Как и девять предыдущих бросков, десятый по всей длине полёта высветил всё ту же картину: безупречно гладкие стены, выверенный свод и ни одного поворота или выступа.

Тоннель не менялся, не сворачивал и не думал заканчиваться. Убедившись в этом, я развернулся и поспешил обратно.

К моменту, когда добрался до Араха, почти все камни, обмазанные слизью, перестали излучать свет, покрывшись потемневшей, засохшей коркой.

— Давай уйдём! Прошу тебя, нэк! — Арах почти взмолился, едва я показался из прохода. Он выглядел так, будто за эти десять минут постарел на несколько лет.

— Сейчас быстро осмотрю остальные и сразу вернёмся, — ответил я, направляясь к следующему тоннелю.

Первые три оказались тупиками, заканчиваясь глухой стеной уже через сотню шагов. Четвёртый поначалу казался перспективным, но вскоре настолько сузился, что мне пришлось возвращаться, едва не застряв плечами между камней.

А вот оставшиеся оказались богаты на находки, от которых по коже пробежал мороз. В одном я обнаружил настоящие горы обглоданных костей. Старые, пожелтевшие от времени, и совсем свежие, на которых ещё виднелись ошмётки мяса.

Пятый проход был чьей-то столовой.

Но худшее ждало в шестом. Весь свод там затянули плотные слои липкой паутины, а в нишах лежала кладка уже вылупившихся яиц. Каждое размером с гоблинскую голову.

Сомневаться не приходилось — это были паучьи яйца. И, судя по их габаритам, их «родители» вполне могли бы использовать наш отряд в качестве лёгкой закуски.

— Всё, — я выскочил из последнего коридора обратно в зал. — Уходим.

— Хвала богам… — выдохнул Арах, догоняя меня.

Теперь я шёл первым.

Я едва не перешёл на бег. Желание оказаться как можно дальше от последнего туннеля гнало вперёд.

Арах, едва поспевая за мной в узком лазе, нервничал всё сильнее. Моя спешка пугала его всё больше. Он принялся буквально засыпать меня вопросами.

— Наги? Ты нашёл их чешую? Да? Почему ты молчишь, нэк⁈ — почти срываясь на визг, донимал он меня.

Я понятия не имел, как на самом деле выглядят эти наги, но что-то подсказывало, вряд ли они внушали такой же первобытный, животный ужас, как вид на сотню яиц, из которых только недавно вылупились пауки размером с крупную кошку.

Наконец мы выбрались из узкого лаза обратно в основную пещеру.

Здесь стало заметно светлее. За «зелёной стеной» плюща на входе уже окончательно рассвело. Судя по всему, мы с Арахом провозились внизу гораздо дольше, чем планировали.

Талли сосредоточенно колдовала над котелком, подвешенным над огнём. По пещере разливался густой аппетитный аромат, но в нём ощущалось что-то очень необычное. Я так и не смог с ходу определить, что именно она готовит.

Старик сидел чуть поодаль, он подогнул уцелевшую ногу, приняв позу лотоса. Его веки были плотно сомкнуты, а дыхание ровным и глубоким. Шаман медитировал, явно используя свой разум, чтобы ускорить регенерацию и повлиять на повреждённое тело.

Нужно признать, выглядел он сейчас намного бодрее, чем когда мы только отправлялись на разведку.

— Я уж думал, что вас там сожрали, нэк, — проворчал наставник, не открывая глаз.

Старик выслушал мой доклад совершенно спокойно. Даже известие о рукотворном туннеле с его оплавленными стенами и огромном выводке пауков не заставило его прервать медитацию, словно перспектива встречи с сотней голодных хитиновых тварей была для него не более чем досадной мелочью.

— Готово, — робко отозвалась Талли, снимая котелок с огня и стараясь не смотреть на шамана.

— Давно пора, сколько можно возиться! — мгновенно среагировал старик, в один миг растеряв всю свою напускную отрешённость.

Он приоткрыл один глаз и властно указал костлявым пальцем на место перед собой.

— Сюда неси, нэк.

Девушка поставила исходящий паром котёл рядом с шаманом. Тот принюхался и довольно покивал головой.

— Чего стоите? Садитесь есть.

Мы с Арахом переглянулись и сели.

Мы разобрали ложки и зачерпнули густое дымящееся варево прямо из казанка. Я поднёс ложку ко рту, но так и замер, не решаясь попробовать. Несмотря на манящий аромат, аппетит пропал напрочь. Перед глазами всё ещё стояли картины обглоданных костей и ошмётки сломанной яичной скорлупы.

Ледяное спокойствие старика лишь усиливало моё раздражение.

Переглянувшись с гоблином, я понял, что Полуухий чувствует примерно то же самое. Он тоже не притронулся к еде.

— Не суетитесь, нэк. К ночи нас здесь уже не будет, — старик уловил наше немое возмущение.

