Я расправил крылья.

Несколько раз осторожно взмахнул ими, привыкая к специфической тяжести и новым, странным ощущениям в мышцах спины. Только после этого решился на настоящий рывок.

Несколько мощных, резких взмахов и под аккомпанемент разлетающихся веером грязных брызг я оторвался от вязкой земли. Воздух неохотно, но всё же покорился мне. Уже со второй попытки мне удалось подняться на полтора своих роста.

Летать оказалось несложно.

Сложнее всего делать это правильно. Я никак не мог приноровиться к управлению, не чувствуя потоков воздуха. Меня то и дело бросало из стороны в сторону, кидало вверх и резко просаживало вниз.

Со стороны я, должно быть, выглядел нелепо. Из-за своей неуклюжести я походил на зажиревшего перед зимовкой глухаря, который тщетно пытается взлететь на ветку, шумно хлопая крыльями. В моих движениях не проглядывалось ни грации, ни лёгкости, и я был слишком неповоротлив, чтобы чувствовать себя гордым властелином небес.

Тем не менее, спустя всего несколько минут, я добился первого важного успеха. Научился мягко приземляться. Теперь, по крайней мере, я не рисковал разбиться или переломать кости при попытке вернуться на землю. Путём проб и ошибок понял, под каким углом нужно расправить крылья и как поймать восходящий поток, чтобы плавно спланировать, а не рухнуть камнем.

Освоив этот минимум и больше не опасаясь фатальных последствий, я решительнее и энергичнее заработал крыльями.

Вжух!

Вжух!

Вжух!

С каждым мощным взмахом земля отдалялась всё сильнее. Наконец, я достиг верхней границы седого тумана.

Зависнуть на одном месте по-прежнему не получалось. Меня ощутимо швыряло, словно щепку в водовороте. Но главное было сделано — я получил обзор. С высоты открывалась панорама, недоступная снизу. Я увидел сторожевую башню, которая, к моему облегчению, оказалась значительно ближе, чем я предполагал.

А ещё смог рассмотреть своё недавнее убежище.

Я вовремя оттуда ушёл. Моё решение не задерживаться у поваленного дуба, чтобы пробовать вырвать хребет поверженной твари и наполнить руну «плоти», оказалось верным.

Прямо на моих глазах из мглы к дереву спикировало несколько стремительных чёрных точек. Сородичи убитого летуна явились на запах свежей крови. И это только те хищники, которых мне посчастливилось случайно заметить.

Желая остаться незамеченным, я спланировал под защиту тумана и прижался к самой земле. Скорость возросла в разы. Теперь мне не приходилось отклоняться от курса, обходя или перепрыгивая подозрительные участки трясины.

Лишь однажды я набрал высоту, на мгновение поднявшись снова в небо. Нужно убедиться, что башня не возникнет перед глазами слишком внезапно. Не хотелось свернуть себе шею, на полном лету врезавшись в каменную кладку.

Последний отрезок пути я проделал пешком.

Хотелось подойти к строению скрытно и сначала понаблюдать за округой. Мало ли кто мог обосноваться в этих руинах. К тому моменту болото уже закончилось, и под ботинками хрустела обычная каменистая почва.

Я притаился за крупным валуном.

Башня вблизи казалась ещё более дряхлой. Облупившийся камень, щербины в кладке и пустые глазницы узких бойниц. Минут десять я просто слушал, пытаясь уловить хоть какой-то звук, кроме далёкого чавканья болота, но руины хранили мёртвое молчание. Похоже, здесь никого не было уже очень давно.

Низко пригнувшись, я пересёк открытое пространство и проскользнул в дверной проём, где когда-то висели массивные створки.

Внутри царил настоящий хаос.

Запах застоявшейся пыли и прелой сырости мгновенно забил ноздри, заставив меня несколько раз чихнуть.

Сквозь дыры в потолке пробивались тусклые лучи света, высвечивая в воздухе медленный танец пылинок. Огромные пласты паутины, тяжёлые от скопившейся на них грязи, свисали с потолка, словно грязные лохмотья.

Я осторожно двинулся вдоль стены, стараясь не наступать на обломки мебели и битый камень, устилавший пол.

Первый этаж разочаровал. Здесь не осталось ничего, что могло бы иметь для меня хоть какую-то ценность. Лишь груды неопознанного мусора, истлевшие куски ткани и ржавые, бесформенные ошмётки металла.

Мой взгляд переместился в центр зала.

Лестница, когда-то спиралью уходившая ввысь, полностью обвалилась. Каменные ступени грудой лежали у основания, перекрывая доступ к верхним ярусам.

Путь наверх оказался отрезан. Но только не для меня. Невольно расплылся в улыбке от этой мысли. Мне до сих пор не верилось, что теперь могу летать.

Я расправил крылья и тут же зашёлся в кашле.

