— Стая может легко разрастись до пары сотен голов.

— Тогда давай убираться отсюда, — мне стало совсем не по себе, представив хлынувший из пещеры поток кровожадных чудовищ.

— Не дёргайся, нэк.

Полуухий неожиданно мёртвой хваткой вцепился в мой рукав. Обычно трусоватый гоблин, который при малейшем шорохе готов был дать дёру, сейчас замер.

Если этот проныра не бежал, значит, бежать было уже поздно.

Я тут же вжался в землю, стараясь слиться с сухой хвоей и корнями. Даже дышать старался через раз, чувствуя, как сердце гулко колотит в рёбра.

— Что там? — едва слышно выдохнул я.

— Помолчи, — прошипел сквозь зубы Полуухий. — Не мешай слушать, нэк.

Я замер и тоже прислушался.

Ветер всё так же лениво шевелил ветви сосен, где-то вдалеке поскрипывало старое дерево. Тишина казалась естественной для этого мёртвого места.

— И как я сразу не понял, нэк.

— Что не понял?

— Птиц совсем не слышно, — наконец, после короткой заминки, произнёс Полуухий.

— И что с того? В этом лесу мы птиц и раньше-то не встречали.

Арах медленно повернул ко мне голову, и в его глазах я увидел ужас.

— В том-то и дело, нэк, что здесь они обязаны быть. Для нас это просто груда старых костей и зловонная свалка, но для любой птицы это нескончаемый пир. Кобольды существа жадные, но крайне небрежные. Они никогда не съедают добычу подчистую, нэк. Там, на дне этой кучи, под слоем черепов, полно требухи, жил и ошмётков мяса, присохших к костям.

Арах подался вперёд, его ноздри хищно затрепетали, а взгляд снова метнулся к серой насыпи.

— В такие места слетаются все, нэк. Сначала слетаются крупные стервятники рвать то, что псоголовые не смогли разгрызть или не захотели глотать. А следом тянутся тучи мелюзги, чтобы кормиться мухами и выковыривать жирных личинок прямо из гниющей плоти. Этот могильник должен гудеть и хлопать сотнями крыльев.

— И раз он молчит, значит, птиц что-то спугнуло, — я непроизвольно сжал рукоять меча.

— Именно. И это точно не кобольды, нэк. Псоголовые их не трогают — им самим выгодно, чтобы птицы подъедали за ними дрянь, иначе здесь всё утонет в смраде и заразе.

Если пернатые бросили всё и скрылись, значит, сюда пришло нечто, перед чем пасуют даже кобольды.

— Тогда почему мы всё ещё здесь?

Я медленно оглянулся, оценивая расстояние до ближайших зарослей.

— Потому что нужно сперва понять, где оно, и не заметит ли нас, когда начнём двигаться, нэк. Тогда сможем…

БУУУМ!

Договорить он не успел. Глухой удар пришёл откуда-то из глубины, а через мгновение воздух разорвал оглушительный треск.

Земля ощутимо дрогнула. Из входа пещеры, словно из жерла вулкана, вырвалось плотное облако серой каменной пыли и мелкой крошки.

— Приготовься, — выдохнул я, невольно заслоняя лицо рукой.

БУУУМ!

Взрыв повторился.

Пылевая завеса мгновенно окутала всё пространство перед пещерой.

Из серой взвеси, визжа и захлёбываясь коротким лаем, посыпали кобольды.

Ошалевшие от ужаса монстры удирали, опустившись на четыре лапы подобно обычным зверям.

— Бежим!

Я схватил Араха и дёрнул за собой.

Следовало воспользоваться этой суматохой. Пока вокруг стоял пыльный заслон, а кобольды создавали хаос, у нас появился шанс уйти незамеченными.

Гоблин развернулся вслед за мной, но мы не успели сделать и шага, как я заметил движение.

Что-то крупное прорезало пыльное облако, взлетев вверх. Не теряя времени, я повалил Полуухого обратно на землю.

— Менос, ты совсем⁈ — злобно прошипел Арах, захлёбываясь возмущением, но тут же прикусил язык.

Он наконец заметил столп пыли, взметнувшийся над поляной и тёмный силуэт на его вершине.

Выпрыгнувшая тварь устремилась к земле.

На полной скорости она впечаталась в одного из кобольдов, который почти успел добежать до леса. Удар получился страшным. Псоголовый погиб на месте. Его тело, изломанное и выгнутое под неестественным углом, осталось лежать в небольшой воронке, образовавшейся в месте падения таинственного существа.

— Плеть! — сквозь пелену я увидел, как от фигуры метнулось щупальце и хлёстким ударом обезглавило другого кобольда.

Пыльная взвесь повисла в воздухе плотной пеленой. Она подобно туману превращала пространство перед пещерой в зыбкое марево, где очертания предметов двоились и наслаивались друг на друга.

Она скрадывала объём, делая мечущиеся фигуры кобольдов похожими на плоские тени, которые то исчезали, то вновь появлялись.

Плеть двигалась росчерками подобно молнии.

