Провожали Гоголя Аксаковы и Щепкин, много говорили, даже выпили запасенного шампанского… На заставе солдат спросил, куда они направляются. Гоголь заявил, что они едут на дачу и сегодня же вернутся. Потом он пустился объяснять друзьям, что в жизни необходима змеиная мудрость, что не надо сказывать иногда никому не нужную правду и приводить тем людей в хлопоты и затруднения. Что если бы они сказали правду, то у Гоголя потребовали бы паспорт, а паспорт у него не при себе, а у кондуктора, в конторе дилижансов… А может быть, он просто не желал лишний раз предъявлять паспорт – из упрямства.

Гоголь вообще страшно не любил предъявлять документы. В Италии, где он прожил много лет, действовала система паспортов, которые полицейские то и дело проверяли. Гоголь обычно отказывался показать свой паспорт, даже если документ был в полном порядке и лежал у него в кармане. Погодин вспоминал: «Гоголь… уверял меня даже, что когда ездит один, то никогда не показывает паспорта никому по всей Европе под разными предлогами. Так и при нас, – не дает, да и только; начнет спорить, браниться и, смотря в глаза полицейскому чиновнику, примется по-русски ругать, на чем свет стоит, его, императора австрийского, его министерство, всех гонфалоньеров и подест, но таким тоном, таким голосом, что полицейский думает слышать извинения и повторяет тихо: “Signore, passaporti!”». Еще хуже бывало, если Гоголь забывал, куда засунул свой паспорт. По словам Погодина, «он начнет беситься, рыться, не находя его нигде, бросать все, что попадется под руку, и наконец, найдя его там, где нельзя и предполагать никакой бумаги, начнет ругать самый паспорт, зачем он туда засунулся, и кричать полицейскому: “На тебе паспорт, ешь его!” и проч., да и назад взять не хочет. Преуморительные были сцены».