Он дышит. Я вижу, что он дышит.

Присев на корточки рядом с ним, кажется, целую вечность смотрю на то, как равномерно поднимается и опускается его грудь, и каждый раз, когда она успешно наполняется воздухом, я говорю себе, что, по крайней мере, не стала убийцей.

Пока что.

Достаю свой телефон, сердце сжимается от ужаса.

Прошло всего каких-то двадцать минут, но с таким же успехом могло пройти и двадцать часов. Я не могу с уверенностью сказать, что за стенами этого гаража вообще остался мир – по крайней мере, тот, который мне знаком. Кто знает, может, пока я была заперта в этом месте с Иеном, солнце уже выжгло дотла всю планету.

Если бы не кровь, которая сочится у него со лба и окрашивает пол в гараже Рика в багровый цвет, я бы решила, что он уснул. Черты его лица больше не искажает ярость, из его рта больше не брызжет злость, а в его руке уже нет ножа.

После того как Иен выронил нож, я пнула его к противоположной стене гаража.

Снова смотрю на экран своего телефона.

Двадцать одна минута.

Вряд ли это хороший знак, что он так долго был без сознания, да?

Я смотрю на его вздымающуюся грудь, не зная точно, то ли у меня разыгралась паранойя, то ли его дыхание и правда становится поверхностным.

Не лучше ли просто позвонить в полицию?

Я могу придумать историю о том, как нашла его здесь уже без сознания. Прикусываю губу.

Двадцать две минуты.

Я должна просто вызвать скорую, и к черту последствия.

И как только заношу палец над кнопкой экстренного вызова, раздается резкий стук в дверь гаража.

Сердце пропускает удар, я мгновенно вскакиваю.

О боже.

Это было ошибкой.

Лучше бы вызвала копов, и будь что будет.

Бросаю взгляд вниз на распластавшееся тело Иена.

Теперь уже слишком поздно.

– Входи, – хрипло отзываюсь я.

Дверь настежь распахивается.

– Детка, а ты действительно умеешь нагнать атмосферы. Говоришь мне приехать одному, привезти аптечку, постучать три раза – я, честно говоря, сильно… – массивный силуэт Адриана заполняет весь дверной проем. Он переступает порог с аптечкой в руках и застывает с широко раскрытыми глазами, – …заинтригован, – заканчивает он.

Я не произношу ни слова, пока он окидывает представшую перед ним картину тем же аналитическим взглядом, с которым проверял мои эссе по истории и домашнюю работу по математике. Он рассматривает бесчувственное тело, распростертое перед ним, окровавленный гаечный ключ, а потом снова смотрит на меня.

В его глазах отчетливо вспыхивает удивление – всего лишь на миг, – прежде чем он берет себя в руки.

– Ты ранена? – требовательно спрашивает он.

Я не успеваю сказать «нет», а он уже одним прыжком преодолевает расстояние между нами и пытается меня осмотреть.

– У тебя где-то идет кровь? – Он ощупывает голову шею и даже тело – без сомнения, в поисках источника крови. – У тебя где-то болит, детка?

– Аптечка не для меня. – Я киваю на Иена. – Это его нужно осмотреть.

Он отвечает без малейших колебаний:

– Нет, пока не буду до конца уверен, что с тобой действительно все хорошо. Ты сама можешь не почувствовать. Твое тело может быть в шоке, ты можешь…

– Адриан! – повышаю голос, одновременно приказывая и умоляя. – Пожалуйста. На мне ни царапины. Просто осмотри его. Прошу тебя.

Выражение его лица заметно смягчается, и он послушно переключает все свое внимание на Иена.

Опускается на колени рядом с ним, достает из аптечки пару одноразовых перчаток и инспектирует рану.

– И долго он уже без сознания?

Я топчусь поодаль, переживая, что, если подойду слишком близко, моя нервозность может перекинуться на Адриана.

– С того времени, как я тебе позвонила.

