Бени садится перед стеной мониторов и проверяет, работают ли все камеры, а я обнимаю Саксон за плечи. Когда мы согласились на этот план, после того как я отчаянно сопротивлялся ему, мы пошли на это, зная о рисках. Мы либо выйдем отсюда вместе, либо никак.

Мы с ней одной крови.

— Ты знаешь, что делаешь? — спрашиваю я Виолу.

Она поправляет черный парик в зеркале и смотрит на меня через отражение.

— Не волнуйся, Казанова. Предоставь грязную работу женщинам.

Саксон усмехается и прижимается головой к моей груди.

Со спины Саксон и Виола идентичны. У них одинаковый рост и фигура, и пока волосы Саксон закрывают спину, верхушка ее татуировки не будет видна из-под платья. Это хороший план, этого я не могу отрицать. Я лишь надеюсь, что Дмитрий будет так же неподготовлен, как нам нужно.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Была не была.

Ладони вспотели, и сердце колотится в груди, пока я смотрю на камеры. Видеть, как Дмитрий общается с другими в соседнем зале, делая вид, будто у него нет никаких забот на этом свете, — мне требуется вся выдержка, чтобы не ворваться туда и не пустить пулю прямо ему в висок. Но это было бы слишком просто. Я хочу взять его живым, хотя и мертвый тоже сойдет.

Роман на другой стороне бального зала. Он внимательно следит за всем, оставаясь незаметным. С таким количеством разных людей почти невозможно, чтобы Дмитрий его вычислил.

— А вот и она, — указывает Бени, когда Саксон появляется в кадре. Она держит голову низко, пробираясь к бару, чтобы взять напиток, который Роман заказал для нее. Даже шанс, что бармен заметит ее, когда она будет делать заказ, был риском, на который мы не хотели идти.

Выбор жен — то, чем Дмитрий гордится. Считает своей собственностью задолго до того, как они действительно стали ему принадлежать. А Саксон была первой, кого у него забрали до того, как он успел ее уничтожить, так что неудивительно, что он замечает знакомые длинные черные волосы через весь зал.

Она стоит к нему спиной, пока Нико говорит с ней через микрофон, инструктируя, что делать. Дмитрий разговаривает с коллегой, но мы видим, как он постоянно поглядывает на Саксон, пытаясь быть незаметным, гадая, на кого смотрит.

Спустя мгновение любопытство берет верх, и он извиняется. Когда он начинает пересекать зал, Нико говорит в микрофон.

— Он идет к тебе, — говорит он ей. — Делай это сейчас.

Я задерживаю дыхание, когда Саксон поднимает голову и смотрит прямо на него, давая Дмитрию увидеть, что она все еще жива. Он замирает на месте, его челюсть сжимается от злости. Раздувающиеся ноздри выдают его ярость, но он не будет устраивать сцену посреди всех.

Саксон ставит напиток и осторожно протискивается сквозь толпу, направляясь в коридор. Как мы и знали, Дмитрий следует за ней. Я смотрю через камеру, как Саксон сворачивает за угол, а Дмитрий ускоряется.

— Иди сейчас, — говорю я Виоле.

Она выходит из комнаты и идет по коридору в том же направлении. Саксон сворачивает в комнату охраны и закрывает дверь как раз в тот момент, когда Дмитрий поворачивает за угол. Я выдыхаю, крепко обнимаю ее и целую в макушку. Она внимательно следит за камерами, волнуясь за Виолу, пока Дмитрий следует за ней, думая, что это Саксон.

Наконец Виола доходит до гостиной и останавливается перед камином, спиной к двери.

— У нас есть аудиосвязь с той комнатой? — спрашиваю я Бени.

Он нажимает несколько клавиш, и звук включается как раз вовремя, когда Дмитрий вошел в комнату. Он оглядывает Виолу с ног до головы, будто не может поверить, что она стоит здесь.

— Ты должна быть мертва, — рычит он с густым русским акцентом.

Виола поворачивается и усмехается, показывая, что она вовсе не Саксон.

— Прости, что разочаровала.

Она хватает электрошокер, закрепленный на ноге, и направляет на него, но когда нажимает на курок, ничего не происходит. Ее глаза расширяются, она пробует снова, но результат тот же.

Он не работает.

Черт.

Дмитрий смеется, приближаясь к ней. Одним быстрым движением он хватает ее и приставляет пистолет к голове, используя девушку как щит, и смотрит в камеру.

— Отдай мне Саксон, или она, блядь, умрет! — кричит он.

— Виола! — вскрикивает Саксон, пока Нико и Бени выбегают за дверь.

Она собирается последовать за ними, но я хватаю ее за запястье и притягиваю обратно, вставая перед ней.

— Я должна помочь ей! — паникует она.

Я качаю головой.

— Нельзя. Именно этого он и хочет.

— Но Виола!

— Оставайся здесь, — говорю я ей. — Мы вытащим ее. Просто оставайся здесь.

Закрыв за собой дверь, я бегу по коридору за Нико и Бени. Мы втроем прижимаемся спинами к стене, крепко сжимая пистолеты. На счет три мы врываемся в комнату.

