Гоголь увлекался ботаникой. Родство интересов свело его с Михаилом Александровичем Максимовичем, профессором ботаники при Московском университете, украинцем по происхождению, который, так же как и Гоголь, собирал народные песни и предания.

В 1834 году в жизни Максимовича произошел крутой поворот: по личному распоряжению графа Уварова он был вынужден оставить Москву и перебраться в Киев, где занял кафедру русской словесности, а какое-то время был даже ректором университета, который только начинал организовываться.

Потерпев фиаско в Петербургском университете, Гоголь размышлял о переезде в Киев, «в древний, прекрасный Киев», где «деялись дела старины нашей». Гоголь писал Максимовичу, прося подыскать ему дом «если можно, с садиком, и если можно, где-нибудь на горе, чтоб хоть кусочек Днепра был виден из него». Ему надоел Петербург, или лучше, даже не сам город, «но проклятый климат его» – ветра и сырость, из-за которых он все время простужался.

Как и многие его герои, Гоголь погрузился в мечтания: он думал о том, чтобы написать многотомную историю Украины и юга России, куда бы вошли собранные им преданья, поверья, песни…

Гоголь даже начал ее писать… или думал, что пишет. «Малороссийская история моя чрезвычайно бешена, да иначе, впрочем, и быть ей нельзя. Мне попрекают, что слог в ней уже слишком горит, не исторически жгуч и жив; но что за история, если она скучна!» – писал он Погодину. А в начале 1834 года в трех журналах Гоголь напечатал «Объявление об издании Истории Малороссийских казаков». Но… Никакой глобальной «Истории» не вышло, а лишь короткая статья «Взгляд на составление Малороссии». По всей видимости, это глобальное исследование, написанное жгучим и живым слогом, существовало лишь в воображении автора.

Не был опубликован и роман Гоголя «Гетьман», из которого до нас дошли лишь четыре отрывка. Роман должен был рассказывать о событиях антипольского восстания 1638 года, хотя сам автор почему-то датировал события 1645 годом. Главным героем романа должен был стать Тарас Остраница, который ассоциируется с гетманом Яковом Остряницей, предводителем восстания.

Роман этот, по крайней мере некоторые главы из него, действительно были написаны, но не получили цензурного разрешения. Цензор Никитенко – человек образованный и хорошо разбиравшийся в литературе – посчитал роман «в нравственном смысле, неприличным», назвав его картиной «страданий и уничижения человеческого… отвратительной, возбуждающей не сострадание и даже не ужас эстетический, а просто омерзение».

Что же так ужаснуло бывалого цензора? Несомненно, роман изобиловал жестокостями. Об этом можно судить по самому известному сохранившемуся отрывку, получившему название «Кровавый бандурист». Его главным героем является пленник, которого поляки приводят в монастырскую пещеру. Во время допроса выясняется, что это девушка Ганна – возлюбленная Остраницы. Девушку пытают, когда вдруг в пещере появляется страшный призрак – человек без кожи, но с бандурой на шее: «Кожа была с него содрана. Весь он был покрыт закипевшей кровью. Одни жилы синели и простирались по нем ветвями!.. Кровь капала с него!.. Бандура на кожаной ржавой перевязи висела на его плече. На кровавом лице страшно мелькали глаза…» Воспользовавшаяся ужасом поляков Ганна сбегает.

Очевидно, именно описанные Гоголем сцены чудовищных жестокостей и ужаснули скромного Никитенко. Впоследствии цензуре придется с этим примириться: будут опубликованы «Вий» и «Тарас Бульба».