К моему удивлению, этот ответ не вызывает у него такой паники. Более того, Адриан как никогда спокоен, расспрашивая о состоянии Йена.

– И все это время у него идет кровь?

– Думаю, да. Я хотела ее остановить, но не нашла здесь ничего достаточно чистого.

И еще слишком боялась, что, пока буду искать что-то подходящее в трейлере, он может внезапно очнуться и исчезнуть.

– Возможно, это даже к лучшему, – бормочет Адриан, вскрывая стерильную марлевую салфетку и осторожно накладывая на рану.

Кровь мгновенно пропитывает белую ткань.

Я переминаюсь с ноги на ногу.

– Я не знала, что так сильно его ударила. Всего один удар, и он…

Рухнул.

Как спиленное под корень дерево.

– У него явно как минимум черепно-мозговая травма средней тяжести, – ставит диагноз Адриан.

Проблеск надежды вспыхивает внутри меня.

– Типа сотрясения?

– Скорее всего, серьезнее сотрясения. Из того, что я читал, чаще всего сотрясения не вызывают потерю сознания на такое длительное время. У него может быть перелом основания черепа. Возможно, ушиб мозга, но состояние стабильное. Дыхание не затруднено. Пульс в норме. Не могу сказать наверняка, но, судя по всему, жить будет. По крайней мере, пока.

Я выдыхаю, и на сердце становится раз в десять легче, чем несколько мгновений назад.

Я не убила его.

Я не убийца.

По-видимому удовлетворившись тем, что Иен прямо сейчас умирать не станет, Адриан обращает все свое внимание на меня.

– Итак, детка, давай, рассказывай мне обо всем, что здесь произошло.

Я делаю глубокий вздох.

И начинаю рассказывать.

Он внимательно слушает о том, что связывает нас с Иеном, о нашей встрече на прошлой неделе и о том, как Иен, похоже, использовал телефон Рика, чтобы заманить меня сюда после того, как понял, что я сделала.

Все это Адриан выслушивает с каменным лицом, пока…

– Он угрожал тебе ножом? – От убийственного тона его голоса у меня по спине пробегает холодок, и мне внезапно приходит в голову, что он все еще рядом с Иеном. Если бы захотел, мог бы просто протянуть руку и…

– Вряд ли он собирался пустить его в ход. То есть я, конечно, не знаю. И не думаю, что он сам знал. Мне кажется, он просто хотел меня напугать. Не дать мне сбежать после того, как я поняла, что он меня сюда заманил, – говорю я. Его желваки дергаются. – Да и какая разница, в конце концов, правда? Это же я во всем виновата. Я это с ним сделала. – От чувства вины в горле встает ком.

Все это с ним сделала я.

– У тебя не было выбора, – говорит Адриан. – Он заманил тебя в… – он бросает взгляд на ржавые инструменты, развешанные по стенам, – …какую-то дыру, которая явно больше смахивает на пристанище убийцы. Все, что потом произошло, всего лишь самооборона.

– Но это не самооборона. Уж точно не гаечным ключом. Я ударила его намеренно. – Фразы выходят отрывисто и нервно. – Он записал видео и мог сделать с ним что угодно и…

– Что еще за видео? – прищурившись, перебивает меня Адриан, и я понимаю, что забыла рассказать ему про это. Кажется, сегодняшнее утро, когда я побывала между жизнью и смертью, превратило мой мозг в яичницу-болтунью.

Взгляд натыкается на разблокированный телефон Иена, упавший неподалеку от меня.

Адриан наклонятся, чтобы поднять гаджет, выпрямляется в полный рост, и через динамики телефона я снова слышу свой дрожащий голос. У меня нет ни малейшего желания смотреть это видео после того, как я только что побывала его главной героиней, и я наблюдаю за Адрианом.

Даже после того, как моя видеоверсия закончила признаваться в своем величайшем грехе, он продолжает пялиться в экран телефона, и на лице у него непроницаемая маска спокойствия.

