– Это точно необходимо? – упаковывая последние вещи, спрашиваю я.
Я знаю, что он ответит, но все же решаю попытать удачу. Весь вчерашний день мы с Россом пытались смириться со скорой разлукой. Я удивлена, что он не стал мне лгать о причине моего отъезда. «Рука Господа» – заклятый враг семьи Кинг – вышла на охоту, и скоро приедут в Майами. Мне ненавистна идея оставить Росса здесь, как приманку. Он может о себе позаботиться, я знаю, но что, если с ним что-то случится? Мы только-только решились открыться друг другу. На глаза наворачиваются слезы, и я поджимаю губы, чтобы не расплакаться.
– Ты знаешь, – горечь сочится в голосе Росса.
Из-за пелены перед глазами не могу застегнуть сумку и дергаю замок со всей силы. Росс тяжело вздыхает и забирает ее из моих рук, а затем поднимает меня на руки и усаживается вместе со мной на кровать. Обняв меня за затылок, он утыкается носом в мою шею, вдыхая мой аромат. Я делаю то же самое. Мы не расстаемся навсегда, но даже миг без него теперь кажется настоящим испытанием.
– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня, малышка, – шепчет Росс мне на ухо. – Ты моя душа, и я не могу потерять тебя. Не могу…
Привстав, вглядываюсь в его серебристые глаза и так же тихо говорю:
– Я люблю тебя, Росс Кинг.
– Я люблю тебя, Селена Грей, – Росс берет меня за подбородок и притягивает к своим губам.
Поцелуй крепкий, и я не могу не чувствовать прощальные нотки. В ответ я доказываю ему, что мы не расстаемся, что он вернется ко мне. Мы будем вместе, потому что я тоже не могу его потерять.
– Джон Би поедет с тобой, – оторвавшись от моих губ, говорит Росс. – Держись его, он – единственный, кому я верю беспрекословно. За исключением братьев и тебя.
– У нас есть время? – с мольбой спрашиваю я. Росс кивает и запускает руки под мою футболку. Касаясь губами его губ, произношу: – Тогда прошу тебя, займись со мной любовью, чтобы я не забыла твой вкус до нашей новой встречи.
Росс без лишних слов соединяет наши губы в сладком и томном поцелуе, разворачивает нас и опускается на матрас, не отрываясь от моего рта. Он врет: у нас нет времени. Как только я улечу, Росс отправится на охоту. Но ради нас он останется со мной на эти минуты близости, так необходимые мне сейчас.
Росс сдвигает мою футболку до самой шеи, высвобождает набухшую грудь из чашечек бюстгальтера и припадает к твердым чувствительным соскам. Его губы сжимают вершинки и оттягивают их, посылая по телу приятную дрожь.
– Росс… – бормочу я, закатив глаза.
Шершавые пальцы расстегивают молнию на моих шортах и залезают в трусики. Тело тут же реагирует, и бедра поднимаются навстречу руке. Росс находит пульсирующий клитор и щиплет его. Взвизгнув, крепче прижимаю его к себе и прошу:
– Хватит медлить.
Росс, хмыкнув, сдергивает мои шорты и спускает к щиколоткам. Я избавляюсь от надоедливой одежды и обхватываю узкую мужскую талию. Росс вытаскивает эрегированный твердый член и подносит головку к моему входу.
– Ты такая влажная, Ангел, – мурлычет он мне в рот.
Росс резко и неожиданно входит в меня во всю длину. Смесь легкой боли и головокружительного наслаждения пронзает меня. Сколько бы мы ни занимались сексом, я никогда не могу привыкнуть к его размерам. Росс это знает и дает мне несколько секунд, чтобы перевести дух. Разлепляю веки и смотрю на него.
– Я люблю тебя, – с тяжелым сердцем говорю я.
– Я люблю тебя, – Росс не улыбается.
Откинув волосы с моего лица, он начинает двигаться, не разрывая зрительного контакта. Наши последние секунды вместе, наши последние секунды счастья утекают сквозь пальцы с каждым его толчком. Прощание это или нет, ощущается оно именно так.
