Но Кейдж не собирается ему это спускать. Он сжимает кулак и бьет его прямо по лицу. Звук треснувшей челюсти эхом разносится по комнате.

— Следи за языком, — приказывает он. — Нельзя так разговаривать с леди!

— Что ты с ним сделала? — спрашивает Ро.

Я усмехаюсь, глядя на Влада.

— Просто проткнула ему одно легкое. Ничего смертельного.

Пройдя через комнату, я бросаю окровавленный нож на стол. Теперь, зная истинную цель, я собираю волосы и закрепляю их резинкой на запястье. Кейдж подходит сзади и кладет руки мне на талию. Уголки моего рта приподнимаются, когда я откидываюсь на него, его губы у моего уха.

— Меня не должно так заводить видеть тебя такой, — бормочет он.

Я хватаю электрошокер и разворачиваюсь к нему лицом.

— Присядь. Я только начинаю.

Нажав на кнопку, когда шокер почти касается его груди, он трещит, и Кейдж отступает. Он слегка усмехается, подходя к Ро и Чезу, и позволяет мне делать свое дело. Я рассматриваю шокер, возвращаясь к Владу.

— Забавная история об этих штуках, — говорю я ему. — Раньше они меня до усрачки пугали. Меня ударило током в детстве. Ну, знаете, классическая история про вилку в розетке. К счастью, мой дед был рядом и схватил меня, пока не случилось серьезных повреждений.

— О, отлично, — ворчит Чез. — Гребаное шоу «Покажи и расскажи».

Я закатываю глаза и бросаю на Влада раздраженный взгляд.

— Мужчины всегда такие нетерпеливые.

Прижав шокер к его шее, я нажимаю кнопку и смотрю, как его тело бьется в конвульсиях от удара. Он ревет, когда ток проходит сквозь него, не щадя. Когда я отпускаю, он может вздохнуть на мгновение, но когда он думает, что все кончено, я прижимаю его снова — на этот раз к яйцам.

— Мораль сей истории такова: я поборола свой страх, — кричу я под звуки шокера.

Отпустив, он опускает голову и пытается контролировать дыхание — дыхание, которое и так затруднено из-за пробитого легкого. Я снова подхожу к столу и осматриваю все оружие. Кладу шокер и беру рукоятку, к которой прикреплена куча веревок с металлическими крючками на концах.

Подняв ее, я держу это в руке и поворачиваюсь к Кейджу.

— У тебя есть кое-какие извращенные штучки, да?

Он кусает губу, смеясь.

— Это кошки-девятихвостки. Ими пользуются как плетью.

Мое любопытство растет, и я смотрю на оружие.

— Интересно.

Я подбегаю обратно к Владу, который все еще не оправился от шокера. Сжав рукоятку, я со всей силы размахиваюсь. Веревки хлещут его тело, а металлические крючки работают как ножи, впиваясь в кожу. Влад морщится от боли, но когда Кейдж дает следующую инструкцию, я понимаю, что будет намного хуже.

— А теперь вырви их обратно.

Я облизываю губы и делаю, как он сказал, наблюдая, как каждый металлический крючок раздирает его кожу на обратном пути. Мои глаза расширяются от восторга, и я поворачиваюсь к Кейджу.

— Кажется, это мои любимые.

Не в силах удержаться, я обхожу его, хлеща разные части тела и покрывая его порезами. Кровь течет по его коже, покрывая его красным. Влад, однако, держится как мужчина. Или, по крайней мере, как мужчина с простудой. Он ноет как ребенок, но ничего не предпринимает.

Капли его крови разбрызганы по моим рукам и груди, и я уверена, если бы на мне не было черного, было бы видно, что вся одежда в крови. И именно так я этого и хочу. Все лучшее в жизни немного грязное.

Бросив плеть на стол, я хватаю еще один нож. На этот раз подлиннее, а маленький засовываю в задний карман. Влад запрокинул голову, будто ждет, когда я перережу ему горло и избавлю от страданий. Вместо этого я использую его как манекен, отрабатывая технику ударов во всех местах, где, я знаю, нет жизненно важных органов.

Ну надо же? Мое медицинское образование все-таки пригодилось.

Я с восхищением смотрю, как нож входит в его плоть как масло и погружается внутрь. Все, что я копила в последнее время, вся боль и душевные страдания, выходят наружу в форме пыток, и я чувствую себя более живой, чем за все последние недели.

Когда я заканчиваю, я бросаю длинный нож и отшвыриваю его ногой, прежде чем достать короткий из кармана. Поднявшись на цыпочки, я хватаю его за нижние веки, по одному, и прорезаю в них щели. И когда кровь течет, кажется, будто он плачет кровью.

Наконец почувствовав, что насытилась, я подхожу к углу, где Кейдж сидит между Ро и Чезари. Он пристально смотрит на меня, как и все это время, в его глазах восхищение. Я кладу руки ему на грудь и двигаюсь, пока мои губы не оказываются у его уха.

— Добей его, — шепчу я. — Я хочу домой, и хочу, чтобы ты меня трахнул.

Он отстраняется и улыбается, осторожно убирая меня с дороги.

