Первая орбита. Наконец-то она полностью сформировалась.

Магическое кольцо замкнулось, полностью охватив собой рунное сердце. Но главное, что вторая орбита начала выстраиваться. Пока только обозначился первый фрагмент нового кольца, но процесс уже запустился и совсем скоро у меня появится возможность использовать руны второй орбиты. Первое гнездо уже почти сформировалось, осталось совсем чуть-чуть и тогда я первым же делом переставлю…

Я задумался.

Нужно было хорошенько всё обдумать и взвесить, прежде чем решать, какую руну усилить. Я мог поднять на вторую орбиту либо руну стихии «ветра» до её максимума, либо руну «плоти», уменьшив штраф в силе за счёт сокращения разницы потенциалов между орбитами.

Как Зуг’Гал и объяснял, чем больше разница между номером орбиты и рангом руны, тем слабее отклик. Руна пятой орбиты, стоящая в первой, выдаёт жалкие крохи своей истинной мощи. Но если поднять её на вторую, то разница сократится, и сила вырастет. Не до максимума, конечно, но прибавка будет ощутимой.

А руна ветра это всего лишь вторая. Поставь её на вторую орбиту, и она раскроется полностью. Все десять ячеек. Максимум, на что способна.

Вот только… нужна ли мне сейчас полная мощность крыльев?

Старик намекал, что подземелье не везде такое просторное, как в этих залах, а значит дальше летать станет особо негде. А вот руна «плоти» с её костяными шипами в узких коридорах может решить исход схватки.

Я смотрел на сциллу и взвешивал варианты.

Руна огня, кстати, доросла до своего максимума. Все десять ячеек теперь горели ровным светом. В принципе, не удивительно, ведь за такое короткое время с её помощью я помог сотникам Ковенанта одолеть Королеву Роя, потом использовал для побега из плена, а теперь и сам прикончил хтонического слизня, который был на порядок сильнее меня. Сцилла оценила это и запомнила, наградив возросшей силой руны.

Ладно, с этим можно и немного позже разобраться. Толку сейчас пытаться что-то высчитывать, когда гнездо ещё не завершено. К тому же, будет не лишним посоветоваться со стариком в этом вопросе.

А сейчас лучше закончить то, что собирался сделать изначально.

Осколок пятой орбиты скользнул в гнездо с мягким, глубоким щелчком, будто ключ в замочной скважине. Сущность Монарха внутри меня впервые напомнила о себе после побега из теневого измерения. Она завыла и будто взбесилась, пытаясь сорваться с цепи.

Похоже, он начал догадываться, что я задумал и ему это очень не понравилось.

Я сосредоточился на глифе осколка и пришло видение.

Окружающий мир не просто погас, а его будто вырвали у меня из-под ног. Я не успел даже моргнуть, как остатки костра, каменные своды и спящие фигуры растворились в бескрайней серой мгле.

Тишина в месте, где я оказался, была абсолютной, давящей на уши.

Я стоял на чём-то твёрдом, но это был не камень подземелий. Под подошвами расстилалась сама тьма. Моя собственная тень вдруг обрела плотность, став осязаемой опорой в этом нигде.

В который раз я смотрел на происходящее чужими глазами.

Руки, которые я видел перед собой, не имели ничего общего с моими. Их покрывала мелкая, плотная чешуя тёмно-зелёного цвета, с редкими изумрудными вкраплениями. Длинные, неестественно гибкие пальцы заканчивались острыми обсидиановыми когтями, чуть загнутыми внутрь.

Скорее всего это был ящеролюд. Или кто-то, в чьих жилах текла его кровь.

В нашей ладони уже лежало копьё.

Оно было коротким, хищным и абсолютно чёрным. Оружие казалось совершенным инструментом для убийства.

Молниеносный размах и копьё сорвалось с когтей, рассекая серый туман с едва слышным свистом. Оно полетело прямо и вонзилось в неожиданно возникший и едва различимый силуэт. Тот рухнул без единого звука, а само копьё тут же начало таять, возвращаясь в состояние первичной тени.

Картинка видения дрогнула, подёрнулась рябью и рассыпалась, чтобы тут же собраться заново.

Видение раз за разом рвалось на куски, перескакивало с одного фрагмента на другой, заставляя мой разум работать на пределе. Я видел, как чешуйчатые пальцы до боли сжимают черноту, заставляя её уплотняться, как меняется хватка в зависимости от цели, чувствовал, как напрягается корпус существа.

В одном фрагменте ящер метал копьё с колена, в другом в высоком, почти кошачьем прыжке, заставляя тень под собой удлиняться вслед за ним.

Я смотрел это снова и снова. Десять раз, двадцать…

Дальнейший счёт потерял всякий смысл. Каждый новый цикл видения наслаивался на предыдущий, заполняя пробелы в моей памяти. Я начал чувствовать момент, когда тень перестаёт быть частью тела и превращается в самостоятельную деталь.

