– Мне надо срочно-срочно поговорить с вами! – почти закричала женщина.

– Приезжайте прямо сейчас, – предложил Коробков.

– Закажите пропуск! – потребовал голос из трубки. – Я стою на первом этаже.

– Похоже, она не сомневалась, что мы сумеем принять ее, – тихо сказала я.

– Все желания королевы должны исполняться мгновенно, – произнес Егор. – Интересно, что побудило Ирину Николаевну нанести нам визит?

– Через пару минут узнаем.

Дверь распахнулась и ударилась о стену. В кабинет влетела младшая сестра и, забыв поздороваться, воскликнула:

– Владимир решил отравить меня!

– Садитесь, пожалуйста, – ласково попросил Нестеров.

– Вас не просили вмешиваться! – огрызнулась женщина.

– Удобнее разговаривать, сидя в уютном кресле, – попыталась я погасить пока одну искру скандала.

Но Быкова определенно настроилась на волну конфликта с истерикой. Она ткнула в мою сторону пальцем с нечеловечески длинным ногтем и прошипела:

– Тебя не спрашивали, заткнись и слушай!

Глаза Коробкова превратились в щели, но он очень вежливо заговорил:

– Ирина Николаевна, мы всегда готовы помочь тому, кто попал в беду, и нам все равно, подписал человек договор о сотрудничестве с «Особыми бригадами» или нет. Но грубость по отношению к нашему руководителю Татьяне Сергеевой недопустима.

– Все нормально, – улыбнулась я. – Госпожа Быкова не имела желания обидеть меня. Ирина Николаевна, возможно, выяснила некую травмирующую ее информацию, поэтому спешно примчалась к нам и не сумела сдержать эмоций. Сейчас принесут чай. Кофе в нервном состоянии пить не рекомендуется.

– Разве в Москве можно найти настоящий кофе? – снова оседлала лошадь скандала Ирина. – Ни вкуса, ни аромата. Помои продают.

– Не могу считаться знатоком кофе, – подключился к разговору Егор, – но, может, вы просто не нашли тот сорт, который вам понравится. Вы все конфеты любите?

– Нет, – неожиданно тихо ответила посетительница и опустилась в кресло. – Только шоколад, горький, девяносто девять процентов, без сахара.

– Ну да, он в самом деле горький, – поддержал пустую беседу Коробков. – И это наилучший выбор, поскольку упомянутое лакомство способствует поддержанию работы сердечно-сосудистой системы. Умные кардиологи рекомендуют употреблять в день десять граммов такого шоколада. Желательно угощаться им в первой половине дня.

Я порылась в своей сумке и положила на стол небольшую плитку.

– Попробуйте, это вариант из Швейцарии, приобретаю его в интернете. Правда, он девяносто пять процентов.

В дверь тихо постучали.

– Открыто! – крикнула я.

В комнате появилась женщина с подносом.

– Спасибо, Лена, – поблагодарила я.

Когда секретарь ушла, Ирина сделала глоток из чашки, отломила кусочек шоколадки, быстро съела его и обратилась ко мне:

– Татьяна… вас ведь так зовут?

Я кивнула.

– Танечка, простите меня! От нервов потеряла пульт управления собой. Не хотела никого обидеть. Борюсь со своим характером, но не всегда удается победить его… Я узнала новость. Она, как бейсбольная бита, по лбу ударила. Помчалась к вам, устроила…

Посетительница закрыла лицо ладонями.

– Все в порядке, – начал утешать ее Нестеров. – Любой человек способен выйти из себя, даже я.

Ира вынула из сумки самый простой мужской платок, приложила его к лицу и продолжила говорить:

– Спасибо за ваше терпение. Любой другой человек мог выпереть такую гадкую бабищу за дверь, а вы? Чаем напоили, шоколадом очень вкусным, наверное, дорогим, угостили. Так стыдно сейчас!

Гостья перестала тереть платком глаза и нос и опустила руки. Я увидела ее красные веки и ответила:

– Пожалуйста, не думайте о том, какое впечатление на кого производите. Просто расскажите, кто вас довел до истерики.

Ирина всхлипнула и произнесла тоном школьницы младших классов, которую привели к директору за подделку подписи родителей в дневнике на странице, где полно двоек:

– Пожалуйста, не сердитесь! Попробую все-все-все объяснить!

Сегодня утром в дверь квартиры Быковой кто-то позвонил. Хозяйка открыла глаза и поняла, что на дворе несусветная рань – девять утра! Кому могло прийти в голову будить человека в подобный час? Злая до невозможности женщина вышла в прихожую, посмотрела на домофон, увидела незнакомого дядьку и заорала:

– Что надо?

Другой бы вмиг сообразил, что следует уносить ноги, хозяйка не намерена ни с кем общаться, но незнакомец оказался или до мозга костей идиотом, или членом команды «мне ж надо, поэтому все обязаны мне помогать». Он завопил:

– Вы Ирина?

– Да, – чуть тише подтвердила владелица апартаментов и повторила: – Что надо?

– Покайтесь перед кончиной, – прилетело в ответ.

Мало кто может похвастаться тем, что однажды вверг Иру в состояние ступора, но неизвестному мужчине это удалось. Наверное, поэтому женщина осведомилась:

– Вы о чьей кончине речь ведете?

– Сначала я на тот свет попаду, а уж потом ты, – объявил странный дядька.

– Уходите! – обозлилась владелица апартаментов. – Чтобы на счет «три» вас тут не было! Иначе полицию вызову!

– И чего? – не смутился незнакомец. – Это тебя спасет?.. Он хитрый, убил Марсельезу, ты следующая на очереди. – По спине Иры поползла ледяная змея, а инкогнито продолжил: – Не знаю, впрочем, кого первым отравят. Может, и тебя, но, вероятнее, меня.