— Прошу прощения.

Я запрыгиваю на стол и хихикаю, когда Ро протягивает кулак для стука, а затем протягивает мне пиво. Делая глоток, я с восхищением смотрю, как Кейдж избивает и истязает Влада, пока на нем не остается живого места. Кейдж шепчет ему что-то на ухо и наконец перерезает горло так глубоко, что почти отрезает голову.

Достав из заднего кармана другой нож, он вырезает буквы A.M. у него на торсе. Закончив, он подходит и протягивает руку. Я улыбаюсь, спрыгивая со стола, и вкладываю свою руку в его. Он притягивает меня к себе и смотрит на Романа.

— Выжги слова «ты следующий» под инициалами моего отца и посади его обратно за покерный стол, откуда мы его забрали, — приказывает он.

Ро кивает.

— Да, сэр.

Кейдж обнимает меня за плечи и выводит из комнаты. Когда мы выходим на улицу, темно и льет дождь. Мой адреналин зашкаливает, и дождь кажется ледяным на коже. Я смотрю в небо и закрываю глаза, позволяя ему смыть всю боль, которая пожирала меня заживо.

Я чувствую руки Кейджа на бедрах и разворачиваюсь к нему, запрыгивая в его объятия и обвивая ногами его талию. Проводя пальцами по его волосам, я прижимаюсь губами к его губам и целую его так, будто это единственное, что держит меня в живых. Он улыбается в ответ, и когда я отстраняюсь, я снова запрокидываю голову.

Это освобождает.

Это бодрит.

Это все.

Он опускает меня на землю и ведет к машине, открывая передо мной дверцу, прежде чем обойти ее и сесть за руль. И когда мы отъезжаем от здания, я говорю единственное, что приходит в голову.

— Лучшее. Свидание. В мире.

Некоторые вещи умеют заставить тебя чувствовать себя живым. Они проникают в душу и тянут за те струны, которые ты считал мертвыми, но которым просто нужно было правильное пробуждение. Именно так я чувствовал себя сегодня ночью, и, черт возьми, это потрясающе.

Я провожу пальцами по волосам, пока Саксон мирно спит у меня на груди. Это первая ночь, когда она не ворочается, наконец-то может хорошо выспаться, и ее не мучают кошмары. Ее голова покоится на моем сердце, и я никогда не чувствовал себя более довольным.

Глядя на нее сейчас, такую невинную во сне, никогда не подумаешь, каким маленьким монстром она была всего несколько часов назад. Все, чего я хотел — уберечь ее от насилия, но, увидев ее сегодня ночью и то, как она причиняла боль Владу — она ожила так, как я и представить не мог.

Возможно, она родилась в элитной семье и выросла как светская принцесса, но ей было суждено стать женой мафиози.

С Владимиром покончено, теперь два внизу и один остался — не считая Далтона, которого Саксон на сто процентов настроена убить сама. Она говорит, что у нее есть план для них обоих, который она намерена держать при себе до подходящего момента. Они заслуживают страданий, и я ни секунды не сомневаюсь, что она сделает так, чтобы они страдали.

Часы тикают, в буквальном и переносном смысле, пока я стою перед своим домом в ожидании Маттиа и его друга. Дмитрий к этому времени уже нашел тело Влада и знает, что он следующий на очереди. Именно этого я и добивался, но это сопряжено с определенными рисками. Далтон все ближе к тому, чтобы получить законные права на всю нашу собственность, и как только это произойдет, он перепишет ее на Братву.

Мне нужно убить Дмитрия до того, как это случится.

Черная машина заезжает на подъездную дорожку, и двое мужчин выходят. Маттиа всегда был надежным частным детективом для Семьи, поэтому, когда он предложил нанять своего друга, чтобы повысить шансы найти Дмитрия, решение было очевидным.

— Мистер Мальваджио, — приветствует меня Маттиа. — Позвольте представить вам Костелло Луджери.

— Приятно познакомиться, — говорю я, пожимая ему руку.

Он кивает.

— Мне тоже. Маттиа очень высоко отзывается о вас.

— Да, что ж, будем надеяться, что он не слишком много рассказывает, — парирую я.

— Конечно, — отвечает Маттиа. — Итак, мы пойдем внутрь и обсудим?

Я складываю руки вместе.

— К сожалению, у меня здесь ремонт. Но деньги у меня с собой, — я достаю из кармана пачку купюр и протягиваю их Костелло. — Я добавил немного сверху в качестве стимула за срочность. Уверен, Маттиа сможет ввести вас в курс дела.

Глаза Костелло расширяются, когда он видит деньги.

— О, хорошо. А подписывать соглашение о неразглашении не нужно?

Я усмехаюсь, одаривая его своей самой обаятельной улыбкой.

— Вот что я тебе скажу. Ты меня не кинешь, и я оставлю твои конечности в целости.

Он тяжело сглатывает.

— Понял, сэр.

— Я так и думал. — Я снова пожимаю им обоим руки и коротко киваю. — Спасибо, господа. Жду вестей.

С этими словами я разворачиваюсь и направляюсь обратно в дом. Саксон нетерпеливо ждет в гостиной, подпрыгивая на носочках в топе и шортах. Когда она видит меня, улыбка расплывается по ее лицу.

