Я медленно двинулся вперёд, покидая безопасное переплетение веток и корней. Вода хлюпала под ботинками, оглашая в воцарившейся тишине каждый мой шаг. Вытянув правую руку перед собой, я замер. Делая крохотные шаги навстречу летуну, я провоцировал его, выманивая на дистанцию броска. Мои пальцы подрагивали от запредельного напряжения.

Монстр отреагировал. Его матовые глаза сузились, а тело припало к поверхности болотной жижи. Он не сводил пристального взгляда с моей ладони, оценивая расстояние. Тварь медленно переступала своими серповидными когтями, подбираясь ближе.

Наконец хищник не выдержал. С резким криком он ринулся в атаку, разрывая крыльями туман. С разгону монстр врезался в завесу из мелких веток, с треском ломая их своим весом. Его зубастая пасть распахнулась в предвкушении лёгкой добычи. Расстояние между нами сократилось.

Я почувствовал кожей ладони обжигающее дыхание. В тот самый миг, когда челюсти начали захлопываться на моей кисти, я резко отдёрнул её назад. Одновременно с этим призвал сциллу и левой рукой активировал руну. Руна стихии «огня» отозвалась мгновенно, покрывая мои руки пламенем.

Яркая вспышка на мгновение ослепила небесного охотника. Укусить меня он не успел. Шипение сжигаемой плоти утонуло в оглушительном визге. Инстинкты подвели тварь. Ошалев от нестерпимой боли, летун мощно оттолкнулся лапами от земли. Он попытался отпрянуть от магического пламени и рванулся назад, вкладывая в этот рывок всю свою силу.

Раздался глухой звук удара. Деревянный крюк пробил затылок хищника и вышел у основания клюва. Монстр замер на долю секунды, а затем его тело забилось в страшной агонии.

Мелькнула мысль добить бестию, но я подавил этот порыв. Вместо этого, наоборот, отскочил вглубь корней, до упора прижавшись спиной к основному стволу дуба. Раненый летун бесновался на своём импровизированном эшафоте. Он крушил всё вокруг, вслепую разрывая об острые сучья собственную кожу. Брызги тёмной крови веером разлетались по сторонам, окрашивая туманную взвесь в багровые тона.

Вскоре предсмертное беснование летуна сошло на нет. Последний судорожный всплеск кожистых крыльев поднял тучу грязных капель, и всё окончательно замерло. В воцарившейся тишине я слышал лишь собственное хриплое дыхание и мерный капающий звук стекающей в болото крови. Приближаться к туше я не рискнул. Даже мёртвый, этот монстр оставался опасным.

Я нашёл узкий лаз между массивными корнями чуть правее своего укрытия. Пришлось изрядно попотеть и вновь потревожить раненые рёбра, прежде чем я сумел протиснуться наружу.

Следовало поторапливаться. Запах пролитой крови уже поплыл над топью. Я не сомневался, что местные падальщики скоро учуят этот призыв к пиршеству и сразу же поспешат сюда.

Пробираясь мимо неподвижной громадины, я с невольным сожалением окинул её взглядом. Её мощный хребет мог стать идеальным источником расходного материала для руны «плоти». Кость хищника такого уровня позволила бы создать спицы невероятной прочности или их большее количество. Но без ножа или хотя бы острого камня я не смог бы добыть позвонок. Голыми руками нерельно пробиться сквозь слой толстой шкуры, а затем ещё и выломать кости. Поэтому тряхнул головой, прогоняя нахлынувшую жадность. Жизнь стоила дороже любых заготовок.

Я уже почти отвернулся, когда боковое зрение уловило какой-то блеск. У меня перехватило дыхание, а сердце пропустило удар.

С убитой твари выпал не осколок, а целая руна.

Глава 8

Даже с пяти шагов я заметил, что на безупречной поверхности сферы нет ни единого изъяна. Фортуна наконец-то одарила меня своей благосклонностью. Из поверженного чудовища выпала полноценная руна.

В мире рунной магии внешний вид говорил о многом. Осколки обычно пугали обилием сколов или паутиной трещин, которые наглядно подтверждали их ничтожное положение в иерархии сил. Здесь же передо мной сиял предмет идеальной формы.

Первым порывом было броситься прямиком к добыче. Однако я вовремя осознал, что попытка «плыть против течения» превратится в бессмысленную борьбу. Ветви поваленного дерева то и дело цепляли одежду, угрожая замедлить меня ещё сильнее. Рассудив здраво, я решил не пытаться двигаться назад, а выйти из-под навеса ветвей и сделать таким образом небольшой крюк, чтобы подойти к летуну со спины.

Когда я наконец приблизился к поверженному монстру, ноги сами замерли у невидимой черты, до которой мог дотянуться его длинный хвост.

Инстинкты вопили о смертельной опасности. Разум твердил, что хищник просто затаился и коварно выжидает момент. Стоит доверчивому человеку сделать лишний шаг, как монстр оживёт и располосует глупца когтями.