Джон Би, по непонятной причине поехавший со мной, весь полет пытался меня развлечь. То мы вместе со всей кавалерией охранников играли в шарады, потом смотрели «Сверхъестественное» (подлец откуда-то узнал мою любовь к этому сериалу), а последние полчаса он объяснял мне, как пользоваться пистолетом. Джон Би для наглядности показал мне механизм нескольких видов огнестрельного оружия.
Но несмотря на всю развлекательную программу, мне так же паршиво.
Наконец, мы идем на посадку. Быстро подхватываю свои вещи и направляюсь к выходу. Сойдя с трапа, вижу, что нас встречает не водитель, а Ник. Младший брат Росса стоит, прижавшись спиной к своей любимой машине, и улыбается. Его улыбка дотягивается до моего взволнованного и печального сердца и бесцеремонно заставляет меня улыбнуться в ответ. Что бы ни творилось вокруг и между нами, я скучала по своему другу. Пытаюсь не бежать в его спасительные объятия, но получается в точности да наоборот. Николас ловит и поднимает меня в воздух. Вещи тут же валятся на землю, но мне все равно. Я вдыхаю успокаивающий пряный аромат, хотя сейчас нуждаюсь не в нем.
– Я скучал по тебе, дорогуша, – Ник утыкается носом в изгиб моей шеи и целует меня в плечо. Я люблю, когда он так делает. – Хотя и знаю, что сейчас тебе нужен не я.
– Не нагнетай, принцесса, – шмыгнув, бормочу я. Я и не заметила, что на глаза навернулись слезы. – Поставь меня на ноги, а то люди смотрят.
Николас усмехается и лишь крепче сжимает мою талию. Чувствую, как все охранники включая Джона Би наблюдают за нами. Я уверена, что им поручено докладывать о каждом моем шаге, и не знаю, как отреагирует Росс, узнав о наших пылких приветственных объятиях с Ником.
– Не думал, что тебя волнует, что думают люди, – Николас ставит меня на ноги и с кошачьей наблюдательностью осматривает меня в поисках каких-то изменений. Его глаза тухнут, когда он спрашивает: – Что-то изменилось, да?
Я лишь киваю. Ему незачем знать, что мы с Россом признались друг другу в любви. Это не его дело, как бы он мне ни был дорог, поэтому я лишь киваю. Ник жмурится, и я вижу, как тяжело ему дается улыбка, но все-таки он держит ее. Ради меня. Он здесь не для того, чтобы путать мое и без того тревожное сердце.
– Хочешь поехать домой? – немного натянуто спрашивает Николас. – Кларисса и Оливер сегодня весь день на репетиции спектакля. Не волнуйся, под охраной.
Качаю головой и всматриваюсь в его серо-голубые глаза. Николас понимающе кивает и распахивает для меня пассажирскую дверь. Кидаю взгляд через плечо и вижу, что Джон Би несогласно хмурится и делает шаг вперед.
– Приятель, мы сначала домой, а потом ты можешь поехать за нами, – любезно предлагает Ник телохранителю и толкает меня в автомобиль. Я сажусь, а Николас занимает водительское кресло и, повернувшись ко мне лицом, заявляет: – Мы для начала тебя покормим, а затем отправимся на суперсекретную миссию.
Вопросительно поднимаю брови, но Ник награждает меня лишь подмигиванием. Чувствую, мой дражайший друг будет отвлекать меня от дурных мыслей весь день.
Чего-чего, но я не ожидала, что буду сидеть в темных очках в каком-то караоке-баре у черта на куличиках. Николас сидит рядом и морщится, слушая очередную девушку, решившую разорвать барабанные перепонки всем немногочисленным посетителям.
– Тебе глухой сказал, что здесь бывают люди с хорошими вокальными данными? – отпив из чашки отвратительный кофе, спрашиваю я.
Ник морщится после очередной попытки взять высокую ноту. Девушка поет хуже меня, а мне в детстве медведь наступил на уши и потоптался на них. Николас, воодушевившись идеей открыть продюсерскую компанию, решил лично искать своих будущих звездочек. Он считает, что для его задумки нужны неизвестные люди, которые не успели чего-то достичь, поэтому мы обошли уже шесть караоке-кафе.
– Согласен, уходим, – говорит Ник, и мы возвращаемся к машине, абсолютно не вписывающейся в атмосферу района.