Мы видели лишь, как массивная тень то и дело прорезала завесу, обрушиваясь на очередную жертву.

Стоило Плети впечатать псоголового в землю, ломая его кости, как она, не теряя ни мгновения, совершала новый бросок, чтобы через мгновение возникнуть над головой следующего беглеца.

Из-за её внезапных выпрыгиваний вверх, нам приходилось лежать и терпеливо ждать окончания бойни.

Когда всё стихло, резкий порыв ветра разогнал остатки пылевого заслона.

Менее чем за пару минут всё было кончено.

На поляне воцарилась неживая тишина, которую нарушал лишь шум ветра. Повсюду, насколько хватало взгляда, валялись тела кобольдов. Более четырёх десятков трупов усеяли пространство перед пещерой. Они лежали вповалку, изломанные, раздавленные и обезглавленные, превращая землю в грязное месиво из пыли и крови.

Поистине жутким было не само побоище, а тот, кто возвышался над горой трупов. В самом центре этого мёртвого поля стоял Он.

— Мы умрём, нэк, — истерично пролепетал Арах.

Орк-шаман выглядел ещё более крупным и массивным, чем я его помнил.

Но куда больше пугали иные перемены в его облике. Спина, которая раньше была сплошь покрыта рунными грибами, теперь изменилась до неузнаваемости. Вместо грибов из плоти шамана теперь произрастало шесть гибких чёрных щупалец.

Они не замирали ни на секунду, извиваясь подобно голодным змеям.

Шаман медленно развернулся, и я почувствовал, как сердце на мгновение пропустило удар.

Пришлось чуть сдвинуться и придавить гоблина к земле, иначе боялся, что тот от страха, не контролируя себя, вскочит и побежит.

На этот раз нам повезло.

Орк ещё раз окинул взглядом кровавое побоище, развернулся и побрёл обратно в пещеру.

— Отпусти! — прошипел Полуухий, когда орк скрылся из виду.

Мы пролежали на земле ещё добрую минуту, боясь даже вздохнуть. Казалось, новоиспечённая Плеть просто играет с нами и стоит только подняться, как орк в чудовищном прыжке взметнётся из темноты пещеры и обрушится сверху, впечатывая кого-то из нас в почву.

Убедившись, что шаман не спешит возвращаться, мы начали пятиться. Дальше развернулись и ползком направились к ближайшим деревьям. Только скрывшись за ними, мы вскочили и припустили со всех ног.

— А нога? — на бегу выдохнул гоблин.

— Можешь вернуться. Там полно дохлых кобольдов.

Сейчас мне было плевать на старика и на его оторванную ногу. Если задержимся, то это нас орк разберёт на множество «расходников».

Глава 15

— И кого из вас я должен благодарить за ЭТО?

Старик произнёс это вкрадчиво, но последнее слово буквально выплюнул, выделяя его из всей фразы. Он не просто сердился — он был в ярости.

— Меноса, нэк! — Арах не раздумывал ни секунды.

Гоблин сразу же ткнул в мою сторону пальцем.

Я молча смерил его взглядом, прикидывая, не добавить ли ему пару новых синяков, но сдержался и повернулся к учителю.

— Кого охотник выследил, того я и зарубил, наставник, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и как можно более почтительно.

— Он врёт, нэк! Никого я не выслеживал! — взвизгнул Полуухий, дёргаясь всем телом. — Мы вообще случайно, когда убегали, наткнулись на… Ай! Проклятье! Ай-ай!

Гоблин скривился и заскулил на высокой ноте. В этот момент я как раз разом выдернул из его спины сразу несколько длинных игл, глубоко ушедших под кожу.

Когда мы сломя голову уносились прочь от могильника, Арах умудрился поскользнуться и на полном ходу влетел в кустарник, густо усеянный колючками.

Теперь он походил на причудливый плод запретной любви гоблинши и дикобраза.

Пока мы держали ответ перед учителем, Талли хлопотала над его истерзанной спиной. Она осторожно, одну за другой, вытаскивала тонкие чёрные колючки, которые при каждом движении заставляли Араха мелко дрожать.

Старик медленно перевёл взгляд с гоблина на меня и нахмурился.

— Менос, я жду объяснений, нэк.

— Ну а какие у нас были варианты? — я тяжело вздохнул, чувствуя, как гудят натруженные ноги. — Пытаться отрубить лапу мёртвого кобольда под самым носом у безумного орка-шамана, который теперь вообще превратился в Плеть, это отличная идея для тех, кто очень спешит на тот свет.

Старик кивнул, принимая аргумент.

— Мы вообще могли вернуться с пустыми руками, — добавил я, покосившись на Араха. — Если бы этот болван не упал в куст и своими воплями не напугал спящего там…

— Менос! — гоблин прервал меня. — Я дал вам чёткие указания! Так почему теперь мне приходится выслушивать эти нелепые отговорки, нэк?

— Откуда я мог знать, что всё так обернётся? И вообще, я думал, что руна «плоти» преобразует расходник, используя его просто как материал…

— А кто тебе сказал, что я собираюсь использовать руну стихии плоти? — еле сдерживаясь, прошипел он.

