Когда посетитель убежал, я оторвала взгляд от экрана, на котором застыло фото Владимира Николаевича Быкова, и сказала:

– Странный визит. Экспертом-то был Григорий Вишнев, про Бориса этого нигде упоминаний нет. И странно, что Королев неожиданно сам к нам пришел. Как мужчина выяснил, что мы занимаемся этим делом?

Коробков пошел к чайнику.

– В моей практике было два случая, когда преступники приходили сдаваться – мужчина и одна тетка. Парень охмурял женщин, которым хорошо за сорок, незамужних и не состоящих ни с кем в отношениях, вступал с ними в связь, примерно год изображал любовь и страсть, а потом уговаривал переписать на него жилье. Что дальше происходило, понятно: квартира продавалась, любовник исчезал. Не один год он так орудовал, а потом заболел, да так сильно, что жить ему недолго осталось. Лежал в хосписе, туда батюшка приходил. Он с мошенником долго беседовал. Тот решил покаяться во всем, меня попросили приехать к нему. А женщина… Неохота вспоминать о ней. Она тоже, умирая, во всем созналась… Королев, похоже, невротик – и трясся, и говорил нервно.

На столе затрезвонил внутренний телефон, я сняла трубку.

– Слушаю.

В мое ухо ударил вопль:

– Не вернусь в кабинет!

Я быстро включила громкую связь. Теперь крик Бориса начал биться о стены кабинета.

– Видел брезгливое выражение ваших лиц! Не желаю общаться с такими людишками! Все! Отправлюсь к другим детективам!

Полетели частые короткие гудки.

– Странный посетитель. Заявил, что Владимир Николаевич попросил его составить ложное заключение о причине смерти Марсельезы Николаевны, – медленно произнес Димон. – А Быков потом к нам заявился с желанием найти убийцу сестры?

– Нелепость какая-то, – сказала я. – То, что мужчина решил найти того, кто лишил жизни его близкую родственницу, вполне объяснимо, даже если у них отношения были без особой радости. Но Владимир нам рассказал, как Марсельеза неожиданно ему помогла, дала номер телефона человека, который одолжил Владимиру денег на обучение его сына. Вроде он стал после этого хорошо относиться к Марси. И обратился с такой просьбой к патологоанатому?..

– Это дело похоже на винегрет из дешевой столовой, – тихо сказал Егор. – Напихали в него всякие остатки от завтрака, добавили недоеденное в обед и поставили к ужину на стол. Не пропадать же продуктам!

В эту секунду у меня занервничал телефон. На экране появился незнакомый номер. Я протянула трубку Коробкову.

– Не знаю, кто это. Этот мой номер – только для своих.

– Может, мошенники, – усмехнулся Димон, взял мой телефон и сурово произнес: – Слушаю!.. Кто?.. Добрый день, Валерий Петрович! Перезвоню вам через минуту, только посетителя провожу. – Он быстро забегал пальцами по клавиатуре и сказал: – Не соврал. Валерий Петрович Горин, начальник отделения полиции. Номер – его. – Коробков быстро постучал пальцем по экрану моего телефона и заговорил: – Простите, заставил вас ждать… Да, вы правы, это номер начальницы одной из «Особых бригад», по совместительству жены нашего главного босса… Адресок сбросьте… Ну, минут за пятнадцать прикатим. – Завершив разговор, Димон встал. – Танюша, сейчас сообщу такую новость, ты в нее никогда не поверишь!

Я рассмеялась.

– У меня нашелся богатый-пребогатый дедушка, который оставил мне пару миллиардов наличными плюс дома по всему миру?

– Котика поймали в супермаркете на воровстве. Пошли в гараж.

Я заморгала и поспешила за Димоном, спрашивая на ходу:

– Он открыл коробку с замороженными пельменями и начал их лопать?

– Почти угадала, – усмехнулся Димон. – Мужик вскрыл пакет с булочками. Сначала выбрал с корицей, съел одну, похоже, она не понравилась, вернул оставшиеся на витрину. Проделал то же самое с сочниками. Видимо, местная охрана впала в летаргический сон, потому что бравые секьюрити очнулись, когда Ихтиандр Кутузович четвертую по счету упаковку потрошил. Его доставили в отделение.

– На месте не могли проблему решить? – удивилась я. – Зачем полиции этакий «страшный преступник»? Потребовать от него оплатить испорченный товар и выгнать, и все!

– Сейчас выясним подробности, – произнес Коробков, паркуясь у газона. – Пошли.

Местный начальник оказался полным и лысым и выглядел уставшим.

– Садитесь, – печально пригласил он нас.

– Валерий Петрович, – начал Коробков, – ущерб, нанесенный магазину, – незначительный.

– Согласен, – кивнул Горин.

