Нико садится в машину за Виолой.

— Ви, мы близнецы. У нас общий день рождения.

— Да, и я родилась раньше тебя, что делает тебя младшим братом, — рассуждает она.

К счастью, он позволяет ей выиграть и кладет руку мне на плечо.

— Эй, Си. Ты хорошо выглядишь.

Я улыбаюсь ему в ответ, пока Кейдж сверлит его взглядом в зеркале заднего вида. Нико отказывается встречаться с ним глазами, предпочитая сосредоточиться на мне.

— Он мысленно убивает меня, да? — спрашивает он.

— Посмотри на нее еще раз, и это будет гораздо больше, чем мысленно, — угрожает Кейдж.

Нико откидывается на сиденье.

— Справедливо.

Поездка на Род-Айленд была не самой долгой в моей жизни, но с близнецами Манчини в машине она показалась целой вечностью. Сколько раз эти двое переходили от дружбы к ссоре — голова кругом. И к тому времени, когда Кейдж паркует машину посреди небольшой торговой улочки в центре города, мы оба готовы буквально выпрыгнуть наружу.

— Это место милое! — говорит Ви, оглядывая улицу. — Но где дизайнерские бутики? Или хотя бы Nordstrom или Bergdorf. Куда ты нас привез?

Кейдж кладет руку мне на плечо.

— Туда, где безопасно и где можно ходить по магазинам.

Она морщится, глядя в витрину комиссионного магазина перед нами.

— Отлично. Значит, если она умрет, то будет безвкусно одетой.

Нико замечает бар через улицу и стучит Кейджа по руке тыльной стороной ладони.

— Как насчет того, чтобы взять по пиву, пока девчонки ходят по магазинам?

Кейдж не в восторге.

— Если ты думаешь, что я хоть на секунду спущу с нее глаз, пока мы здесь, ты, блядь, сошел с ума.

— Тогда пива не будет, — соглашается Нико.

Мы находим несколько милых бутиков, может, и не брендовых, но уникальных. Их неповторимость меняет мнение Виолы об этом месте, и она наконец начинает веселиться.

Мы вчетвером находим маленький ресторанчик на пляже, чтобы пообедать, и я не могу отрицать, как же это хорошо — быть на открытом воздухе, не чувствуя необходимости постоянно оглядываться через плечо. Конечно, Кейдж делает это за меня, но он постоянно на взводе, когда дело касается меня. Не то чтобы я могла его винить. Он видел, как я чуть не умерла... дважды.

— Ты в порядке? — спрашивает он, заметив, что я смотрю в пустоту.

Я улыбаюсь ему в ответ и киваю.

— Мне здесь нравится. Маленький городок, кажется, что в глуши, но здесь все легко.

Он тянется под стол и берет меня за руку.

— Здесь определенно меньше хаоса.

Пока Кейдж пьет пиво, я снова оглядываюсь. Я могла бы представить себя осевшей в таком месте, вдали от цивилизации, где каждый твой шаг не документируют просто из-за того, кто твои родственники. Это похоже на мое место, и я ловлю себя на мысли, интересно, покинул бы Кейдж когда-нибудь Нью-Йорк.

Прежде чем отправиться обратно, мы с Виолой уговариваем Кейджа заехать еще на одну улочку, в основном ради пекарни. Он выглядит совершенно уставшим от наших выходок, но в конце концов соглашается. С учетом пробок мы добираемся минут за двадцать, но когда я вижу все эти разнообразные кексы, я понимаю — оно того стоило.

Мы идем по улице, облизывая глазурь с десертов, когда мой взгляд падает на тату-салон. В витрине висит табличка «Открыто», а над ней граффити с названием.

«Сделай тату».

— Можно зайти сюда? — спрашиваю я, уже направляясь к двери.

Глаза Кейджа сужаются.

— Если ты хотела тату, могла бы сказать мне. У меня есть мастер.

— В Нью-Йорке, где им нельзя знать, что я жива, — парирую я.

Он протягивает руку, берется за ручку и открывает для меня дверь.

— После вас.

Мы все заходим в тату-салон, и я осматриваю рисунки, которыми увешаны стены. Парень примерно моего возраста встает со своего места. Черные волосы зачесаны набок, а футболка с логотипом группы позволяет мне увидеть, что его руки покрыты татуировками.

— Чем могу помочь? — приветствует он нас.

Я выхватываю телефон из рук Виолы и ввожу то, что ищу. Найдя, я поворачиваю экран к нему.

— Я хочу это на спине.

Он берет телефон, приближая отдельные детали татуировки.

— Это довольно крупная работа. Тебе придется просидеть здесь всю ночь. Я собирался уходить, но если хочешь сделать это сегодня, я останусь.

Я смотрю на Кейджа, понимая, что он хочет ехать, но не знаю, когда выпадет следующий шанс. Он смотрит на меня, и я сладко улыбаюсь, пока он наконец не сдается, махнув рукой, будто говоря «давай».

— Меня устраивает, — говорю я мастеру.

— Отлично, — отвечает он. — Я сделаю эскиз...