Воображение рисовало пугающие картины моей гибели, но я заставил страх отступить. Жадность в этот раз послужила отличным союзником. К тому же мягкое сияние рунной сферы, парящей над грязным боком чудовища, служило неоспоримым доказательством того, что жизнь окончательно покинула эту тварь.

Прикосновение к руне отозвалось ожидаемым теплом.

Лишь только кончик пальца коснулся её поверхности, как сфера подобно капле ртути скользнула по коже прямо в ладонь. Я поднял её к глазам, затаив дыхание.

На меня смотрел глиф в виде скрещенных крыльев. Стоило сосредоточиться, как мой взор мгновенно провалился внутрь предмета. От восторга я не сдержался и, кажется, ударил кулаком по мёртвой туше.

Добыча оказалась невероятно ценной. Выпала руна второй орбиты в зените своего могущества. Все десять ячеек внутри неё светились ровным светом. Я сфокусировал внимание на центральной соте и провалился в глубокое видение.

Сознание захлестнул бурный поток чужих воспоминаний. Даже не разобравшись во всех тонкостях, я осознал главное, что теперь мне подвластен полёт. И эта магия не ограничивалась простым перемещением, она несла в себе куда более сокрушительную мощь.

В видении я смотрел на мир глазами летающего хищника. Существо парило в недосягаемой вышине, высматривая добычу, а затем стремительным камнем обрушивалось вниз.

Момент столкновения остался не показанным, но результат впечатлял. На земле лежал крупный олень, чьи кости превратились в труху после одного единственного удара. Похоже, эта часть техники, в силу физиологии человеческого тела, оставалась мне недоступна, поэтому магия руны не стала показывать подробности убийства. Ведь я, наверняка, и сам разбился бы об оленя.

Однако на этом откровение не прервалось.

Когда после внезапной атаки стадо оленей в испуге бросилось врассыпную, существо применило иной приём. Оно широко расправило крылья и совершило резкий взмах в сторону убегающей самки. В ту секунду, когда кончики крыльев почти соприкоснулись, из воздуха соткался полупрозрачный серп.

Острое лезвие мгновенно настигло цель и разрубило животное пополам. Ещё один взмах, и второй олень замертво рухнул с перерубленной шеей. На третьем движении взор хищника начал застилать туман. Нахлынула свинцовая усталость, после чего видение окончательно погасло, вернув меня в реальность.

По всему выходило, что у руны высокий атакующий потенциал, но и силы из своего хозяина она вытягивает нещадно.

Я вставил новую руну в свою сциллу, но не спешил изучать, как та её приняла. Ненадолго замер и внимательно прислушался к звукам вокруг, опасаясь незваных гостей. Ведь я не знал точно, сколько времени смотрел видение.

Лишь убедившись, что по-прежнему нахожусь в безопасности, я завершил процесс. Руна стихии «воздуха» мгновенно стала моим самым мощным оружием. Благодаря близости магических орбит, сцилла снизила лишь самую малую долю потенциала руны, понизив её силу всего на одну соту.

Самое приятное заключалось в осознании того, что стоит мне закончить формирование первой рунной орбиты сциллы и перейти ко второй, как уже будет для неё максимально развитая руна.

— А вот теперь пора уходить. Я получил всё, что хотел, — негромко произнёс я в пустоту. Меня распирало от радости. Я и мечтать не мог о подобном улове.

Я уже собирался развернуться, когда взгляд зацепился за странный след на дереве.

Та самая дубовая ветка, с которой я недавно упал и едва не убился, выглядела иначе. Почти у самого основания, на участке ствола без коры, отчетливо виднелись пять глубоких борозд. Они напоминали следы от мощных когтей. Я готов поклясться чем угодно, что когда я только собирался взобраться наверх и осмотреть округу, то ничего подобного не было.

Терзаемый любопытством, я снова влез на ствол.

Исследование следов не дало ответов, хотя я ни на секунду не сомневался, что это дело моих рук. Именно эти борозды помогли мне погасить инерцию падения и разминуться с острым колом. Но как именно оставалась тайной.

Огненную руну я активировать не успел, да и характерных ожогов на древесине не осталось. Если бы я цеплялся обычными пальцами, то от ногтей не осталось бы и следа, да и сами пальцы повырывало бы от страшного рывка.

Поразмыслив ещё немного, пришёл к выводу, что единственным возможным объяснением являлась стихия «тени». Впрочем, обдумать и попытаться разгадать эту загадку можно было позже, в более безопасном месте.

Я спрыгнул на землю и, перейдя на бег, направился в сторону башни.

Путь к ней превратился в изнурительное испытание воли.

Болотистая местность — коварная и изменчивая, и она не прощала спешки. Ноги то и дело погружались в чавкающую жижу. Приходилось постоянно петлять между кочками, выбирая участки понадёжнее, поросшие мхом. Стоило чуть потерять бдительность, и нога проваливалась в ледяную воду по самое колено.