Можно было бы решить, что в подъезд зашел сумасшедший, не пойми как сумевший открыть дверь подъезда. Может, посмотрел, какие кнопки замка – самые затертые, методом тыка подобрал комбинацию. Или мог войти вместе с уборщицей. Но на Иру напал такой страх, что нет слов для его описания.

– Я Вишнев, – уточнил голос.

– Уходите! – велела Ирина, стараясь говорить уверенно. – Убирайтесь, пока я полицию не вызвала!

– В гости к тебе не рвусь, могу отсюда рассказать. Я, наверное, и пары часов не проживу – охотник меня сначала снимет. Сделает так, что не подкопаешься. Уверен, он нашел Носова. Петруччио – мастер, потом тебя в расход пустит. Надеюсь, сразу умрешь, а то некоторые и неделю мучаются, если им яд дают.

– Если сейчас же не покинете подъезд, я полицию кликну! – вновь пригрозила Ирина, у которой от ужаса заледенело все тело.

– Хотел спасти тебя, дуру, да ты отказываешься, – захохотал мужик. – Ну, пока, до встречи. Увидимся на том свете. Берегись брата Владимира! Его киллер за квартиру тебе глаза выколет сначала, а потом горло перережет.

Стало тихо. Ира прислонилась к стене, некоторое время постояла, словно замороженная, потом побрела в спальню, не понимая, по какой причине ей так трудно шагать. В комнате хозяйка кое-как села на диван и сообразила: у нее ноги не гнутся в коленях и руки в локтях, и наклониться Ирина тоже не способна. Ей словно доску в позвоночник воткнули.

Женщина замолчала, потом прошептала:

– Кто приходил? Зачем? Если Владимир, о котором он говорил, – мой брат, то он ничего плохого не сделает. Мы не очень близки, но Володя меня и пальцем не тронет. И зачем ему моя квартира? У него полный порядок с жильем. Вова – успешный бизнесмен, кроме того, ему досталось много хорошего от покойных родителей. Мне – только квартира. Да, она большая, дорогая, но…

Ирина опять закрыла лицо руками.

– Не имею никакого права сообщать вам сведения о собственности брата. Просто знайте: если он продаст даже самую маленькую… э… э… вещь, то сумеет на эти деньги прожить лет двадцать. А таких… э… вещей у него много, хватит даже прапраправнукам.

– У вас тоже есть стена, завешанная картинами великих мастеров, – резко произнес Нестеров, который, как и все мы, понял о каких «вещах» идет речь.

Ирина обхватила себя руками и затряслась.

– Кто вам такую глупость сказал? У наших родителей было собрание картин, созданное еще их предками, они его расширили. Все досталось Володе. Нам с Марси ничего не перепало.

– Почему? – задала я провокационный вопрос.

Посетительница начала быстро-быстро говорить:

– Все родственники, жившие задолго до нашего появления на свет, умирая, составили завещания. В каждом указано, что коллекция никогда не должна дробиться на части, ее всегда целиком получает в наследство старший сын. Если в семье отсутствует мальчик, то бесценные полотна переходят к племяннику, двоюродному брату или просто дальнему родственнику. Но только мужчине! Наш отец так и поступил. Мне бы и в голову не пришло спорить и что-то требовать. Раз предки таким образом распорядились, то так тому и быть. А теперь брат устроил спектакль, пугает меня, подослал какого-то дурака… Вишневского? Вишнева? Вишневкина?

– Значит, вы не получили ни одного полотна? – уточнила я.

– Конечно, нет, – фыркнула посетительница. – Собрание нельзя делить.

– Пейзажей в вашем распоряжении не оказалось? – уточнил и Егор.

– Вы уши чистите когда-нибудь? – тут же нахамила Ирина. – Нет! Нет у меня ничего, кроме апартаментов!

– Марсельезе тоже живопись не досталась? – спросил Коробков.

– Нет! – почти закричала младшая сестра. – Сколько раз повторять? Все у Владимира!

Я открыла ящик стола, вынула фото и показала его гостье.

– Это ваша спальня?

– Да, – оторопела та.

– Откуда картины? – спросил Егор.

– Не знаю! – ахнула женщина. – У меня их нет!

Я поместила перед гостьей фото опочивальни Марсельезы.

– Видите гвозди? От чего они?

– На них висели картины, – честно ответила младшая сестра.

– Вы только что уверяли, что все полотна отошли к Владимиру, – заметил Нестеров.

– Именно так, – прошептала Ирина.

– Так откуда гвозди на стене в апартаментах Марсельезы? – осведомилась я.

Посетительница истерически расхохоталась.

– Идиоты! Кретины! По-вашему, человек только произведения великих у себя повесить способен?.. Снимок, небось, Володька притащил, да?

– Верно, – подтвердил Димон.

– У Марси там висели виды Парижа, – продолжала истерически смеяться Ирина. – Она обожала столицу Франции, мечтала жить там, причем в Лувре! Но это невозможно, поэтому сестрица купила на набережной, где барахольщики торгуют, аляповатые произведения. На них местный рисовальщик изобразил уже не помню какие комнаты Версальского дворца – спальню короля? Библиотеку? Столовую?.. Не помню. Эти творения созданы для тупых туристов. Марси к их числу не относится, но привезла эту красотищу, повесила, была счастливее некуда.

– Понятно, – нараспев произнес Егор. – Кто-то их снял, а потом сделал фото.

– Возможно, – согласилась Ирина.

– Но на снимке из вашей спальни мы видим полотна, – продолжал Нестеров.

Посетительница вскочила.

– Пошли!

– Куда? – уточнила я.

– Ко мне домой, – прошипела женщина. – Давайте, шевелитесь!