— Виола, — подсказываю я, заставляя Ви поперхнуться.

Он кивает.

— Класс. Я Нокс. А это?

Нико представляется первым, будучи вторым по общительности, но Виола явно лихорадочно пытается придумать вымышленное имя. Кейдж занят тем, что оценивает Нокса, но умудряется пробормотать свое имя. Когда Нокс поворачивается к Виоле, она выглядит как олень в свете фар.

— Каникола, — выпаливает она.

У меня отвисает челюсть от ее абсолютной тупости, а Нокс смотрит на нее так, будто гадает, все ли с ней в порядке.

— Т-ты хочешь колу?

Мне требуется вся сила воли, чтобы не разразиться истерикой.

— Простите. Она немного тормознутая, — говорю я Ноксу и поворачиваюсь к Виоле. — Твое имя, милая. Он хочет знать твое имя.

— Я Эллис, — практически кричит она, и, Боже, ей нужно поработать над враньем.

Из всех имен, которые она могла выбрать, она выбирает то, которое звучит так, будто мы вытащили ее из ближайшего дома престарелых. Даже Ноксу приходится сдерживать смех, когда он уносит телефон в другую комнату.

— Дайте мне минуту сделать трафарет, и я вернусь, — говорит он.

Я киваю, и он исчезает, достав свой телефон, прежде чем войти в дверь.

Повернувшись к Виоле, я разражаюсь истерическим смехом.

— Молодец, Эллис. Каникола? Какого черта?

— Пошла ты. Мой мозг смешал три имени, — ворчит она. — И это ты украла мое имя, сучка.

— Ну, я же не могла использовать свое.

Она закатывает глаза и показывает мне средний палец, пока я все еще посмеиваюсь над ее выбором имени. Даже Нико шепчет что-то о том, что отныне будет называть ее так, хотя, судя по угрожающему взгляду, который она бросает в ответ, вряд ли он это сделает.

Через несколько минут Нокс высовывает голову из-за двери, прижимая свой телефон к уху.

— Эй, вы не против, если моя невеста придет посидеть с нами?

Мы все переглядываемся, но никому, кажется, нет дела. Его улыбка становится шире, когда он говорит в трубку.

— Тащи свою задницу сюда, Бэмби.

Ноксу требуется некоторое время, чтобы сделать трафарет из-за размера и детализации, но он справляется. Он выходит, держа прозрачную бумагу, распечатку изображения и телефон Виолы. Он возвращает телефон мне и кивает, приглашая обойти стойку и подойти к его рабочему месту.

Кейдж следует за мной по пятам, но я ничего другого и не ожидала. Нико и Эллис устраиваются поудобнее на диване у стены, рядом с местом, где я буду лежать всю ночь. Нокс достает все необходимое и поворачивается ко мне.

— Итак, когда будешь готова, можешь снять футболку и лифчик, — говорит он.

Кейдж рычит, как гребаный лев, готовый разорвать его на части за одно это предложение. Нокса, однако, не так легко напугать, он смотрит на него снизу вверх.

— Это рисунок на верхней части спины, — объясняет он. — Другого выхода, кроме как снять одежду, просто нет. Но она будет лежать лицом вниз.

— Закрой глаза, — требует Кейдж. — И если ты хоть раз взглянешь, пока я не разрешу тебе их открыть, я вырву твое сердце прямо из груди.

— Тебе придется опередить меня, — раздается голос позади нас.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть кого-то столь же татуированного, как и он, возможно, с пирсингом в носу или брови, одетую во все черное, но вижу совсем не это. У девушки каштановые волосы, на макушку вздеты солнцезащитные очки. Белый топ, на ней, похоже, из тех, что могли бы купить мы с Виолой, и простые синие джинсы.

Честно говоря, она полная противоположность тому, что я себе представляла.

Нокс смотрит на нее и улыбается, вставая.

— Я сделаю лучше, большой парень. Я вообще выйду из комнаты. — Он подходит, берет девушку за руку и уводит в заднюю комнату. — Дайте знать, когда будете готовы.

Его невеста хихикает, когда они исчезают, и это очаровательно, пока я не вижу, что внимание Кейджа сосредоточено исключительно на мне.

— Тебе придется сидеть топлес следующие несколько часов, пока этот ублюдок будет тебе спину разрисовывать? — тихо рычит он.

Я приподнимаю одно плечо и склоняю голову набок.

— Ну, да, но ты будешь здесь, и его невеста тоже.

Он явно недоволен, но вздыхает и подходит ближе, чтобы помочь мне снять футболку, не испортив парик. Как только я собираюсь поднять футболку, он останавливает меня.

— Нико, иди в угол, — требует он.

Нико усмехается.

— Что? Серьезно? Я не могу просто закрыть глаза?

— Я, блядь, заикался? — кричит он. — Иди в гребанный угол.

Как ребенок, закатывающий истерику, он бормочет себе под нос, вставая и маршируя в угол. Мне требуется несколько минут, чтобы снять футболку и лифчик, и еще несколько, чтобы лечь лицом вниз на стол и устроиться так, чтобы ничего не было видно, но мы справляемся. Кейдж обходит меня кругом, чтобы убедиться, что ничего не видно, и удовлетворенно кивает.