– Давайте мы оплатим все испорченные упаковки – и конец истории.

– Котик – профессор, – затараторила я, – человек науки. Задумался, решил, что находится дома, у буфета…

– Не нужен мне лишний человек тут, – вздохнул начальник. – И без него работы непочатый край. Но не могу отпустить психически больного человека.

– Нет-нет, – быстро произнес Коробков, – он стопроцентно нормален.

– Тут не могу согласиться с вами, – пробормотал начальник. – Паспорта при мужчине нет.

– Сейчас его привезут, – пообещала я и начала писать эсэмэску Ларисе.

– На вопрос про фамилию он ответил: «Я Котик», – продолжил Горин.

– Верно, – улыбнулся Димон, – это его фамилия. Они разные встречаются.

– В данном конкретном случае не спорю, – согласился Валерий Петрович, – но потом он сказал, что его зовут Ихтиандр Кутузович.

– Тоже чистая правда, – кивнула я.

– Готов поверить, что существует мужчина по имени Кутуз. Это необычно для Москвы, но допускаю, что, например, в Средней Азии такое не редкость. Но Ихтиандр?.. Книгу в детстве читал про голову профессора, которая отдельно от тела жила, там про ихтиандра тоже говорилось. Он под водой жил.

Я хотела уточнить, что романы «Голова профессора Доуэля» и «Человек-амфибия» написаны одним талантливым писателем Александром Беляевым, однако Ихтиандр – главный герой второго произведения, к первому он отношения не имеет. Но тут Коробков наступил мне под столом на ногу, и я прикусила язык.

Никак не могу понять, каким образом Коробков вычисляет, что я собираюсь сказать, и успевает притормозить мой язык прежде, чем он начинает работать.

– Вы утверждаете, что мужчина – в самом деле Ихтиандр, – по-прежнему спокойно, медленно продолжал Горин. – Но надо посмотреть его…

Тут в комнату влетело торнадо по имени Лариса. Женщина подбежала к письменному столу и, забыв поздороваться, задала вопрос:

– Вы начальник?

– Если вы имеете в виду данное отделение, то да, – меланхолично подтвердил Горин.

– Немедленно отдайте Котика! – потребовала Лара.

– У меня на кошек аллергия, – объяснил местный шеф и чихнул. – И я у вас животное не забирал.

Лариса сунула под нос мужчине бордовую книжечку, основной документ гражданина России.

– Гляньте, что у мужа написано.

– Фамилия – Котик, – произнес Горин. – Ну, бывает такое. Недавно мы хулигана задержали, у него в паспорте было указано «Лошадь». Нет бы «Жеребец» – нормально для мужика. Но «Лошадь»… Как-то не очень.

– Посмотрите на имя и отчество, – попросила я.

– М-м-м… – протянул Валерий Петрович и кивнул. – Должен признать, задержанный гражданин не солгал.

– Тогда отпустите его! – кричала Лара. – Сделали из фигни преступление века!

– Если гражданин просто порвал упаковку и съел часть товара, – заунывно завел полицейский, – то конфликт можно решить на кассе, заплатив за товар.

– Зачем ваши люди тогда его сюда приволокли? – вскипела Лариса.

– Дело серьезное, – вздохнул Горин. – Нападение на сотрудника, оскорбление его нецензурными словами. Работник супермаркета хотел мирно решить конфликт, предложил гражданину Котику отнести на кассу пакеты, которые он вскрыл, и купить их. Но гражданин Котик принялся словесно нападать на продавца, вести себя неадекватно, нести чушь.

– Это не может быть правдой! – возмутилась я. – Котик не агрессивен, и он профессор!

Валерий Петрович взял со стола листок и начал читать вслух:

– «Давайте вырвем глаза у танца обид и системы насилия! «Треугольник Карпмана» – не про игры для двоих, это про преследование и выживание. Ответственность в этом контексте означает признание своего вклада в агрессию, умение слушать и слышать, работу над своими триггерами. Фокус – на решение, а не на победу. Цель нашего с вами поведения – найти компромисс, который устроит всех, а не доказать свою правоту».

Горин отложил листок.

– Это слова гражданина Котика. Записал на свой телефон продавец, который попросил оплатить испорченный товар. Смысл непонятен, но гражданин никак не замолкал, нес чушь. Гражданин Котик нуждается в медицинской помощи. Его отвезут в стационар для оказания…

– Лара, Таня, покиньте кабинет, – велел Димон. – У нас тут мужской разговор.

Мы с супругой профессора быстро ретировались. Минут через двадцать в другом конце коридора показался сердитый Котик. Он сразу заговорил:

– Некоторые люди не способны понять другого человека! И…

Полицейский, который сопровождал его, молча открыл кабинет. Доктор психических наук зашел внутрь.