Осколок пятой орбиты буквально напитывал мой мозг знаниями, впечатывая технику создания теневого копья в подкорку. Теперь я знал не только теорию создания. Я чувствовал, под каким углом должен идти локоть и как именно нужно «отпускать» копьё в броске, чтобы оно не развеялось в полёте.

Я всё это знал: как вытащить тень, как её направить и как ею убить.

Когда видение наконец развеялось и я не стал в него погружаться снова, то сразу же почувствовал, как в реальном мире мои собственные пальцы мелко дрожат от фантомной тяжести призрачного древка.

Я тихо вздохнул, чтобы никого не потревожить.

Пальцы зудели. Это было странное, почти невыносимое чувство. Смесь азарта и фантомной памяти. Казалось, тело уже знало, что нужно делать. Рука сама просилась вниз, чтобы повторить то, что только что показало видение.

Я даже потянулся вперёд, и кончики моих пальцев замерли над самым полом, но в последний момент остановился.

Между «видел, как делают» и «сделать самому» пролегает огромная пропасть.

А осколок это не бесконечный ресурс. Это один-единственный заряд, который я не имел права тратить на проверку своих ощущений. Если по итогу не смогу сам сформировать теневое копьё, то получится, что впустую растратил атаку, пусть и простую, но всё же уровня пятой орбиты.

Я отозвал сциллу и снова привалился спиной к стене. Но прежде подбросил на угли несколько досок. После того, как закончил работать со сциллой, можно было снова развести нормальный огонь.

Но уже через несколько минут всё-таки не выдержал. Вновь активировав сциллу, я использовал осколок.

Мне тут же захотелось крепко выругаться. Стоило коснуться кончиком пальца глифа осколка и в моей руке материализовалось теневое копьё.

Оно просто появилось уже полностью сформированным и готовым к применению. То есть я не получил ни капли практического опыта по его созданию. Получалось, что я действительно бестолку истратил осколок.

Чтобы извлечь хоть какую-то пользу я внимательно осмотрел копьё и тщательно ощупал со всех сторон, изучая каждый дюйм теневого древка и наконечника.

Спустя примерно минуту копьё словно растаяло и пролилось на пол чернильными кляксами.

Пришло время проверить получится ли у меня повторить эту технику в обход сциллы, используя стихию «тени» напрямую.

Я потратил несколько часов прежде чем пальцы перестали упираться в каменную поверхность пола и мне удалось погрузить их в нутро тени. Ещё столько же ушло на формирование понимания, как взаимодействовать с массивом тени. Наконец я сумел зацепить её и потянул вверх.

То, что я в итоге вытащил на поверхность было лишь отдалённо похоже на субстанцию из которой ящер лепил копьё в видении. Не сразу, но понемногу у меня начало получаться.

— Тоже результат, — хмыкнул я, разглядывая короткую дубинку с заострённым концом, что в итоге у меня получилась. Главное, теперь я точно знал, что смогу «лепить» тень, просто нужно больше практики.

Не дожидаясь пока дубинка истает, я размахнулся и швырнул её подальше от нас в темноту.

Раздался гулкий удар о пол и снова тишина. Старик даже ухом не повёл, а вот Талли проснулась. Она села, зевнула, прикрыв рот ладонью, и долго смотрела на меня воспалёнными от недосыпа глазами.

— Ты вообще не спал? — спросила она негромко.

— Спал. Немного.

Она явно не поверила, но развивать тему не стала. Талли подсела ближе к костру и подбросила в огонь несколько щепок.

Некоторое время мы сидели молча и смотрели на пламя.

— Менос, — позвала она тихо. — Можно спросить?

— Спросила уже.

Она едва заметно улыбнулась одними уголками губ.

— Тогда можно ещё один вопрос? Кроме этого.

Я вздохнул.

— Валяй.

— Ты когда-нибудь думаешь о том, что будет… ну, когда всё это закончится? Когда мы выберемся отсюда?

Опять она за своё.

Я перевёл взгляд на неё. В её глазах читалось не столько любопытство, а какая-то надежда. Будто она ждала, что я сейчас выдам готовый план или хотя бы пообещаю, что всё будет нормально.

— Нет, — ответил я. — Не думаю.

— Почему?

— Потому что я не шутил тогда, Талли, — я снова отвернулся к огню. — Мои слова про «дожить до утра» это не просто присказка. Сейчас строить планы на будущее это самый быстрый способ в этом самом будущем не оказаться.

Она промолчала, переваривая ответ.

— Но нельзя же жить только сегодняшним днём, — наконец произнесла она. — Должно же быть что-то… ради чего мы проходим через всё это.

— Можно, — отрезал я.

Талли опустила глаза и стала задумчиво ковырять щепкой золу. Мой ответ ей не понравился, но другого у меня не было. В моем мире выживали не те, кто надеялся, а те, кто смотрел по сторонам.

— А ну подъём, дармоеды! — скрипучий голос Зуг’Гала вдруг разрезал тишину, заставляя мысли мгновенно испариться.