Я видел множество эмоций на лице Виолы за эти годы. Она всегда была любительницей драм и настоящим сорванцом. Но когда она стоит там, с рукой Дмитрия, обхватившей ее грудь, и его пистолетом, прижатым к виску, кажется, я впервые вижу ее испуганной.

— Уберите гребаные пушки, или я стреляю! — приказывает он. — Вы знаете, что я это сделаю.

Нико умоляюще смотрит на меня, и я киваю. Мы втроем медленно кладем пистолеты на пол, поднимая руки.

— Я хочу Саксон, — говорит он мне.

— Саксон мертва, Дмитрий. — Я сохраняю мрачный тон, чтобы звучало правдоподобнее. — Ты сам заказал ее.

— Пошел ты, — цедит он. — Я видел ее своими глазами. Приведи мне Саксон, или эта пойдет со мной. — Он хватает ее за подбородок свободной рукой. — Она не такая хорошенькая, но уверен, ее рот будет приятным, когда я вырву ей все зубы.

— Ты знаешь, я не могу тебе этого позволить. Просто верни ее нам, и мы все разойдемся.

Он сужает глаза на меня.

— Ты думаешь, я, блядь, идиот? Саксон, сейчас же!

Отведя пистолет от виска Виолы, он стреляет в Бени, попадая ему в плечо. У меня глаза лезут на лоб, когда я вижу, как он падает, застонав от боли. Клянусь, если этот ублюдок заберет жизнь еще одного дорогого мне человека…

— Саксон, блядь, Форбс! — ревет он. — Сейчас!

Слезы текут по лицу Виолы, пока она смотрит на Бени. Я не могу сказать, от страха за себя или от беспокойства о нем. Бени смотрит на нее и кивает, молча заверяя, что с ним все будет в порядке, но у меня нет времени разбираться в этом, прежде чем терпение Дмитрия лопнет.

— Я буду считать от десяти, и если к тому времени, как я дойду до нуля, ты не отдашь мне Саксон, я разряжу обойму во всех четверых.

Его угроза серьезна, и пока он начинает считать, все, что я могу — надеяться, что Саксон выберется отсюда живой. Но когда он доходит до пяти, голос того, кого я меньше всего хочу сейчас слышать, доносится до моих ушей.

— Не делай ей больно, — умоляет Саксон.

Я резко поворачиваю голову и вижу, как она входит в комнату, становясь прямо на пути опасности. Страх и ужас переполняют меня, когда я вижу, как она приближается к нему.

— Ты можешь взять меня, — говорит она ему. — Только не трогай ее.

Когда Саксон подходит достаточно близко, он швыряет Виолу на землю и хватает Саксон за запястье, притягивая к себе.

— Умница.

Он начинает вытаскивать ее из комнаты, не сводя пистолета с ее головы. Но прежде чем он успевает выйти за дверь, Саксон закрывает глаза. Она нажимает на болевую точку на его руке, не давая ему нажать на курок, одновременно занося ногу для удара. Каблук, который она так гордо превратила в оружие, вонзается ему в колено. Пока он временно обездвижен, она разворачивается, выхватывает пистолет и бьет его прикладом по голове.

Дмитрий падает на землю без сознания, а Саксон стряхивает с себя ощущение его прикосновения. Как только он перестает быть угрозой, Виола бросается к Бени, а Нико связывает его руки и ноги стяжками из кармана. Я же подхожу прямо к Саксон и обнимаю ее.

— Позови Романа и скажи ему отвезти Дмитрия на склад, — приказываю я Нико. — Мне нужно отвезти Бени к Антонио.

Огнестрельные ранения, где бы они ни были, никогда не бывают приятными. Они болезненные, грязные, и пули могут нанести серьезный урон мышцам. Я с беспокойством наблюдаю, как Антонио извлекает металл из руки Бени. Виола верно сидит рядом с ним, а Саксон подходит ко мне.

— Что там происходит? — шепчет она.

Я усмехаюсь.

— Понятия не имею.

Бени косится на меня, закатывает глаза и морщится от боли:

— Что вы делаете? У вас что, нет ублюдка, которого нужно пытать? Убирайтесь!

Антонио вытаскивает щипцы, извлекая маленькую деформированную пулю. Бени вздыхает с облегчением, понимая, что самое страшное позади, но ему все еще нужно наложить швы.

— С ним все будет в порядке, док? — спрашиваю я.

Он смотрит на Бени и кивает.

— Ни одна крупная артерия не задет. Какое-то время будет больно, рука может ослабеть, пока мышцы не восстановятся, но с ним все будет хорошо.

— О. Я буду стрелять лучше тебя, — дразнит Саксон.

Бени игриво усмехается.

— В твоих мечтах, Камикадзе. А теперь серьезно, убирайтесь.

Я киваю. Теперь, когда я знаю, что с ним все будет в порядке, я могу сосредоточиться на том, чтобы заставить Дмитрия заплатить за содеянное. Обняв Саксон за плечи и направляясь к двери, я понимаю, что кого-то не хватает.

— Ви? — говорю я, привлекая ее внимание. — Ты идешь?

