Следующим утром я просыпаюсь не только от навалившегося на меня Росса, но и от непрерывной трели телефона. Толкаю громадину, подмявшую меня под себя, и говорю:

– Росс, телефон.

Ответа не следует. Росс всегда берет трубку, но сейчас он продолжает спать. Телефон перестает жужжать, и я спокойно упираюсь носом в изгиб шеи Росса, с удовольствием проваливаясь обратно в сон, однако тишина длится недолго. После череды звонков идет череда уведомлений о СМС.

– Росс, черт возьми, – ворчу я и пихаю его локтем.

Сообщения перестают приходить только потому, что телефон снова пиликает от звонков. Я окончательно открываю глаза. Наши с Россом ноги хаотично сплетены, его руки накрыли меня вместо одеяла. Но главное, что наши подвески так же соединились на его груди. Прошлым вечером Росс надел подаренный мню кулон. Я бы с удовольствием поглазела на мужчину, обвивающему меня, но долбаный телефон выводит меня. Аккуратно выбираюсь из дьявольских объятий и иду к тумбочке, едва не запнувшись о нашу одежду, валяющуюся на полу. Я хотела сразу отключить звонок или ответить. Я же все-таки ассистент. Однако, увидев имя на дисплее, тут же замираю.

Россу названивает мама.

– Росс! – испуганно пищу я.

Наконец-то он разлепляет свои веки и подрывается на постели.

– Что случилось? – резко спрашивает Росс, оглядываясь по сторонам.

Кидаю ему телефон, чтобы он увидел причину моей паники, но он почему-то закатывает глаза и отклоняет звонок. Росс плюхается обратно в постель и бурчит:

– Я еще не проснулся, чтобы слушать дерьмо твоей мамы. Без обид. Возвращайся в постель.

Он спокойно прикрывает голый зад простыней и закрывает глаза, а вот я уже начинаю придумывать миллион ужасных причин такой настойчивости от мамы. Она не из тех, кто будет звонить столько раз, поэтому я могу точно сказать, что случилось нечто плохое. Что, если кто-то сфотографировал нас с Россом в ресторане или в офисе и слил в сеть? Маму бы это растоптало. Перед афишированием наших с Россом отношений нам надо будет с ней поговорить. Много и долго, чтобы подготовить почву. Но есть варианты и похуже. Враги Росса могли узнать, что мама – двойной агент. Они могли угрожать ей и Оли.

В панике сдергиваю простынь с Росса и шикаю:

– Эй! Проснись! Вдруг что-то произошло.

Росс устало стонет, хватает меня за руку и тянет на кровать. Я падаю на его твердое тело, но не успокаиваюсь, а наоборот продолжаю пихать его.

– Ангел, успокойся, – ворчит Росс и перехватывает мои руки. – С ней Ник. Если бы что-то пошло не так, он бы сам уже позвонил.

– А если кто-то видел нас и слил в сеть? – продолжаю брюзжать я, не до конца удовлетворившись его ответом. – Мы особо не скрывались вчера у ресторана.

Следует очередной усталый стон, и Росс обнимает меня.

– Моя пресс-служба бы поставила на уши меня, не волнуйся, – говорит он. После небольшой паузы он вполне бодрым и напряженным голосом спрашивает: – Ты против, если о нас узнают?

– Нет, – стараясь звучать убедительно, отвечаю я. – Но не сейчас. Хочу пока узнать наши отношения, понять, куда мы идем. Понимаешь? Я не хочу делиться нами с другими людьми. Не в данный момент.

Чувствую, как тело Росса немного напрягается. На мгновенье он отдаляется, но не физически. Росс переваривает мои слова, и я надеюсь, что он поймет мою позицию. «Мы» – это пока нечто нестабильное, раскачивающееся в разные стороны. Мы ругаемся и обижаем друг друга, хотя рядом с ним мне не просто хорошо, а восхитительно. Росс дарит мне захватывающие эмоции, из-за которых я забываю обо всем и обо всех.