— Ладно! — зову я Нокса. — Мы готовы.

Он выходит, ведя за собой невесту, и улыбается.

— Отлично. Ребята, это моя подруга, Делейни.

Она закатывает глаза и бьет его в живот.

— У тебя буквально мое имя вытатуировано на груди с предложением руки и сердца.

— Ах! — умиляюсь я. — Это так мило.

Нокс сужает глаза на нее.

— Зачем ты заставляешь меня выглядеть слюнтяем на работе? Я должен быть крутым.

Делейни одаривает его оценивающим взглядом и кивает.

— Такой крутой.

Он дуется секунду, но приходит в себя, когда она целует его в шею. Затем он снова становится самим собой. Обняв Делейни за плечи и прижимая к себе, он указывает, начиная с Кейджа.

— Это Кейдж, Виола, Нико и Эллис. — Виола слишком увлечена телефоном, чтобы заметить, как он шепчет достаточно громко, чтобы мы все слышали. — У Эллис особенности развития.

— Она особенная, а не глухая, — остроумно замечаю я.

Делейни смотрит на Виолу и улыбается, кажется, милая девушка.

— Мне нравятся твои туфли, Эллис.

Но она даже не реагирует, все еще листая телефон. Нокс вскидывает на меня бровь.

— Уверена?

Я закатываю глаза и смотрю на Виолу.

— Эллис? — Тишина. — Эллис!

Наконец она приходит в себя.

— Блядь. Что?

— Я сказала, мне нравятся твои туфли, — повторяет Делейни.

Виола смотрит на свои туфли и затем улыбается.

— О, спасибо!

Как только ее внимание возвращается к телефону, мы все обмениваемся сочувственными взглядами. Мне должно быть стыдно, но учитывая все, что она сделала до того, как мы подружились, я считаю, что это карма настигает ее.

Татуировка заняла больше десяти часов, и после первых двух моя спина онемела, за исключением пары чувствительных мест. Я узнаю все о том, как Нокс познакомился с Бэмби, как он ее называет, и как они влюбились, несмотря на то, что были из разных социальных слоев. Виола и Нико засыпают на диване где-то на середине, но Кейдж не спит, наблюдая за Ноксом как гребаный ястреб все это время.

— Так, — говорит Нокс, выключая машинку и откладывая ее в сторону. — Дай я немного протру, и потом можешь посмотреть.

Я чувствую, как по спине проводят бумажным полотенцем, и затем мне разрешают встать. Кейдж встает, загораживая меня от Нокса и Нико, пока я поднимаюсь и использую футболку, чтобы прикрыть грудь. Я подхожу к зеркалу и любуюсь своей новой татуировкой.

Большие черные ангельские крылья резко контрастируют с моей смуглой кожей, но они так точно отражают все, через что я прошла в последнее время, что я понимаю: я сделала правильный выбор.

— Мне нравится, — выдыхаю я.

Нокс ухмыляется, гордясь своей работой.

— Ты выглядишь крутой.

И что еще лучше, я себя такой и чувствую.

Пока поездка в Род-Айленд заставила меня усомниться в своем рассудке и поклясться больше никогда не путешествовать с Нико и Виолой, дорога домой была намного тише. Эти двое на заднем сиденье проспали почти все три с половиной часа, пока я то засыпала, то просыпалась.

— Где мы? — сонно спрашивает Виола, протирая глаза.

— Почти на Лонг-Айленде, — отвечаю я. — Хорошо вздремнула, Эллис?

Она фыркает и откидывается на сиденье.

— Тьфу. Я же говорила, та татуировка напомнила мне «Анатомию страсти».

— И первое имя, которое пришло в голову, было не Мередит? — Я отмахиваюсь. — Все. Мы больше не можем дружить.

Посмеиваясь, она обнимает меня с заднего сиденья.

— Жаль, но я от тебя никуда не денусь.

Через несколько минут мы подъезжаем к дому Раффа, и близнецы выходят из машины. Виола потягивается, прежде чем вяло помахать на прощание, а Нико плетется за ней, будто с тяжелого похмелья. Кейдж смотрит на меня и устало улыбается.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Спина немного болит, но мне было очень весело.

— Хорошо, — говорит он, кладя руку на рычаг переключения передач, собираясь сдать назад, но прежде чем он успевает выехать с подъездной дорожки, крик заставляет нас обоих вздрогнуть.

Он снова ставит машину на парковку, и мы одновременно выскакиваем наружу и бежим вверх по лестнице. Как только мы заходим внутрь, перед нами предстает сцена из гребанного фильма ужасов. Виола стоит на коленях, кричит во всю глотку, а Нико стоит рядом, в шоке и дрожит.

Рафф сидит в кресле посреди комнаты. Его глаза и рот широко открыты, будто он застыл в страхе. Его кожа бледная, не считая синяков вокруг горла, и крови от шести пулевых ранений в груди, которые совпадают с татуировками Кейджа.