Он проглотил очередную порцию и добавил без тени улыбки:

— И очень советую поесть. Силы вам сегодня понадобятся. Я почти восстановил нужный резерв, чтобы использовать руну. Поэтому сразу после еды отправитесь в лес за «расходниками».

— Какие ещё «расходники»? — я всё-таки заставил себя попробовать рагу.

Старик не спеша облизал свою деревянную ложку и посмотрел на меня.

— Нога.

— Нога? — переспросил я, поперхнувшись.

— Нога, Менос. У тебя их две, а у меня только одна, нужна вторая, нэк.

— Нам нужно найти кого-то и… отрубить ему ногу?

— Да, и не вздумайте притащить тухлятину, нэк.

Глава 14

— На кого охотиться будем?

Я прислонил двуручник к корявому стволу старой сосны. Следом опустился и сам, буквально рухнув на сухую хвою и привалившись спиной к шершавой коре.

По-хорошему, мне бы седмицу, а то и две, пластом полежать в тепле, давая затянуться ранам, а не таскать эту проклятую железяку по лесным дебрям.

Но стоило нам только немного перевести дух, как старик выгнал нас с Арахом наружу. Расходники сами себя не соберут.

Впрочем, я на него не злился.

Оставаться в той пещере ещё большее безумие. Не хватало только дождаться, пока восьминогие хозяева вернутся в свои владения, чтобы полакомиться незваными гостями.

В том, что пауки периодически появлялись в нашей пещере, сомневаться не приходилось. Весь лаз, ведущий к ней из подземелья, был затянут паутиной.

— Почему ты у меня спрашиваешь, нэк? — Арах расположился напротив.

— Ты же гоблин, — я прикрыл глаза, наслаждаясь мигом покоя. — Лес это твоя стихия. Тебе и решать, кого будем выслеживать.

— Как будто люди никогда в лесах не охотятся, — фыркнул Полуухий.

— Охотятся, — не стал спорить я. — А ещё люди стреляют из луков. Но это не значит, что они могут соперничать в этом деле с эльфами.

— Да понял я, понял, — гоблин скривился так, будто разжевал кислую ягоду. — Не вспоминай больше при мне этих остроухих тварей, нэк.

— Так на кого охотиться будем? — повторил я, открывая глаза и глядя на напарника.

— А что тут непонятного? — гоблин развёл руками, и на его лице промелькнула невесёлая ухмылка. — Мастер ясно сказал, что нога должна быть не только свежей, но и подходящего размера.

— Главное, чтобы не меньше, иначе материала для преобразования не хватит и он будет хромать, потому что новая нога получится короче, — вспомнил я наставления старика.

— Вот именно, больше можно, меньше нельзя. Поэтому нам нужно найти кого-то крупного, — Арах тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги и проверяя нож на поясе. — А всё крупное в этом лесу наверняка захочет нас сожрать. Вот и получается, нэк, что мы идём ловить того, кто сам не прочь нами пообедать.

— Командуй.

— Пошли, будем дальше двигаться по лесу, пока хищник сам нас не найдёт, нэк.

— Такой себе план, — пробормотал я, невольно поёжившись. — Хищники бывают разные, и со многими из них я бы очень не хотел пересекаться. Особенно сейчас.

— Предложи свой, если ты такой умный, — огрызнулся гоблин, не отрывая взгляда от подлеска.

— Я вот о чём подумал, а не поохотиться ли нам на кобольдов? В недавней заварухе самые матёрые и опасные зверюги полегли, а те, кто выжил, в панике разбежались кто куда. Если ты сможешь отыскать следы отбившегося от стаи одиночки, то наши шансы вернуться к учителю с нужным «расходником» станут куда выше, чем шансы оказаться в желудке какой-нибудь жуткой твари.

— Там наверняка уже побывали падальщики и всё затоптали, нэк.

— Есть предложения лучше?

В любой другой ситуации Полуухий непременно начал бы спорить. Но сейчас, когда на кону стояла его собственная шкура, он молча кивнул, соглашаясь с моим предложением.

Путь до намеченного плато растянулся почти на час изнурительного подъёма.

Мы продвигались медленно, продираясь сквозь густые заросли, которые то и дело хлестали по лицу и цеплялись за одежду. Идти приходилось осторожно. Под ногами постоянно крошился сухой сланец, грозя выдать наше присутствие резким шорохом.

Тяжёлый клинок ощутимо тянул вниз, заставляя мышцы ныть при каждом движении, но я старался не отставать от Араха, который прокладывал тропу.

Через каждые несколько сотен шагов гоблин резко останавливался и вскидывал ладонь. В эти моменты мы превращались в неподвижные тени, сливаясь со стволами деревьев.

Затаив дыхание, прислушивались, пытаясь выделить из привычного лесного шума что-то чужеродное. Я методично осматривал пройденный участок, изучая каждый куст на склоне под нами.

Мы выжидали по нескольку минут, давая лесу успокоиться после нашего появления, и только убедившись, что за нами никто не увязался, продолжали движение вверх.