Джон Би недоволен и не скрывает этого, но все равно ездит вместе с нами. На самом деле, мне весело. Я чувствую себя шпионкой, которая ищет ценную информацию на своих врагов. Мы с Ником оделись в черные брюки и футболки и нацепили темные очки, что добавляло антуража в нашу миссию. Конспирация нужна, дабы никто не узнал наши лица, мелькающие в прессе. Особенно это касается моего спутника принца, потому что папарацци засняли меня лишь дважды: на вечеринке в честь открытия отеля и на одной деловой встрече в Майами. На остальных снимках в последние месяцы люди видели только маму, старательно изображающую невесту Росса.
Вытаскиваю телефон из кармана, открываю список заведений, которые мы должны посетить, и вычеркиваю последнее кафе.
– Наша следующая остановка – детский театр в Бруклине, – объявляю я.
– Слушаюсь, капитан! – Ник отдает честь, и мы уезжаем. – Ты голодная? Можем заехать куда-нибудь.
– Тогда мы не успеем на нужный спектакль, – качаю головой.
– Знаешь, – Николас тяжело вздыхает, – наверное, это была дурацкая идея. Надо было сразу ехать на Бродвей и переманивать певиц, которые берут свои первые партии.
Бью Ника в плечо. Днем он был очень воодушевлен и заразил меня этой идеей, поэтому я не позволю ему сдаться. Театр – последнее место в нашем списке на сегодня. Хватаю Николаса за шиворот и тяну на себя, чтобы сказать:
– Принцесса, мы объездили столько кабаков, что мою одежда и волосы насквозь впитали их вонь, и я не позволю тебе бросить все сейчас.
Николас усмехается и говорит:
– Есть, мэм.
До театра мы едем больше часа. Все разговоры с Ником лишь частично отвлекают от печальных мыслей о Россе. Я писала ему несколько раз – ладно, я отправила около двадцати сообщений – и получила лишь один ответ: «Я в порядке, не волнуйся». Легко ему говорить! Это не он сейчас на другом конце страны переживает за любимого, на которого объявили охоту. Головой я понимаю, что мне не следует его беспокоить, пока он делает все, чтобы уберечь меня и мою семью, а душа требует бежать со всех ног к нему. Я не из тех, кто подставится ради мужчины, но, думается мне, я могу и принять пулю за Росса.
Театр похож больше на заброшенный склад. Возможно, он и был им. Только вывеска на двери, ведущей в подвал, указывает, что здесь творят искусство. По крайней мере, пытаются. Ник помогает мне спуститься по ступеням. Внутри нам становится жутко и не из-за дурных певцов, а из-за десятков чучел животных, украшающих стены. На потолке владелец театра установил коллекцию масок в стиле африканских племен, а тусклое освещение окончательно заставляет меня прижаться к Нику.
– Место… своеобразное, – сглотнув, заключаю я.
Удивительно, что в зале, рассчитанном на сто человек, заполнены почти все места. Мы занимаем свои кресла в последнем ряду за несколько секунд до начала мюзикла. Судя по афише и декорациям, нас ждет нечто мрачное. Свет гаснет, и включается медленная музыка. На центр сцены выходит пара актеров в карнавальных масках и нарядах в стиле средних веков с примесью современности. Вначале они говорит свои реплики, а затем мужчина начинает исполнять свою партию. Мы с Ником тут же удивленно переглядываемся: он поет вполне прилично. Может быть, здесь нас ждет успех.
Как выяснилось, мюзикл повествует о печально известной королеве Шотландии – Марии Стюарт. Я смотрела когда-то документальный фильм о ней, поэтому понимала суть спектакля несмотря на экспрессивные вставки режиссера. Проходит первая половина мюзикла, но больше, чем «прилично» или «неплохо» ни один актер не заслужил. Хотя бы мы оправимся здесь после всех караоке-баров.
Главные актеры покидают сцену, и их место занимает невысокая девушка. Судя по совсем девичьей фигурке, она была младше меня. Но, когда она начинает петь, мы с Николасом одновременно застываем и открываем рот. Я не знаю, с кем ее сравнить. Ее голос завораживает. Актриса, исполняющая роль третьего плана, умело владеет им и играючи заставляет всех зрителей смотреть на нее. Ник и я не единственные зрители, кого заворожил талант девочки-подростка.