Раны на рёбрах при каждом резком движении напоминали о себе вспышками острой боли. Казалось, под кожей застряли раскалённые спицы, которые впивались в плоть при каждом глубоком вдохе.

К физической боли добавился изматывающий голод. Желудок сводило спазмами, а мысли невольно возвращались к горячей еде, которой не было уже слишком долго.

Но ещё хуже меня мучила жажда. Горло пересохло, язык словно превратился в высохший корень, а каждый глоток воздуха обжигал лёгкие. Вокруг плескалось полно влаги. Она блестела на чёрной поверхности топи. Однако пить воду из болота смертельно опасное безумие. Я слишком хорошо знал, какие паразиты и болезни могут скрываться в этой застоявшейся, гнилой жиже. Всё-таки, я ведь ученик гоблина, успел кое-чего полезного нахвататься.

Из-за прыжков с кочки на кочку и постоянных перемещений из стороны в сторону, ориентироваться в тумане становилось всё сложнее. Ведь у меня не было перед глазами никаких ориентиров. Если хоть немного отклонюсь от намеченного курса, то рискую пробежать мимо сторожевой башни.

Стоило об этом подумать и меня охватили сомнения. Я остановился и обернулся. Поваленное дерево исчезло во мгле. Так что я совсем потерялся в пространстве. Как назло туман сгустился настолько сильно, что даже горный хребет не удавалось высмотреть.

Нужно было немного передохнуть и успокоиться, заодно решив в каком направлении двигаться дальше. Я опустился на колени и опёрся руками о землю, глядя на своё отражение в воде.

В какой-то момент, когда жажда стала совсем нестерпимой, в голову пришла дерзкая идея. Перебравшись на относительно устойчивый островок среди хлюпающей жижи, я призвал сциллу. Магическая конструкция привычно развернулась передо мной, и я коснулся глифа со скрещенными крыльями.

Мир вокруг тут же качнулся. За спиной возникла новая, тяжёлая и мощная структура, резко изменившая мой центр тяжести. Потребовалось меньше минуты, чтобы мозг адаптировался к этой перемене и принял новую часть тела.

Больше всего поражало то, что крылья не ощущались магическим придатком или чужеродным инструментом. Я чувствовал каждую складку и каждый сустав так отчётливо, словно прожил с ними с самого рождения.

Выглядели они почти точной копией крыльев убитого летуна.

Такие же перепончатые с серой кожей и тёмными жилами. Их венчали массивные костяные наросты в виде шипов. Если приловчиться, то вполне можно использовать, как оружие во время ближнего боя.

Широко расправив крылья, я плотно обернул их вокруг себя, создав подобие живого кокона. Внутри стало темно и тесно, но именно этого я и добивался. Убедившись, что ни один лучик света не просочится наружу, я активировал огненную руну. Теперь можно было вскипятить воду, не опасаясь, что кто-то заметит яркую вспышку пламени в туманной мгле.

Я зачерпнул ладонями болотную жижу и предвкушающе облизал пересохшие губы.

— Зараза! — выругался я спустя всего десять ударов сердца.

Шипя от боли, выплеснул начинающую закипать воду обратно в топь. Глупая ошибка. Жажда настолько затуманила мой разум, что я напрочь забыл о специфике работы рунного пламени. Магия не причиняла вреда моему телу напрямую, но она прекрасно передавала жар через другие предметы. Продолжив кипячение, я бы просто заживо сварил собственные кисти, так и не сделав ни единого глотка.

Сцепив зубы, я развеял пламя и сложил крылья. Идея потерпела крах, а ладони теперь нещадно саднило. Оставалось только одно — терпеть до самой башни. Уж там наверняка найдётся какая-нибудь посуда в которой смогу вскипятить воду.

— Башня, башня… Как же тебя найти? — прошептал я, всматриваясь в серую пустоту.

Я вновь огляделся, отчаянно выискивая хоть какие-то ориентиры. Но вокруг не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Только бесконечный туман, постепенно переходящий в плотную стену непроглядной мглы.

— Да чтоб тебя!

Вспышка ярости заставила меня несколько раз с силой ударить кулаком по луже передо мной. Грязные брызги полетели в стороны, а я так и замер с занесённой для нового удара рукой. Сквозь рябь на потревоженной воде я снова увидел своё отражение. На этот раз сдержать нервный смех стоило огромных усилий.

У меня за спиной распахнулись два мощных крыла. Я совсем забыл, что теперь могу летать.

Сложно представить более удачное место для тренировки, чем эта болотистая топь. Даже если что-то пойдёт не так и я рухну вниз, вода и вязкая жижа должны были смягчить падение. В самом деле, не пытаться же мне в качестве тренировки пересечь тот бездонный каньон.