Старик смотрел на нас с привычным ехидством, но когда его взгляд упал на Араха, физиономия шамана стала совсем кислой. Полуухий спал без задних ног, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в собственный рукав.

Зуг’Гал подгрёб к себе посох и бесцеремонно ткнул им гоблина в бок.

— Вставай, нэк! Или мне копытом тебя поднять?

Арах дёрнулся, промычал что-то невнятное и попытался закопаться в мешковину поглубже. Зуг’Гал ткнул сильнее, на этот раз явно целясь в рёбра.

— Я сказал — вставай!

— Да встаю я, встаю, нэк… — проворчал Арах, выкарабкиваясь из-под тряпья. Вид у него был такой, будто его не разбудили, а только что откопали из-под завала после землетрясения. Заспанная рожа, а в глазах читалось полное непонимание того, где он находится.

— Хватит ныть, — отрезал старик. — И за вещами приглядывай лучше, болван.

Мы все обернулись на его мешок.

Волчонок, умудрившийся как-то незаметно выудить из полуоткрытой сумки Полуухого приличный кусок вяленого мяса, бодро тащил его в тёмный угол. Зверёныш вцепился в добычу мёртвой хваткой, вилял хвостом и издавал утробное урчание, явно давая понять, что делиться не намерен.

— Ах ты мелкий паразит! — Арах мгновенно протрезвел от сна и вскочил на ноги.

Волчонок, почуяв угрозу, ловко юркнул за обломок камня. Спустя пару секунд оттуда высунулась только его морда. Зверёныш торопливо заглатывал кусок, косясь на гоблина блестящими глазами.

Талли тем временем подвесила котелок над огнём и бросила в воду горсть сухих листьев.

— Оставь его, нэк, — хмыкнул Зуг’Гал, с интересом наблюдая за этой вознёй. — Если не хочешь сам прятаться за камнями, когда зверь подрастёт.

Арах замер и нехотя отступил обратно, продолжая злобно сопеть.

Талли разлила по мискам горячий отвар. В мутноватой воде плавали разбухшие листья каких-то трав. Пахло горьковато, но не противно. Девчонка отыскала их в гномьих запасах ещё вчера и теперь решила проверить, что получится.

И отвар неплохо помогал проглотить куски заветренного мяса. Мы ели молча, сосредоточенно работая челюстями. Мясные брикеты, найденные на складе гномов были такими жёсткими, что их приходилось долго размачивать во рту, прежде чем удавалось прожевать.

Зуг’Гал первым отставил свою пустую посуду и вытер пальцы о край балахона.

— Всё, отдых закончен, — скомандовал он, оглядывая наши понурые физиономии. — Собирайте пожитки.

Арах, который только-только начал согреваться и привалился плечом к стене, недовольно покосился на свой тюк. Он явно не горел желанием снова взваливать его на спину.

— Мастер, а мы разве не пойдём сперва на того голема смотреть, нэк? — спросил он, с надеждой глядя на учителя.

— Пойдём, — кивнул Зуг’Гал, прилаживая сломанный посох к руке.

— Так зачем тогда вещи с собой таскать туда-сюда? — Арах почесал затылок, разглядывая груду тряпья. — Только спину надрывать. Оставим всё здесь. Всё равно же вернёмся ещё к костру.

Старик медленно повернул голову к Полуухому.

— И-ди-от! — по слогам произнёс он, чеканя каждую букву. — У тебя только что щенок из-под самого носа кусок мяса увёл. Что ты жрать будешь, нэк, если пока мы там бродим, какие-нибудь крысы растащат наши припасы по норам?

Арах открыл было рот, чтобы что-то возразить, но покосился на волчонка, который уже деловито обнюхивал пустую миску, и поспешно закрыл его. Со вздохом он начал запихивать всё обратно в мешок, ворча под нос про вечную несправедливость и про то, что ноги у него скоро отвалятся.

Через пару минут, когда всё было упаковано и затянуто ремнями, Арах снова подал голос:

— Мастер, а зачем нам вообще тот голем? Ну, мех этот железный.

— Во-первых, хочу своими глазами увидеть, раз уж выпала такая возможность. Ты даже не представляешь, нэк, насколько редкие эти машины. Их и в старые времена по пальцам можно было пересчитать, а сейчас и подавно, — Зуг’Гал опёрся на посох и с кряхтением поднялся на ноги. — А во-вторых, Карст не сможет сопровождать нас дальше границ своего участка. Учитывая, что гномы по какой-то причине исчезли, а в туннелях завелась всякая дрянь, я бы предпочёл путешествовать в компании голема. Если эта штука способна двигаться, она может нам пригодиться.

Я закинул свой рюкзак на плечо, поджёг факел и посмотрел на Зуг’Гала:

— Идём?

— Показывай дорогу, нэк.

— Долго ещё? — начал ныть Арах мне в спину спустя четверть часа.

Я не ответил. Через пару поворотов он сам увидит.