– Значит, это должно было стать его козырем.

Я киваю.

Адриан нажимает пару кнопок и швыряет телефон к ногам Иена.

– Ну вот и все, теперь козырей у него больше нет.

Я не успела подготовиться к облегчению, которое накрывает меня, словно прилив. Делаю неуверенный шаг, спотыкаюсь и падаю прямиком в объятия Адриана. Прижимаюсь к его груди, и вся тяжесть сегодняшнего утра разом обрушивается на меня.

– Спасибо, – шепчу, но сама не знаю, за что именно его благодарю.

За то, что, ни о чем не спрашивая, бросился меня спасать?

За то, что позаботился, чтобы Иен с большей вероятностью дожил до больничной палаты?

За то, что без лишних вопросов просто взял и удалил видео?

Он успокаивающе поглаживает меня по спине.

– Тебе не за что меня благодарить.

Его прикосновения – целебный бальзам на самые глубокие раны этого утра.

– Тогда прости. За то, что втянула тебя во все эти проблемы.

Адриану я позвонила скорее инстинктивно, чем по собственному желанию. Даже в панике я знала, что могу на него положиться.

Наверное, потому, что для него это не первое убийство.

– Что ж, это наши проблемы. – Он пристально смотрит сверху вниз на меня, и я вижу блеск его темных глаз. – И нам нужно с ними разобраться.

Я вздыхаю.

Он прав.

Кровоточащая рана на голове.

Черепно-мозговая травма средней тяжести.

– Мы можем скорую вызвать. Сказать, что обнаружили его здесь, – предлагаю я. – Доказательства уничтожены, сомневаюсь, что он попытается провернуть такое еще раз.

Адриан в моих объятиях цепенеет и недоверчиво смотрит на меня.

– Ты собираешься оставить его в живых?

А теперь наступает моя очередь цепенеть в его объятиях.

– А ты – нет? – Я таращусь на него круглыми от ужаса глазами.

Адриан прищуривается и недовольно поджимает губы.

– Конечно нет. Оставить его в живых – значит пустить все это дело на самотек.

Пустить на самотек.

Этот термин вызывает у меня дежавю. Про Микки он говорил так же.

Я отступаю назад, не в силах мыслить ясно в дурманящем облаке аромата Адриана.

– Но он… – Я перевожу взгляд на тело Иена. – Он ни в чем не виноват.

– Он припер тебя к стенке в гараже и угрожал ножом, – безапелляционно заявляет Адриан. – Я бы только за это его убил.

У меня перехватывает горло.

– Но это же я сделала такое с ним. То есть ты смотрел видео. Из нас двоих жертва не я, а он. То, что случилось сегодня утром… я довела его до такого состояния. – Я закрываю глаза, представляя ярость, которая плескалась в его взгляде, его истерический смех. Я украла его будущее. Это он должен был поступить в Лайонсвуд.

– А теперь он сорняк, – добавляет Адриан. – Ты, может, и оторвала сегодня утром верхушку, его дух, но корни в конце концов прорастут. Он снова разозлится. Он захочет отомстить. Возможно, через месяц, а может, через год. Или даже через десять лет. Но все равно…

– Нет! – Меня снова начинает трясти. – Нет. Я не могу этого сделать. Я не могу, только не это. – Желчь обжигает желудок. – Я и так обманула его. Разрушила его жизнь. Я не могу… – Мне плохо только от одной мысли об этом. – Не могу забрать ее.

– Детка. – Адриан медленно подходит ко мне, его голос мягкий, как подтаявшее масло. Он говорит со мной так, будто я загнанное в угол животное, готовое в любой момент вырваться и сбежать. – Он уже тяжело ранен.

Я непонимающе моргаю, глядя на него.

– Ты назвал это средней тяжестью.

– Без должного лечения это наверняка приведет к летальному исходу.

