В 1830 году Петербург постигла страшная эпидемия холеры.

Лето выдалось очень жарким, что способствовало распространению болезни. Властями были приняты необходимые карантинные меры: обустроены госпитали, ограничено передвижение людей, усилен полицейский надзор. Но эти меры спровоцировали народные возмущения: чернь громила больницы и избивала врачей, считая, что они нарочно заражают народ.

Все, кто имел такую возможность, покинули столицу. Гоголь уехал в Павловск, где заразы было меньше. Там же проживали Жуковский и Пушкин, и почти каждый вечер три гения собирались вместе. Гоголь наслаждался этими вечерами. «О, если бы ты знал, сколько прелестей вышло из-под пера сих мужей!» – писал он другу.

Писал Гоголь иногда днем, но чаще вечером. Сидел вечерами долго, пока две свечи не сгорят. Вскоре у него уже готово было несколько повестей, составивших первый том «Вечеров на хуторе близ Диканьки».

Не зная, как распорядиться этими повестями, Гоголь обратился за советом к Плетневу. Опытный издатель придумал заглавие, которое возбудило бы в публике любопытство. Так появились в свет «Повести, изданные пасичником Рудым Паньком», который будто бы жил возле Диканьки, принадлежавшей князю Кочубею.

Чтобы напечатать эти повести, Николаю Васильевичу пришлось вернуться в охваченный эпидемией Петербург. Поразительно, но Гоголь, всегда так беспокоившийся о своих действительных и мнимых болезнях, на этот раз остался совершенно спокоен. Он писал: «В Петербурге скучно до нестерпимости. Холера всех поразгоняла во все стороны, и знакомым нужен целый месяц антракта, чтобы встретиться между собою… Любопытнее всего было мое свидание с типографией (печатавшей «Вечера на хуторе близ Диканьки»): только что я просунулся в двери, наборщики, завидя меня, давай каждый фыркать и прыскать себе в руку, отворотившись к стенке». Наборщики, хоть и опасались общаться с писателем из-за заразы, но прочли его текст и много смеялись. «Из этого я заключил, что я писатель совершенно во вкусе черни», – решил Гоголь.

Впрочем, его книга была принята не только чернью, но и огромным большинством любителей литературы с восторгом. Сам Пушкин отозвался о ней с похвалой: «Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия, какая чувствительность! Все это так необыкновенно в нашей литературе, что я доселе не образумился… Поздравляю публику с истинно веселою книгою».

В начале марта 1832 года вышла в свет вторая часть «Вечеров на хуторе», и она была принята с такой же теплотой. А в середине февраля 1832 года книгопродавец и издатель Александр Филиппович Смирдин дал обед по случаю открытия нового магазина в престижном месте – на Невском проспекте. В основном на том обеде собрались литераторы, которые вручали хозяину свои произведения. Гоголь преподнес только что законченную «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».

Подарков набралось много, и Смирдин стал издавать альманах, который назвал «Новоселье». Повесть Гоголя была опубликована лишь весной 1834 года во второй книге.

Несмотря на шумный успех, Гоголь в то время был еще очень в себе не уверен (и эта неуверенность преследовала его всю жизнь). Когда друзья стали расхваливать его повесть, Гоголь лишь грустно покачал головой:

– Это вы говорите, – сказал он, – а другие считают ее фарсом.

Кто мог так презрительно высказаться об этой повести, неизвестно: сам Пушкин находил ее уморительно смешной.

Сюжет, как обычно, Николай Васильевич взял из жизни: в Миргороде действительно проживали два помещика, поссорившиеся из-за какой-то мелочи (из-за гусака). Эта их ссора стала чем-то вроде развлечения: они ссорились и мирились неоднократно и нередко ездили в одном экипаже подавать друг на друга жалобу. Помещики находили удовольствие в том, чтобы их увещевали помириться, и им вовсе были чужды чувства злобы и вражды.