Она смотрит на Бени, который кивает.

— Иди. Увидимся позже.

Я смотрю на Саксон, вижу ее такой же озадаченной, как и я, когда Виола сжимает руку Бени, а затем отпускает. Она идет к нам, и когда замечает взгляд, которым ее одаривает Саксон, она виновато улыбается.

— Что?

Саксон хихикает.

— Ничего. Совершенно ничего.

Мы вчетвером стоим перед дверью и слышим, как Дмитрий орет изнутри. У Саксон и Виолы такой вид, будто они всю жизнь этого ждали — готовые пытать и зверствовать, пока от него не останется и следа того, каким Бог его создал. Я поворачиваюсь к Нико и протягиваю кулак.

— За Раффа, — говорю я ему.

Он усмехается и ударяет кулаком по моему.

— За Армани.

Толкнув дверь, мы входим, и взгляд Дмитрия встречается с моим. Видеть его прикованным к стулу и беззащитным делает со мной невообразимые вещи. Он смотрит на меня с такой ненавистью, но когда я отхожу в сторону и он видит Саксон, это превращается в чистое отвращение.

— Твой отец был прав, желая тебе смерти, — цедит он. — Такая трата киски.

Она хихикает, как маленькая психопатка, которой она и стала.

— Говорит тот, кто так хотел мою киску, что, не получив ее, устроил истерику.

Я достаю из кармана шприц-ручку с адреналином, подхожу к Дмитрию и втыкаю ему в ногу.

— Я бы не хотел, чтобы ты отключился во время всего веселья.

Это трюк, которому я научился у Саксон, которая действительно хорошо использует свое медицинское образование. Доза адреналина не даст человеку отключиться, когда боль станет невыносимой, что идеально, потому что я хочу, чтобы он прочувствовал каждую секунду того, что мы с ним сделаем.

Нико держит два больших клейма, которые я изготовил специально для этого случая, а Виола поджигает их паяльной лампой. Когда они оба раскаляются докрасна, он подносит их ко мне.

— Обычно я приберегаю это напоследок, — говорю я ему. — По крайней мере, так было с Евгением и Владом, но я хочу, чтобы ты это прочувствовал. Жжение от их инициалов будет саднить на фоне всего остального, что мы с тобой сделаем, пока ты не начнешь молить о смерти.

Одновременно мы с Нико прижимаем клейма к его груди, выжигая инициалы A.M. и Р.M. на его плоти. Он стискивает зубы, чтобы не доставить нам удовольствия слышать его крик. Он и не знает, что это наименее болезненное из того, что мы для него приготовили.

— Пошел ты, гребаный макаронник, — кричит он мне.

Я усмехаюсь, бросая клеймо на землю. После сегодняшнего дня оно мне не понадобится.

Моя жажда мести тем, кто украл у меня, умирает вместе с ним.

Схватив трубу, достаточно широкую, чтобы в нее пролез бейсбольный мяч, с воронкой на одном конце, и ведро, Нико направляется к Дмитрию. Запах, исходящий от этого, заставляет меня отвернуться и зарыться носом в волосы Саксон. Она тихонько посмеивается надо мной.

— Такой неженка, — шепчет она.

— Открой рот, — приказывает Нико.

Дмитрий плюет в него, капли слюны попадают на ботинок.

— Ты такой же слабак, как и твой отец.

Я смотрю, как Нико медленно кивает, а затем протягивает руку. Виола передает ему металлическое приспособление, и Нико надевает его на голову Дмитрию. Металл разрезает ему губу, с силой вонзаясь в рот и разжимая челюсти. Когда доступ открыт, Нико заталкивает трубу ему в рот и до половины в глотку. Он берет из ведра самый настоящий половник и начинает заливать жидкость в воронку.

— Что это, блядь, такое? — спрашиваю я, морщась от запаха.

Он пожимает плечами.

— Моча, дерьмо, окурки? Я попросил Романа достать это из биотуалета на стройке.

Меня чуть не выворачивает, когда я вижу, как эта дрянь течет по трубке в горло Дмитрия, несмотря на его сопротивление.

— Ро нужно повышение.

Когда он считает, что достаточно, Нико вырывает трубку изо рта и снимает приспособление с головы. Дмитрия сразу же начинает тошнить, он выблевывает часть того, что Нико только что влил ему в желудок. Смесь дерьма и желудочного сока выплескивается изо рта.

— Наслаждайся этим вкусом во рту, — цедит Нико.

Дмитрий пытается крикнуть оскорбления в ответ, но каждые несколько секунд его слова прерываются рвотными позывами.

Мы с Саксон следующие. Я хватаю самые острые секаторы, а она берет раскаленное железо. Она подходит к нему, и он смотрит на нее.

— Жаль, что ты такая шлюха, — хрипит он. — Я бы повеселился, избивая тебя.

Она не отвечает. Вместо этого она усмехается, хватает его за руку и поднимает мизинец. Дмитрий ревет, пока мы один за другим отрезаем ему пальцы, прижигая раны железом. Где-то на середине Саксон морщится и отворачивается.