– Понимаю, – кивает он и целует меня в макушку. – Хорошо, что сегодняшнее свидание будет вдали от людей.

Удивленно поднимаю глаза и язвительно спрашиваю:

– Неужели вы собираетесь пропустить работу, мистер Кинг?

Росс хмыкает и щиплет меня за бок. Мистер Рабочий Тиран поведет меня на свидание вместо работы? Звучит как полный бред.

– Все для тебя Ангел, – Росс переворачивает нас и подминает меня под себя. Он ставит колено между моих бедер, и я прижимаюсь к нему сердцевиной. По телу пробегает волна наслаждения. Мои сиськи трутся о его грудные мышцы, и я понимаю, что больше спать мы не будем. – Раз уж ты меня разбудила, то придется принести извинения.

На губах Росса расцветает многообещающая улыбка. Он пробегается взглядом по моему телу и больше не тянет время, атакуя мой рот. Может быть, и не так плохо, что мама нас разбудила.

***

Оборачиваю руки вокруг талии Росса и целую его в плечо. Теплый ветерок развевает мои волосы и подол легкого платья. Яхту немного покачивает на волнах океана, пока мы плывем в неизвестном направлении.

– Тебе очень идет роль капитана, – мурлычу я.

Да, я действительно мурлычу, черт возьми.

Но у меня коленки подгибаются каждый раз, когда Росс проявляет свою власть. Управление яхтой также относится к его сильной черте. Росс усмехается и поправляет свои авиаторы. Мои руки ползут под его хлопковую рубашку и обрисовывают все восемь кубиков пресса. Я упоминала, что у Росса не шесть, а восемь кубиков?

– Селена, если ты продолжишь так меня касаться, мы либо перевернемся, либо не доедем до нужного места, – предупреждает Росс с улыбкой в голосе. – Я не такой уж и опытный капитан.

Разочарованно цокнув, отхожу от него и ложусь на мягкое кресло. Вдали виднеется берег. Странно, что по пути мы не видели ни одной яхты, хотя Росс и обещал, что сегодня мы будем вдали от людей. Думаю, во Флориде нетрудно убежать куда-нибудь: штат состоит из четырех с половиной тысяч островов. Мне нравится в Майами. Люди более расслаблены, чем в Нью-Йорке, они работают, лежа на пляже, и наслаждаются теплом. Я не уверена, что хотела бы здесь жить. Про Нью-Йорк могу сказать то же самое: слишком много плохого там произошло, хотя Большое яблоко стал первым городом, который я смогла назвать домом. Я даже немного скучаю по нашей паршивой квартирке. Все-таки там произошло и много хорошего: первые толчки Оливера в мамином животе, его первый шаг, все дни рождения и другие праздники. Конечно, многие моменты после рождения брата портил Джордж, но сейчас так не важно. Он умер за все, что сделал.

Яхта замедляется, и я поднимаюсь на локтях, чтобы посмотреть, куда мы причалили. Небольшой остров, окруженный океаном, кажется пустым и даже диким. Не слышно ни единого голоса или звука автомобиля. Росс выключает двигатель яхты, и мы встаем на якорь.

– Мой партнер купил этот остров и построил четыре домика по периметру острова, – объясняет мужчина. – Я попросил предоставить его нам, поэтому ближайшие три дня мы будем совершенно одни на острове. Ладно, возможно, здесь есть прислуга.

Присвистнув, оглядываю горизонт. На белоснежном песке пляжа расположен гигантский шатер, под навесом которого стоит обитый лежак размером с двуспальную кровать и столик с двумя креслами. Раньше я видела такое только на картинках из Pinterest. Фасад дома едва виден за пальмами. Уединение нам обеспечено.

Оглядываюсь на Росса и, скрывая волнение от райского пляжа в голосе, спрашиваю:

– А на свой остров ты пока не накопил?