– Нет. Ни в коем случае. Я не хочу…

– Тебе не придется этого делать, – тихо говорит он, и до меня не сразу доходит, что он имеет в виду. Что предлагает.

– Нет, – выдыхаю я. – Нет. Я не хочу, чтобы ты это сделал. Я никогда бы не стала просить тебя о таком.

Он криво ухмыляется.

– Для человека, который вместо копов вызвал меня, у тебя слишком много нравственных заморочек.

Я собираюсь было возразить, но внезапно раздавшийся болезненный стон разрезает воздух, и мы одновременно оборачиваемся на него.

Йен приходит в себя и тихо постанывает.

У меня перехватывает горло.

– Йен…

– Как ты себя чувствуешь? – Адриан раньше меня оказывается возле него. – Ты помнишь, что произошло?

О боже.

Йен сонно моргает, как будто мир перед его глазами впервые обретает четкость.

– Ох… – Он останавливает взгляд на Адриане. – А ты кто такой?

– Тебе лучше не вставать, – советует ему Адриан. – У тебя травма головы.

Йен снова моргает.

– У меня… – И тут его взгляд падает на меня, и я вижу это – тот самый момент, когда туман в его голове рассеивается и он вспоминает как минимум то, почему так на меня зол.

Адриан тоже это видит.

– Он помнит достаточно, – рявкает он. – Ну что, закрыть этот гештальт для тебя? – Он смотрит на Йена с такой мрачной решимостью, что даже мне становится не по себе. – Думаю, мне это понравится.

– Что… – Йен слишком дезориентирован, чтобы понимать, о чем говорит Адриан, но я прекрасно его поняла.

Хватаю его за руку – можно подумать, у меня хватило бы физической силы его остановить.

– Нет.

К его чести, он не стряхивает мою руку, но смотрит на меня с легким разочарованием.

– Ты не хуже меня знаешь: сорняки надо вырывать с корнем.

– Я уже достаточно у него забрала, – шепчу только для ушей Адриана. – Пожалуйста, не заставляй меня жить с тем, что я еще что-то у него отниму.

Если он все же решит убить Йена, помешать я вряд смогу Если дойдет до крайности, геройствовать я не собираюсь.

Буду стоять в стороне и, как последняя трусиха, позволю этому случиться.

Но пожалуйста, не делай меня еще большей трусихой, чем я есть.

Он слегка хмурится, и на миг на лице его мелькает странное выражение, которое сменяется…

Решимостью.

– Ладно, милая, – сдается он. – Пусть будет по-твоему.

Не давая мне времени на то, чтобы даже выдохнуть с облегчением, Адриан уже переключает все свое внимание на Йена, и в его голосе не остается ни капли мягкости.

– Слушай сюда, Йен Кризи. Вот как мы поступим.

Йен все так же дезориентированно смотрит на него.

– Я даже не знаю те…

Нога в итальянском лофере опускается ему на горло, прерывая на полуслове.

У меня падает челюсть на пол, и туда же ухает желудок.

– Адриан…

– Советую тебе внимательно меня послушать, Йен. Повторяться я не собираюсь.

Я слышала сотни вариаций голоса Адриана, но никогда не слышала настолько убийственного спокойствия, которое прямо сейчас слетает с его губ.

Это похоже на затишье перед бурей. Тревожная тишина в лесу, когда замолкают птицы, насекомые перестают жужжать и твое тело распознает приближение хищника раньше, чем видят твои глаза.

Вот на что это похоже.

Но только не для меня.

Йен так широко распахивает глаза, что они чуть не вываливаются из орбит. Он пытается избавиться от ботинка Адриана на своей шее, но, конечно, бесполезно.

– Постарайся не двигаться, – с насмешкой советует ему Адриан. – Чем больше дергаешься, тем тяжелее станет твоя травма.

Йен замирает под его ногой.

Адриан ослабляет нажим, но ногу не убирает. Один точный удар отделяет Йена от перелома трахеи.

– Что ты… – выдыхает Йен.

