– На песчаном пляже когда-нибудь загорали? – задал неожиданный вопрос Егор.

– Да, – ответила я.

– Берешь песок, а он между пальцев высыпается.

– Верно, – рассмеялся Димон. – А к чему эти воспоминания?

– Дело, которым мы занимаемся, похоже на песочек, который в кулаке не удержать, – вздохнул Егор. – Вопросов полно. Кто прикидывался Марсельезой, вместо нее приезжал в Крайск читать лекцию? Каким образом сумка старшей сестры оказалась в руках этой женщины? По какой причине Марси, любительница одежды и аксессуаров в спокойных и темных тонах, обзавелась приметным ридикюлем алого цвета, которому позавидует любая пожарная машина? Куда делась эта сумка? В этой истории масса странностей и нестыковок, но самая главная – сумка из ярко-красной кожи.

– Почему? – пожал плечами Коробков. – Может, Марсельезе захотелось разнообразия.

– Женщины такого склада, как она, редко меняются, они ригидны, лучше всего ощущают себя, когда в их жизни все стабильно. Предположим, старшая дочь Натальи и Николая привыкла есть на завтрак творог со сметаной. И вдруг она садится за стол, получает яйцо всмятку! Ужас! Вероятнее всего, женщина останется голодной.

– Каждое утро есть творог, пусть даже со сметаной, не захочется. Надоест он, – вздохнула я.

– Ты рассуждаешь как психически нормальный человек, но у каждого из нас есть свои маленькие особенности. Танюша, ты по вечерам принимаешь душ?

Я удивилась столь резкой смене темы беседы.

– Конечно. Все так делают.

– Вовсе нет, – улыбнулся Егор. – Кто-то предпочитает принимать душ утром, а кто-то не утруждает себя ежедневными водными процедурами, моется раз в неделю. Моя бабушка говорила: «Под каждой крышей свои мыши, у кого толстые, у кого тощие, у одних белые, у других серые. А у третьих не мыши, а коты живут».

Коробков побарабанил пальцами по столу.

– Кто пришел к нам с сообщением об убийстве Марсельезы?

Вопрос удивил, но я быстро на него ответила:

– Владимир.

– Может ли убийца получить имущество своей жертвы?

– Порой да, но чаще всего суд признает преступника недостойным наследником, – произнес Нестеров. – Хотя, повторю, иногда получается по-другому.

– Кому достанется квартира Марсельезы?

– Ирине и Владимиру, если не объявятся еще какие-нибудь наследники, – вздохнула я.

– Едем дальше, – потер руки Димон. – Марсельеза Николаевна отличалась на редкость отменным для своих лет здоровьем. Она посещала спортзал, следила за питанием, любила свою работу, ее уважали и коллеги, и студенты. У профессора не было финансовых проблем, хорошая сумма лежала в банке. Но многие могут пожалеть женщину. Почему? У Быковой не было ни мужа, ни детей. Для многих представительниц слабого пола не стать женой и матерью – невероятная беда. Но Марсельеза не мечтала о большой классической семье «супруг и два разнополых ребенка». Она любила тишину, покой, и ей был приятен устоявшийся образ жизни. Ни отпрыски, ни мужчина в картину идеальной жизни старшей сестры никак не вписывались.

Коробков придвинул к себе один из ноутбуков.

– Теперь поглядим на Ирину. Она получила больше материальных благ от родителей, чем другие дети Быковых. Именно ей достались элитные апартаменты, диадема и картины. Продав одно из полотен, легко проживешь без финансовых проблем много лет, ни о чем не тревожась. Младшей дочери не удалось ни закрепиться в статусе жены, ни стать счастливой матерью. И даже если Ирине повезет найти человека, который станет заботиться о ней, исполнять все ее капризы, терпеть скандалы, то вряд ли на свет появятся дети. Заботливая мать, хозяйка дома, опора супруга – все эти роли не для этой женщины. Она эгоистка, идет по жизни со знаменем, на котором написано «Все хорошее – мне, любимой! Все – мне, родной! Все – мне, только мне, исключительно мне! Ни с кем другим делиться не собираюсь!» И, думаю, человек с подобным характером не способен ощущать искреннюю радость. Почему? Завистливая личность начисто лишена этого чувства. Она постоянно хочет то, что есть у других. У самой есть шуба из шиншиллы длиной до пяток, но никаких ярких, положительных эмоций от ее обладания нет. Подобная дама увидит коллегу в коротенькой кацавейке из зайца и вмиг потеряет покой, непременно захочет такую же обновку. Вам такое поведение кажется странным? Мне тоже, но я знаю тех, кто завидовал серьезно больному человеку. По какой причине? Ему выдали бюллетень аж на три месяца, а потом еще продлили. Лекарства бесплатные выписали, пенсию по инвалидности в тридцать лет он получил. А еще встретился как-то раз мне мужик, который позавидовал покойнику.

Егор всегда внимательно слушает то, что говорит Коробков, никогда не перебивает его, но сейчас он не выдержал.

– Позавидовал покойнику?

– Да, – кивнул Димон. – Он стоял рядом со мной во время панихиды и безостановочно бубнил: «Везет же некоторым! Вон какой гроб у него! Из красного дерева! Подушки атласные, покрывало с вышивкой! Вон цветов сколько! Эх, жизнь несправедлива, одним все, другим ничего!»

– Скажи, что ты это придумал, – попросила я.

– Увы, нет, – вздохнул мой лучший друг. – И Владимир завистлив, правда старается скрывать это чувство. В придачу мужик обижен на родителей, несмотря на то, что он утверждает обратное, считает, что они любили Марсельезу больше, чем его, единственного сына. Старшая сестра получила квартиру, стала доктором наук, ей подарили машину, одели и обули. А он был вынужден самостоятельно выбиваться в люди, работать с рассвета до заката и от заката до рассвета. Все Марсельезе принесли на блюдечке, а сыну что?

– Неужели брат не понимает, что сестра долго, упорно училась, потом работала, не обращалась ни к кому за материальной помощью? – удивилась я. – Она сама решала личные проблемы. И Владимиру мало картин запредельной стоимости, которые он получил в наследство?

– Так отец очень гадко поступил, – усмехнулся Коробков. – Сыну лишь пара жалких пейзажей досталась. А у Ирины, например, вся стена в спальне завешана. Брат и младшей сестричке отчаянно завидует.

– Владимир говорил, что Ирина никого в спальню не впускает. Как братцу удалось сделать фото? – удивилась я.

– Выждал момент, когда Ира ушла из дома, и отправился на ее территорию, – усмехнулся Егор. – Долго ли умеючи?

– Раньше наш клиент уверял, что он никогда не заглядывает в комнаты младшей сестры в ее отсутствие.

Резкий звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Димон взял трубку.

– Добрый день, Ирина Николаевна.