— Ты готов?

Я не могу сдержать смешка от ее энтузиазма.

— Дай мне только переодеться.

Домашний спортзал, который у меня есть, не похож на многие другие. Хотя можно было бы ожидать кучу тренажеров, беговую дорожку и, может быть, велосипед или эллипсоид, у меня не так. Две стены зеркальные, чтобы видеть свои движения. Пол пружинистый и мягче обычного. В одном углу — боксерская груша, на столике — разноцветная лента для тейпов и музыкальный центр. Единственное спортивное оборудование, которое у меня есть, — это набор гантелей в дальнем углу у двери, перед которыми тоже зеркало.

Саксон переминается с ноги на ногу, пока я бинтую ей руки так же, как Ральф делает мне. Закончив, я беру лапу и держу перед собой.

— Итак, я хочу, чтобы ты ударила по ней со всей силы, — говорю я ей.

Она сосредотачивается, замахивается и бьет по подушке, удара которой я почти не чувствую.

— Нет, — бесстрастно говорю я. — Попробуй еще раз. Вложи весь свой вес.

Ее глаза сужаются, и она пробует снова, на этот раз немного сильнее, но все еще недостаточно. Я стряхиваю лапу с руки и бросаю на пол, шагнув к ней.

— Ударь меня.

Она делает шаг назад.

— Что? Нет.

— Давай, — дразню я ее. — Ударь меня!

Я делаю еще шаг к ней, а она еще один назад.

— Кейдж.

— Сделай это!

На этот раз она делает. Она сжимает кулак и бьет меня под дых, но я вовремя напрягаю пресс, так что она скорее отбивает руку, чем причиняет мне боль. Я качаю головой, обхватываю рукой ее затылок и тяну так, что она спотыкаясь переходит на другую сторону комнаты.

— Повали меня на пол, Саксон, — требую я. — Если ты собираешься танцевать со своими демонами и делать те безумные вещи, которые делаем мы, ты должна уметь защищаться. У тебя не всегда будет оружие, чтобы отбиться от кого-то. Повали. Меня. На пол.

Ее челюсть сжимается, на лице — решимость. Она двигается быстро, уворачиваясь от моей попытки блокировать ее, нырнув под руку. Прежде чем я успеваю понять, что она делает, она разворачивается и бьет назад. Ее пятка врезается мне в яйца, посылая острую боль прямо в центр.

Желчь угрожает подняться к горлу, когда я сгибаюсь. Саксон толкает меня, и я падаю на пол, а затем она забирается сверху. Она сладко улыбается и наклоняется, чтобы быстро поцеловать меня в губы.

— Ты сказал повалить тебя, — говорит она, невинно пожимая плечами.

Я кашляю, одновременно смеясь и пытаясь отдышаться.

— Это уже второй раз. Продолжай в том же духе, и у нас не будет детей, независимо от того, сделаю я повторно вазэктомию или нет.

Она морщит нос и показывает мне язык, пока звук хлопков не привлекает наше внимание. Мы оба поворачиваем головы и видим Ральфа, стоящего в дверях.

— Должен признать, я впечатлен, — говорит он. — Жаль, я не знал правил. Твоя победная серия была бы намного короче.

Саксон слезает с меня и встает, а Ральф протягивает мне руку. Я беру ее, и он поднимает меня на ноги. Си выглядит озадаченно, глядя на нас обоих.

— Ральф, это та женщина, о которой я тебе рассказывал.

Он поворачивается к ней и протягивает руку.

— Ты отлично выглядишь для покойницы.

— Спасибо. А ты выглядишь так, будто сам готов стать таковым, — острит она, подшучивая над его возрастом.

Глубокий, раскатистый смех вырывается из него.

— Теперь я понимаю, как тебе удается с ней справляться. Может, я и выгляжу старым, но, знай, я в лучшей форме за всю свою жизнь.

— Мероприятия в центре для пожилых сделают свое дело.

Он еще немного смеется и поворачивается ко мне.

— Она мне нравится.

— Я так и думал, — отвечаю я. — Вообще-то, ты будешь тренировать ее на этой неделе.

— Вот как?

Я киваю, ободряюще улыбаясь Саксон.

— При моей работе я не могу позволить, чтобы она не умела защищаться. Как ты видел, она находчива, но она не ровня некоторым моим врагам. Просто я слишком ей доверял. Потерял бдительность.

Она закатывает глаза, и я подталкиваю ее локтем, пока Ральф улыбается.

— Что ж, похоже, мне есть над чем поработать.

— Именно. Я скоро вернусь, но Бени будет здесь, если что-то понадобится.

Я быстро целую Саксон, прежде чем оставить их вдвоем.

Посвятить Ральфа в тайну, что Саксон жива, было нелегким решением. И не потому, что я ему не доверяю. Просто чем больше людей знает о ее воскрешении, тем это рискованнее. Но в этом случае плюсы перевесили минусы. Умение драться важно, и если она планирует остаться в этой жизни со мной, заниматься тем, чем мы занимаемся, это жизненно необходимо.