– Я хочу предложить тебе сделку. Как по мне, это больше, чем ты заслуживаешь, но я делаю это не ради тебя. – Сделку? – Четыре года назад тебя из-за обмана лишили возможности учиться в Лайонсвуде, – продолжает Адриан, и на лице Йена мелькает удивление. – Ты пропустил школьную форму, зимы в Коннектикуте, богатеньких девчонок, которые пару недель потаскали бы тебя за собой, как новую сумочку. Так что сейчас тебе, понятное дело, обидно. Ты зол. Ты жаждешь мести.

Йен переводит взгляд на меня, объект его презрения, но только на мгновение, потому что в следующую секунду уже снова хрипит, хватая ртом воздух.

– Не смей смотреть на нее своими погаными глазами! – рявкает Адриан. – Тебе нельзя на нее смотреть.

Йен повинуется, тут же переводя взгляд на Адриана, и давление на его шею ослабевает.

Я жду, что жестокость Адриана меня шокирует – что мне станет противно до тошноты, – но вместо этого чувствую, как опаляет жаром низ живота.

Нет, нет, нет.

Меня это не заводит.

– Как я уже сказал, – продолжает Адриан, даже не подозревая о моих метаниях. – Тебе хочется справедливости. Полагаю, для этой цели ты и записывал видео. Ты собирался его опубликовать и сделать так, чтобы Поппи никогда не получила аттестат. А потом еще долгие годы наслаждаться своей затаенной обидой. – Иен будто бы пытается прищуриться, но в его нынешнем положении это выглядит как гримаса. – Но сегодня тебе повезло: я хочу предложить тебе кое-что получше, чем справедливость. Компенсацию.

Я едва не ахаю от удивления.

Компенсацию?

– Не в моих силах вернуть тебе возможность учиться в Лайонсвуде. Но я все же могу дать тебе средства, которые могли бы быть в твоем распоряжении. Четыре года учебы – это значит, что у тебя было бы… – Восемьсот сорок шесть тысяч долларов. Я почти уверена, что у меня остановилось сердце. – …восемьсот сорок шесть тысяч долларов. Этого более чем достаточно, чтобы оплатить любое образование, какое только пожелаешь, или начать новую жизнь в любом другом городе. Чек я могу выписать тебе здесь и сейчас.

Йен округляет глаза.

– Разумеется, есть кое-какие условия, – добавляет Адриан. – Через десять минут ты вызовешь скорую – она определенно тебе понадобится – и скажешь им, что сегодня утром, когда работал в гараже, поскользнулся и упал. Ты сотрешь имя Поппи – в чем бы ты там ее ни подозревал – из своей памяти. Ты не будешь обращаться в прессу. Ты не будешь отправлять письма декану. Ты никому ничего не расскажешь. Ты тихо-мирно будешь жить дальше, тратить мои деньги и будешь благодарен ей за то, что вообще будешь жить после сегодняшнего дня, хоть ты и считаешь, что она разрушила твою жизнь.

Йен открывает рот, но видно, что ему трудно подобрать слова.

– Как я могу…

– Как ты можешь быть уверен, что я не обману тебя с деньгами? – заканчивает за него Адриан. – Знаешь, когда выпишу тебе чек, можешь погуглить фамилию, которой он подписан. Уверен, это развеет все твои сомнения. – Он делает паузу. – Ах да, и еще кое-что… Пройдет год или пять лет, может, даже десять, и, возможно, тебе захочется больше. Больше денег. Больше мести. Когда это случится – а я уверен, что так оно и будет… – Иен кашляет и хрипит под тяжестью его ноги, а Адриан угрожающе понижает голос: – Могу заверить тебя со всей ответственностью, что это будет очень, очень плохая идея.

У меня волоски на теле встают дыбом.

– Ну так что, мы договорились? – интересуется Адриан.

Я испытываю такой же страх, который отражается на лице Иена, но он согласно кивает. В ответ Адриан широко ему улыбается.