– Она! – в унисон говорим мы.
К сожалению, она уходит довольно быстро, и больше не поет ни единую секунду. Мы едва держимся, чтобы прямо сейчас не побежать за кулисы. Остаток спектакля тянется слишком долго. Когда актеры выходят на поклон, мы подрываемся и пулей летим в сторону режиссера. Чудоковатая женщина разговаривает с такими же зрителями.
– Мисс, могу ли я вас прервать на минуту? – Ник делает шаг вперед и, надев самую обворожительную улыбку, привлекает к себе внимание.
Женщина поворачивается к нам, поправляет круглые очки на переносице и кивает.
– Чем я могу помочь, месье? – с явным французским акцентом спрашивает она.
– Подскажите, могу ли я поговорить с девушкой, исполнявшей роль фрейлины? – продолжая улыбаться, просит Ник.
Женщина качает головой.
– Сожалею, она уже ушла.
– Может быть, вы можете подсказать ее имя, номер телефона? – с надеждой произносит Николас.
Скрестив пальцы за спиной, я надеюсь на положительный ответ, но режиссер снова качает головой.
– Она была у нас впервые, и она несовершеннолетняя, поэтому мы не оформили ее официально, – вкрадчиво и с небольшой долей подозрения поясняет женщина. – Я даже имя ее не запомнила. У меня с ними всегда были проблемы. То ли Джанет, то ли Джейн…
Не отчаявшись, мы расспрашиваем актеров. Все, кто понял, о ком мы спрашиваем, говорили, что ее зовут Джейн Доу (прим. автора: имена Джейн и Джон Доу дают неопознанным пациентам в больницах). Идиоты не поняли, что имя ненастоящее. У нас нет ни одной зацепки. Загадочная Джейн ускользнула от нас.
Расстроенные, мы возвращаемся в автомобиль.
– Что будем делать теперь? – спрашиваю я.
– Напьемся.
– Протрезвев, я врежу тебе, ты же знаешь? – заплетающимся языком заявляю я, крепче стискивая ладонь Николаса.
Мой друг ответно сжимает мою руку и гладит по волосам. Наши глаза встречаются, и я вижу довольные огоньки в его глазах. Киваю, и мастер продолжает рисовать иглой на моем теле. Николас уже набил себе татуировку, а теперь моя очередь. После пятого коктейля нам в голову пришла отличная идея – набить парные татуировки. Каждый из нас написал по слову, а мастер сделал из них эскизы. На левом запястье у Ника виднеется «Принцесса», а мне в том же месте рисуют «Дорогуша».
Мастер заканчивает и наклеивает мне заживляющую пленку. Смотрю на свою первую в жизни татуировку. Неужели я решилась?
– Я очень благодарна, что у тебя ровный почерк, – язвлю я.
– Не могу такого же сказать о тебе, дорогуша, – Ник кривит лицо и театрально морщится.
Пихаю друга в бок и поднимаюсь на ноги. Из-за выпитого алкоголя мы решаем остановиться в городе. В ближайшем тайском ресторане берем еду навынос и пешком (разумеется, в сопровождении охраны) добираемся до пентхауса.
– Так значит, вы с Россом типа… вместе? – спрашивает Николас нарочито спокойным голосом.
– Ты же знаешь, что это не совсем твое дело, – журю его я. Ладно, наверное, это все-таки и его дело тоже, учитывая, как мы все начали. – Но да. Мы вместе, прости.
Николас тяжело вздыхает и качает головой.
– Тебе не за что извиняться, малышка, – говорит Ник. – Я люблю вас обоих и желаю только счастья. А свое отвергнутое разбитое сердце я как-нибудь залечу.
Слышу, он пытается обернуть все в шутку, но мое сердце болезненно сжимается. Я не хотела и не хочу делать ему больно. Росс – тот, кого я люблю, и это не изменится.
Приобняв Ника за талию, я чмокаю его в щеку и обещаю:
– Я всегда буду тобой дорожить, Николас. Ничто не изменит моих теплых чувств к тебе.
Мужчина искренне и по-доброму улыбается мне и целует в плечо. Что-то теплое отзывается во мне на поцелуй, и я наконец понимаю, что дело не во влюбленности, а в настоящей дружбе.