Он стреляет в меня озорным взглядом и, сделав выпад вперед, подхватывает меня на руки. Я хватаюсь за его крепкую шею, визжу и начинаю смеяться, когда Росс спускается по трапу на пристань. Он несет меня, словно я ничего не вешу. Пристань довольно длинная, а ни один мускул на его лице не дернулся. Росс ступает на песок, и я хлопаю его по плечу, чтобы он опустил меня на землю. Поворачиваюсь лицом к океану и воодушевленно говорю:

– Здесь так красиво! Спасибо, что привез меня сюда.

Росс улыбается мне, обнимает за талию и целует в плечо. Ник делал так же, когда успокаивал меня.

Черт! Улыбка тут же слетает с моих губ. Я серьезно, находясь с Россом, вспомнила о Нике?

Встряхиваю головой и пытаюсь не выглядеть озадаченной, но Росс все-таки видит, что меня что-то смутило, но спросить не успевает, потому что нам навстречу идут девушка, женщина и мужчина лет сорока. Все в белых рубашках поло и бермудах цвета слоновой кости с фирменными лейблами компании. Они представляются как Карла, Джоан и Хулио, бармен, горничная и повар. Они поселились в домике для персонала вне нашей видимости. Хулио будет готовить нам три раза в день, Карла обеспечит нам комфорт на пляже и будет подавать напитки, а Джоан возьмет на себя чистоту в доме. Они выглядят как суперкоманда из рекламы, поэтому мы можем не волноваться о нашей приватности. Сеть здесь не ловит, и Хулио дает нам рацию.

– Ваша комната готова. Вы можете осмотреться, а мы пока принесем ваши вещи, – вежливо предлагает Джоан.

Я, смущенная таким вниманием, киваю и, подхватив Росса за руку, тащу в сторону виллы. Деревья скрывали не простой пляжный домик, а очередной дизайнерский шедевр. Стены виллы почти полностью стеклянные, а половина второго этажа состоит из большого навеса, украшенного сухими пальмовыми листьями. Есть выполненное в таком же стиле патио с открытым камином и креслами, а рядом небольшой бассейн. Позади дома расположена пристройка, окруженная растениями, – замечаю торчащий тропический душ. Значит, мыться мы будем на свежем воздухе. Пальмы вокруг ничуть не скрывают солнце, но создают ощущение уединенности.

– У богачей всегда все так чересчур? – спрашиваю я, пораженная красотой острова.

Росс хмыкает и вдруг подхватывает меня на руки. Взвизгнув, обнимаю его за плечи и смеюсь, когда он заносит меня в дом, как невесту.

– Я собираюсь использовать наши три дня на максимум, Ангел, и ты поймешь, что такое чересчур, – с коварной улыбкой заявляет он и несет меня наверх.

***

Хмуро гляжу на свое отражение в зеркале. Я забыла намазаться солнцезащитным кремом, и теперь мое лицо похоже на помидор. Только овощ еще и горит, как чертова сковорода. Осматриваю плечи, груди и живот. Абсолютно все сгорело. Подхожу к постели, где лежит самое милое платье, которое у меня когда-либо было, и стону. Оно будет давить на мои сиськи, и кожа заболит еще сильнее.

– Решила впервые в жизни позагорать топлес, – бормочу себе под нос.

С досадой плюхаюсь на кровать, не зная, что делать. Росс сказал, что ужинать мы будем на пляже. Он сам отправился все украшать, и я хотела выглядеть красиво. Росс делает мне сюрприз, а я даже не могу нарядиться для него. Про косметику и говорить не стоит, потому что даже от крема лицо жжет, словно его опускают в чан с кислотой. Сама того не осознавая, я начинаю плакать, а понимаю это только потому, что лицо вновь начинает щипать.

Со стороны лестницы слышатся шаги, и в спальню заходит Росс. Шмыгнув носом, закрываю лицо, чтобы он не видел, что я расплакалась из-за такой ерунды.