Когда лес наконец начал редеть, а воздух стал заметно прохладнее, мы вышли к самому краю скалистого выступа.

Последний отрезок пути мы преодолевали быстро, стараясь не задерживаться на открытых участках.

Наконец, мы совершили последний рывок и укрылись за нагромождением валунов, чтобы перевести дух.

Немного отдышавшись, мы направились искать следы.

Арах оказался прав. На плато уже успели побывать падальщики. Они вычистили всё подчистую.

Если бы не глубокие борозды от когтей, оставленные в камне, когда кобольдов уволакивали волки в теневое измерение, то я всерьёз усомнился бы, что мы вышли в нужное место.

Плато выглядело девственно чистым. Я не заметил ни единого клочка шерсти или капли крови. При том, что со старика натекла целая лужа.

Стало не по себе от осознания, насколько же голодные твари здесь обитают.

— Поэтому наставник сказал, что нельзя ночью оставаться близко к тому месту, где пролилась кровь, нэк.

Мы не стали испытывать судьбу, задерживаясь на открытом пространстве и поспешили пересечь плато, стараясь как можно быстрее снова нырнуть под защиту деревьев.

Оказавшись у кромки леса, Арах тут же принялся за дело, буквально вгрызаясь взглядом в каждый примятый стебель и каждую ямку на рыхлой почве.

Он долго кружил на одном месте, то и дело припадая к самой земле и обнюхивая едва заметные вмятины, пока я замер рядом, стараясь не мешать и одновременно контролируя тылы.

Наконец гоблин замер и коротким жестом подозвал меня к себе, указывая на отчётливый отпечаток трёхпалой лапы. Судя по неглубокой осадке в мягком грунте, это была самка, чей вес значительно уступал соплеменникам. Не менее важным было и наличие рваной борозды, тянущейся вдоль основного следа, безошибочно указывая на тяжёлую рану.

Существо явно подволакивало одну ногу, что делало его идеальной целью для двух измотанных охотников вроде нас.

Преследование заставило нас изрядно попетлять среди густого кустарника и поваленных стволов, среди которых раненая тварь пыталась запутать след. Звериные инстинкты остались с ней.

Мы двигались осторожно.

В какой-то момент характер тропы резко изменился, и цепочка одиночных следов внезапно влилась в широкое месиво из десятков подобных отпечатков.

Гоблин резко остановился и тихо выругался, глядя на истоптанную землю. Стало ясно, что наш подранок, повинуясь инстинкту выживания, всё же сумел доковылять до основного маршрута своих сородичей и теперь затерялся среди них.

Надежда на лёгкую добычу рисковала превратиться в опасную авантюру с непредсказуемым исходом.

— Она догнала своих, нэк, — прошипел Арах, оборачиваясь ко мне с недовольной гримасой.

— Не факт, что выдержит их темп, — я попытался прикинуть шансы. — Если рана глубокая, она снова отстанет и найдёт место для отдыха.

Мы решили рискнуть и дойти до самого конца, надеясь, что ослабленный монстр не сможет долго поспевать за соплеменниками.

Ещё около часа мы двигались по следам стаи. Несмотря на то, что те прошли здесь ещё ночью, мы всё равно старались держаться с подветренной стороны и замирали при каждом шорохе листвы.

В конце концов путь привёл нас к широкой поляне, скрытой за густыми зарослями чахлого кустарника.

Затаившись в небольшой впадине за переплетением кривых веток, мы принялись наблюдать за входом небольшой пещеры, который виднелся в скалистом склоне прямо перед нами.

— Теперь всё ясно, — Арах едва заметно хмыкнул. — Глупая была идея.

— Ты о чём?

— После гибели сразу троих подряд вожаков выжившие кобольды оказались настолько деморализованы, что поспешили обратно в надежде снова влиться в основную семью, нэк.

— Почему ты решил, что здесь обитает именно «основная семья»? — шёпотом спросил я. — Мало ли в этом проклятом лесу пещер.

— Глянь на то обгоревшее дерево слева от входа, — гоблин ткнул перед собой пальцем. — И ещё на пятьдесят шагов левее.

Я до рези в глазах всматривался в указанную сторону, но видел лишь нагромождение серых камней да чахлую растительность, дрожащую на ветру.

— И что там?

— И как только люди только живут с таким зрением? — Арах пренебрежительно скривился. — Вы же ничего не видите дальше собственного носа, нэк.

— Да, да, мы неполноценная раса, — не остался я в долгу, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. — Куда нам до великих гоблинов. А теперь объясни, что там, за этим деревом?

— Могильник, нэк. Ты правда не видишь те груды костей?

— Так это не камни? — у меня брови поползли на лоб.

Арах не ответил, но этого уже и не требовалось.

— Это же сколько их там живёт? — меня поразило количество увиденных костей. Понятно почему их выбрасывали снаружи. Иначе кобольды забили бы ими всё пространство внутри пещеры.