Движение вышло слишком резким и неосторожным. Оно подняло в воздух, казалось, не меньше пары десятков мер пыли и пепла.

Завеса оказалась настолько густой, что воздух превратился в колючую сухую взвесь. Дышать стало невозможно. Чтобы не задохнуться в этом тесном каменном мешке, я поспешно выскочил наружу.

Тщательно отряхнувшись от серого налёта и восстановив дыхание, я с силой оттолкнулся от земли и взмыл ввысь.

Сделав широкий круг над почерневшей башней, я заложил вираж и плавно приземлился на уцелевший край обвалившейся крыши.

Сейчас я мечтал лишь поскорее найти хоть какую-то посуду и добыть себе питьевую воду. После того, как наглотался пыли на первом этаже горло ужасно саднило. Жажда вытеснила все остальные чувства, превратившись в навязчивую идею.

Заглянув в темноту провала, я сложил крылья. В тесном пространстве башни они бы только мешали, цепляясь за обломки и поднимая новую волну удушливой пыли. Я присел на корточки, придерживая рукой ноющие рёбра, и осторожно спрыгнул внутрь.

Это помещение когда-то служило жилой комнатой для караульных или, судя по остаткам добротной мебели, для начальника смены. В углу виднелся массивный стол, одна ножка которого подломилась, отчего столешница сиротливо завалилась набок. Рядом валялся перевёрнутый табурет и обрывки истлевшего гобелена.

Обернувшись, я разглядел в полумраке пузатый медный чайник. Не успел я улыбнуться, как тут же тихо выругался из-за увиденного в углу рядом с кучей тряпья.

Глава 9

Я заметил её.

Тварь замерла немного в стороне от меня, превратившись в изваяние из серой плоти. Она явно надеялась остаться незамеченной, и это ей почти удалось.

Огромная, в полтора локтя в холке, лысая крыса с морщинистой, землистой кожей практически полностью растворялась в пыльном полумраке заброшенного помещения. Её неподвижность была совершенной, природный камуфляж делал её частью невзрачных стен.

Единственное, что выдало хищника это расползающееся по полу густое тёмное пятно. Свежая кровь тонкой струйкой стекала из пасти чудовища, где оно удерживало ещё подёргивающийся меховой комок. Если бы не этот багровый контраст на сером камне, я вполне мог бы пройти мимо, подставив спину под смертельный удар.

Стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать зверя раньше времени, я начал медленно раскрывать крылья. В этот миг тварь осознала, что эффект неожиданности утерян. С мерзким, захлёбывающимся визгом она оттолкнулась от пола и стремительно рванула ко мне.

Раздался резкий хлопок, будто лопнула туго натянутая струна. Навстречу прыгнувшему врагу сорвался полупрозрачный воздушный серп, разрезая пространство с коротким свистом.

По инерции, оставляя на камнях длинный кровавый след, к моим ногам подкатились две неровные половинки дохлой твари.

Мир вокруг опасно качнулся.

Голову сдавило тупой болью, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Я пошатнулся и, не удержав равновесие, опустился на одно колено, упираясь рукой в пол.

Подобную опустошающую слабость я испытывал лишь однажды, когда за несколько секунд выжег дотла руну «плоти», выплеснув весь десяток костяных спиц в оскаленную морду орка.

Крылья за спиной мелко вздрогнули и чёрной дымкой истаяли в воздухе. Похоже, действие эликсира учителя закончилось и я достиг предела поддержания этой формы. Но вместе с их исчезновением пришло и облегчение. Магический откат начал постепенно стихать.

Поднятая воздушным лезвием пыль осела. Я поднялся, мельком взглянул на её лапы с широкими перепонками и со злостью пнул изуродованную тушу крысы. Труп с глухим шлепком отлетел в сторону, завалившись за обломки старой мебели.

Жаль, но из неё не выпало даже осколка.

В этих руинах ей точно не стоило обустраивать гнездо. Какого чёрта эта тварь забыла так далеко от своих проклятых болот?

Впрочем, сейчас это волновало меня меньше всего. Выбросив мысли о монстре из головы, я направился к закопченному чайнику.

Но стоило мне наклониться, чтобы поднять его, как боковым зрением я уловил едва заметное движение. В дальнем углу, среди груды грязного тряпья и мусора, что-то копошилось.

Вздохнув, я развернулся. Оставлять за спиной выводок этих богомерзких тварей не собирался. Я решительно подошёл к углу и одним движением откинул пропитанную пылью тряпку.

Однако занесённая для удара нога замерла на полпути. Вместо лысых и слепых крысиных морд из-под ветоши на меня смотрел крохотный волчонок.

Его шерсть, чёрная как сама ночь, казалось, поглощала скудный свет помещения. Но больше всего поражали глаза. Ярко-голубые, они будто сами светились в полумраке, глядя на меня без капли страха.

Зверёныш был совсем ещё крохой, он легко уместился бы у меня на ладони.