– Ангел, почему ты еще не оделась? На улице уже прохладно для полной обнаженки, – подтрунивает Росс.

В ответ я тихонько всхлипываю.

– Эй, что случилось? – Росс подходит к кровати и кладет руку на мое плечо. Я дергаюсь от боли, и мужчина смачно ругается. – Черт, ты забыла про крем? Выглядит плохо.

– Ощущается так же, – бурчу я.

Росс тяжело вздыхает и, сказав мне никуда не уходить, уходит из комнаты. Возвращается он через несколько минут с миской, наполненной какой-то полупрозрачной субстанцией. Росс закатывает рукава и набирает в ладонь немного кремообразного вещества. Когда оно ложится на мои плечи, я стону от блаженства. Кожа моментально охлаждается.

– Это алоэ, – объясняет Росс. Он опускается на колени и намазывает мне лицо и грудь.

Росс бережно обводит пальцами каждый воспаленный участок, обдувая особенно болезненные места. Когда он заканчивает, а моя истерика отступает, я натягиваю самое несексуальное платье, что у меня есть с собой. Оно похоже на шелковый мешок с тонкими лямками. Про макияж и укладку и речи не идет, но от подвески с крылышком я не отказываюсь. Надувшись, я подхожу к Россу и ворчу:

– Сегодня ты не увидишь красавицу Селену.

Мужчина тепло улыбается, обхватывает мои бедра и притягивает к себе.

– Ты красива даже с раскрасневшимися щеками и носом. – Росс поднимается на ноги, целует меня в макушку и, взяв за руку, говорит: – Идем на пляж.

Дорожка от дома до пляжа тускло освещается протянутыми между пальмами гирляндами, а за спиной Росса я вижу блеск огня. Ступив на пляж, я пораженно выдыхаю. Росс выложил дорожку из орхидей к столику. Все пространство вокруг навеса украшено свечами. На маленьком столе уже стоит наш ужин, а также ваза с тремя орхидеями.

– Не говори, что ты все это сделал сам, – бормочу я. – Иначе мне будет вдвойне стыдно за свой растрепанный внешний вид.

Росс с невинной улыбкой пропускает меня вперед.

– Ужин делал не я, – воркует он. – А в остальном, каюсь, виноват я. Я не настаиваю, но еда стынет.

***

Закончив с ужином, мы с Россом отправляемся на прогулку вдоль берега. Вода, несмотря на поздний час, все равно теплая. Мы идем не просто бок о бок, а за руки. Точно как в мелодрамах. Так странно, но в то же время естественно ощущать наши переплетенные пальцы, смеяться над его шутками и заставлять улыбаться его в ответ. У Росса приятный бархатистый смех, трогающий самые потаенные уголки моего сердца. Каждое его слово завоевывает мою душу. Скоро битва будет окончена, ведь мое тело уже давно принадлежит лишь ему.

– Хм, ты не хочешь вернуться? – почему-то нервным голосом спрашивает он.

Я киваю, и мы вновь оказываемся у лежака. Росс крепче стискивает мои пальцы, словно я вот-вот могу ускользнуть, рассыпаться, как песок. Мы садимся на мягкую перину, но Росс все еще выглядит напряженным.

– Все хорошо? – спрашиваю я.

Росс поджимает губы и молчит секунд тридцать, но кажется, что проходит вечность. Что-то здесь явно не так. Росс поворачивается ко мне лицом и притягивает к себе.

– Если ты хочешь сказать, что все, что происходит здесь, – это ошибка, то я утоплю тебя, клянусь, – выпаливаю я.

Брови Росса сходятся на переносице, а потом с его губ вылетает нервный смешок. Он берет меня за руки и говорит:

– Знаешь, я хотел сказать тебе это еще в тот день, когда ты подарила мне кулон.