Я почувствовал, как внутри закипает раздражение.

— Если не нравится результат, то прыгайте на одной ноге, — вырвалось у меня.

— Менос… ещё хоть слово, и ты получишь этим самым копытом в голову! — рявкнул он.

Талли, сидевшая рядом с Арахом, не выдержала и прыснула от смеха. Но тут же испугавшись гнева старика, она резко дёрнула целую охапку игл из спины гоблина. И его протяжный вой мгновенно скрыл короткий смешок девушки.

Признаться, мне и самому было и смешно, и страшно одновременно, потому что учитель в ярости был не тем, над кем стоило подшучивать.

Но нелепость ситуации зашкаливала.

Я-то полагал, что руна использует принесённый нами кусок плоти лишь как сырьё, чтобы вылепить новую ногу нужной формы.

Впрочем, реальность оказалась куда более неожиданной.

На наших глазах «расходник» стремительно уменьшился, пока не достиг пропорций, сочетающихся с телом наставника. При этом он полностью сохранил свою изначальную природу и внешний вид.

Зелёное сияние руны плотным коконом окутало место стыка. Тонкие, светящиеся стежки начали один за другим соединять «расходник» с изуродованной культёй учителя. Руна буквально пришила к старику часть другого существа.

— Вот как вы мне отплатили, — гоблин расхаживал перед нами взад-вперёд, высекая копытом из камня искры. — Сделали частью меня, шамана из клана Гнилой Рыбы, ничтожное травоядное!

— Учитель, поверьте, несмотря на копыто, — возразил я, — судя по клыкам, тот единорог был вовсе не травоядным. И уж точно не ничтожным. Когда Арах упал в кустарник и взвыл, тварь выскочила внезапно. Я ударил рефлекторно, даже не понимая, кого атакую. И этот адский единорог с лёгкостью перехватил лезвие меча челюстями. Клыки клацнули по металлу, сомкнувшись подобно капкану. Он намертво зафиксировал двуручник. Даже выплеснув немного стихии «тени», я не смог высвободить оружие. Пришлось использовать стихию «ветра» и ударить воздушным лезвием. Если бы не эта руна, то ничтожное травоядное уже доедало бы нас с Арахом.

— Мне что, нужно вас пожалеть, нэк? — старик замер напротив меня. — Один не смотрит себе под ноги, спотыкается и поскальзывается, словно впервые в лесу оказался. А второй считает, что если рядом гоблин, то самому можно даже не пытаться высматривать опасность.

Зуг’Гал подошёл ближе и с силой топнул, заставив Араха содрогнуться и втянуть голову в плечи.

— Разве на этом копыте написано, что оно принадлежало плотоядному единорогу, нэк?

Старика словно подменили. Я не узнавал шамана. Расчётливый и всегда хладнокровный сейчас он не походил на самого себя, превратившись в брюзжащего деда.

Не угрожай нам смертельная опасность, я бы понял его недовольство, но не в ситуации, когда на кону наши жизни.

— Учитель, прошу вас, возьмите это, — Арах поднялся с колен. В его руке поблёскивал крохотный флакон, надёжно защищённый изящной металлической оплёткой. — Рецепт самого Ун’Фа. Я берёг его на крайний случай… оно способно за мгновение восстановить резерв магической энергии, пусть и совсем немного.

— Идиот! — прорычал старик.

Одним резким движением он вырвал флакон из пальцев Араха.

— «Крайний случай» и вовсе не настал бы, нэк, если бы ты догадался отдать мне это зелье до того, как я лишился ноги.

Арах прижал уши к голове и виновато уставился в пол, не смея перечить. Шаман, не раздумывая, сорвал пробку и одним глотком осушил содержимое.

— Пха-а-а… — Зуг’Гал вытер губы рукавом балахона и тут же недовольно скривился. — Что за вкус? Это не…

— Простите за ложь, учитель, — Полуухий быстро отступил на несколько шагов назад, предусмотрительно увеличивая дистанцию и низко склоняясь в поклоне. — Но вы не оставили мне выбора. Вашему телу нужен покой, а разуму сон.

Зуг’Гал дёрнулся, явно собираясь проучить Араха, но силы мгновенно покинули его. Сделав лишь один неуверенный шаг, он тяжело задышал и рухнул на колено. Прошло ещё несколько ударов сердца, и шаман завалился на бок.

Я перевёл взгляд с обмякшего тела учителя на Араха.

— Ты же сам видишь, что его разум помутился, — негромко произнёс он. — Это всё руна. Сейчас учитель полностью находится под её властью. Она влияет на весь организм, подавляя естественные реакции, чтобы тело не начало отторгать чужую плоть. И у этого есть побочные эффекты.

Это объясняло, почему гоблин, который ради выживания не мешкая отгрыз бы себе и вторую ногу, вдруг стал себя так странно вести.

— Ты молодец, Арах. Нет, правда, ты всё сделал правильно, — я выдавил из себя слабую улыбку. — Обязательно помни об этом, когда получишь от учителя копытом по лбу.