— И что мне с тобой делать? — негромко пробормотал я.

Я осторожно потянулся к нему рукой, ожидая, что тот заскулит или попытается укусить. Но волчонок даже не шелохнулся.

Затем с любопытством он подался вперёд и ткнулся влажным носом, обнюхивая мои пальцы.

Я замер, и в этот момент по моей спине пробежал ледяной холод.

Тогда резко отдёрнул руку и обернулся, уже понимая, что совершил роковую ошибку.

Из широкого пролома в крыше, абсолютно бесшумно, внутрь комнаты плавно перетекла огромная чёрная тень. Опустившись на прогнивший пол с кошачьей грацией, она замерла, преграждая мне путь к выходу. На меня в упор смотрели точно такие же ярко-голубые глаза. Только в них, в отличие от взгляда волчонка, пылала жажда крови.

Я горько усмехнулся собственной беспечности.

Мой расчёт оказался в корне неверным. Это место вовсе не принадлежало крысам. Старую сторожевую башню облюбовали куда более опасные хищники. Волки выбрали её в качестве укрытия для своего потомства, рассчитывая на высоту и труднодоступность второго этажа.

Не представляю, как они умудрились затащить щенков по разбитой каменной лестнице, но факт оставался фактом.

Зверь был колоссален. В холке он достигал мне до груди, не уступая размерами матёрым ездовым особям, на которых народы Ковенанта ходят в набеги.

Однако, глядя на эту живую гору мышц, я ни на секунду не усомнился, что передо мной именно мать. Её выдавал взгляд, прикованный к щенку, полный затаённой боли.

Хвала богам, мне хватило сил активировать огненную руну.

Я рывком опустил объятую пламенем руку к волчонку. Жар от магического огня был для него нестерпимым и малыш, инстинктивно вжавшись в тряпьё, жалобно заскулил.

Только прямая угроза его жизни удерживала взрослого зверя от смертоносного броска. Ведь в бездонных глазах волка читалась первобытная ярость и готовность сожрать меня вместе с моими пылающими руками, невзирая на боль и ожоги.

Малыш снова пискнул.

Родитель глухо, недовольно рыкнул, вибрируя всем телом, но всё же начал медленно пятиться обратно к центру комнаты, не сводя с меня глаз. Как только между нами образовалось достаточное пространство, я развеял действие руны и сразу подхватил зверёныша за загривок. Волчонок тут же оскалился, его крохотная шерсть на холке встала дыбом, а из горла вырвалось нечто похожее на рычание.

Взрослый хищник замер, готовый к броску в любой момент.

Между нами установилось хрупкое равновесие. Волк осознал, что я успею превратить его щенка в кучку пепла прежде, чем его челюсти сомкнутся на моей шее.

Теперь мне предстояло самое сложное — придумать, как выбраться из их логова живым.

Мы провели несколько томительных часов, сверля друг друга взглядами.

Ни я, ни зверь не шевелились, превратившись в два изваяния в этом забытом богами месте. Тишина давила на уши, прерываемая лишь моим дыханием и низким, почти утробным рокотом из груди волчицы.

Я лихорадочно соображал, перебирая варианты, но всё сводилось к одному. Мне нужно накопить достаточно магической энергии, чтобы вновь пробудить руну стихии «ветра». Только крылья могли вытащить меня из этой западни.

Интуиция, обострённая до предела, буквально кричала, что с малышом уйти мне не позволят. И даже когда я верну ей живого щенка, мира между нами не будет.

Проблема заключалась в той груде мусора в углу, за которой волчица пока не видела бездыханное тело своего второго детёныша.

Я готов поставить на кон собственную жизнь, что как только она обнаружит потерю, ей будет совершенно наплевать, что прикончила его болотная крыса, а не я. В глазах волка я останусь единственной доступной целью для мести, существом, осквернившим её логово. На своих двоих от разъярённого хищника из этих руин не убежать. Зверюга настигнет меня в три прыжка.

Единственный шанс это небо.

Прошёл ещё час, прежде чем я почувствовал, что достаточно восстановился.

Теперь сил хватит не только на то, чтобы оторваться от земли, но и на перелёт через каньон. На той стороне обрыва я окажусь в безопасности, ведь преследовать меня по воздуху она не сможет.

Я нарочито громко откашлялся, прерывая тишину, и плавно, избегая резких движений, поднял свободную руку.

Требовалось привлечь внимание волка и заранее предупредить о том, что сейчас произойдёт нечто необычное. Внезапная вспышка сциллы и активация руны могли быть восприняты как начало атаки, и тогда зверь бросился бы на меня на чистых инстинктах, не раздумывая ни секунды.

Моя предосторожность оказалась не лишней.

Стоило руне стихии «ветра» отозваться и сформировать за моей спиной крылья, как волчица тут же прижала уши и оскалилась, издав угрожающий рык.