Опускаю взгляд на его шею, где висит подвеска с рогом и крылом. Он носит ее, какой бы неподходящей она была для его образа. Будто чувствуя, к чему клонит Росс, мое сердце делает кувырок. Он же не собирается…?

– Росс… – то ли вопрос, то ли просьба продолжать или наоборот остановиться вырывается у меня.

Мужчина решительно качает головой, затыкая меня.

– Подожди, у меня духу не хватит начать еще раз, поэтому помолчи, Селена, – решительно приказывает он, зыркнув на меня. – Когда мы увиделись в пентхаусе, это была не первая наша встреча. Ты знаешь, потому что прочитала мой дневник. В день смерти Джорджа я увидел тебя, и ты стала чертовым лучом света. Меня пронзило, как стрелой, я не знал, куда себя девать, как найти тебя, и стоит ли вообще. Потом я увидел тебя, цапающейся с охраной, и странное ощущение повторилось.

Каждое слово Росса ускоряло ритм моего сердце. Если он завершит свой монолог запретными словами, то я рискую умереть от аритмии.

– Я хотел обладать тобой, но не позволял своим чувствам взять верх и потому обижал, – Росс потирает большими пальцами тыльные стороны моих ладоней, словно берет мою силу. – Не представляешь, сколько раз я хотел дать себе по морде. Потом Ник… он влюбился в тебя, и все стало еще сложнее. Я понял, что могу потерять тебя, если продолжу в том же духе, поэтому я честно стал пытаться вести себя лучше. Как нормальный человек.

– Получалось скверно, – тихонько усмехаюсь я.

– Да, – соглашается он. – Но сейчас мы вроде на верном пути, и я хочу доказать тебе, что ты для меня не просто развлечение и временная утеха. Селена, я… люблю тебя.

Про какую бы стрелу ни говорил Росс, сейчас она ударила и меня. Каждый орган удивленно сжимается, легкие каменеют, и лишь сердце гулко бьется в груди. Росс Кинг признался мне в любви… Он сказал, что любит.

– Я… – способность говорить исчезла. Я хочу ответить, но не могу переварить его слова.

– Селена, впервые за многие годы я захотел жить для себя, а не ради мести, – шепчет Росс. – Рядом с тобой я чувствую себя живым.

Не зная, как красноречиво ответит ему, я обхватывают его затылок и притягиваю к своему рту, крепко целуя. Мои губы врезаются в его рот, и я вкладываю все эмоции, бурлящие во мне в поцелуй. Росс отвечает мне, обнимая не менее крепко. Впитав в себя всю его… любовь, я решаюсь на ответный шаг. Оторвавшись от теплых губ Росса, гляжу ему в глаза и твердым голосом говорю:

– Я люблю тебя, Росс. Уже давно, но я так боялась признаться. Боялась выставить себя глупой.

– Я рад, что ты предоставила мне возможность признаться первым, – усмехается он и вновь целует меня.

Страх перед потерей того хрупкого чувства, созданного нами, овладевает нами. Мы рвем одежду на клочки, не нежничая друг с другом. Ожоги на коже не чувствуются, потому что я сосредоточена лишь на руках и губах Росса.

– Нам надо притормозить, – шепчет он. – Наш первый секс после официального признания не будет таким, словно мы два неандертальца.

Мои и без того красные щеки становятся багровыми. Он прав. Росс возвращается к поцелую, но делает все осторожнее, заботливее, нежнее. Он укладывает меня на спину, медленно проводя губами по моему подбородку, шее, к груди. Все ощущается по-другому. Заниматься сексом с Россом всегда было… чем-то, что трудно описать словами, а сейчас каждое его прикосновение, каждый поцелуй, каждый толчок в меня вторят: «Я люблю тебя». Нечто восхитительное, что заставляет меня тонуть и пробуждаться.

Я занимаюсь любовью с человеком, который любит меня, а я – его. Мы принадлежим друг другу, и мы оба это признали вслух, а значит, дороги назад нет. Теперь мы вместе.