– Позвони в ангар, пусть подготовят самолет, мы вылетаем завтра в полдень, – Росс диктует список всех моих бесконечных обязанностей, стоя лицом к панорамному окну. Он знает, что я не жажду смотреть на его синюю от маминых стараний шею. – Подготовь все чертежи, которые нам прислал Адам Фостер, я проверю их по приезде в Майами. Еще надо будет организовать встречу с мистером Родригезом в нашем ресторане «Crown». Там много девушек, а Хорхе слаб на женскую красоту. – Росс делает паузу, оборачивается и, оглядев меня, добавляет: – Надень что-нибудь закрытое на встречу.

Кивнув, записываю все поручения и мысленно рассуждаю: мне уже пора молиться или поберечь силы до Майами? Дело в том, что завтра мы с Россом уезжаем во Флориду минимум на месяц. С моего несостоявшегося похищения и нашего «расставания» прошло четыре дня, и мы вели себя нормально. Все мы, включая Ника. Хотя нет, он как раз вел себя ненормально: ни единой попытки пофлиртовать. Возможно, он понял, что пора покончить с той путаницей, что мы втроем натворили. Ник был чрезвычайно спокойным и молчаливым, а Росс вернулся в исключительно рабочее русло. Мы ездили вместе, но так странно было говорить лишь о делах и не касаться его. Я пыталась искоренить из головы любые чувства, каждое желание поцеловать Росса и прильнуть к его груди, но получалось плохо. Единственный выход из ситуации – холодный душ из кадров засосов на маминой шее.

– Мы успеем вернуться к первой учебной неделе Оливера? – вылетает у меня.

Я держалась долго, чтобы не спросить Росса об этом, но я должна вернуться в Нью-Йорк в сентябре. Ребята готовят спектакль в честь начала учебы, и Оливер будет играть главную роль. Когда мы с мамой увидели самый милый в мире костюм фермера, в котором будет выступать Оли, то сразу сказали, что мы обязательно придем. Росс знает об этом, но ни разу не сказал, успеем ли мы. Все-таки командировка длительная, а на дворе начинается август.

Росс, не оборачиваясь, говорит:

– Я организую тебе самолет. Обещаю, что ты в любом случае попадешь на спектакль Оливера.

Слышу в его голосе мягкость. Росс тоже видел костюм, и могу поклясться, что в его глазах мелькнула улыбка. Оли, возможно, тоже ее заметил, потому что достал пригласительный билет и ему.

– А ты? – тихо спрашиваю я, опустив глаза на пол. Красивая плитка, как я ее раньше не заметила? – Оливер был бы счастлив увидеть тебя, учитывая, что там мы будем только с мамой.

Расшифрую: замени, пожалуйста, отца Оли, которого ты пытал и убил. Росс прекрасно умеет читать между строк. Осознав, что только что сказала, тут же захлопываю рот. Неловкость, наполнившая кабинет, превращается в сильное напряжение, поэтому продолжаю смотреть на пол и рассматривать удивительно красивую плитку.

– Я… не это подразумевала, ты знаешь, – добавляю я.

Росс издает скрипучий звук и спокойно отвечает:

– Я понимаю, Ангел. Я постараюсь, честно, но ничего не могу пообещать. Оливер поймет.

Согласно киваю и, посмотрев на часы, облегченно выдыхаю. Вот и повод для смены темы. Росс задержится в офисе, а мой рабочий день подошел к концу. Блокирую планшет, поднимаю голову и максимально деловым тоном сообщаю:

– Джон Би уже ждет меня на парковке. Я могу быть свободной… мистер Кинг?

Росс, глядя на мое отражение в окне, кивает, и я ухожу, чтобы не пасть в плен его серебристых глаз. Быстро подхватываю свои вещи и убегаю к Джону Би. Зачем же справляться с проблемами по-взрослому и принимать реальность такой, какая она есть, да? Лучше же притворяться и убегать.

Браво, Селена, браво.

***

– Обязательно возьми этот купальник тоже, – мама укладывает в мой чемодан бикини, купленное во времена работы в стрип-клубе. Оно нежно-розового цвета с золотыми цепочками вместо завязок. Невинное, но с перчинкой – как раз во вкусе моих бывших клиентов. Мама мечтательно хлопает глазками и хлопает в ладоши: – Ты волнуешься? Я, кажется, вот-вот взорвусь от переизбытка эмоций! Ты впервые едешь в путешествие, представляешь?

Не могу сдержать улыбку, даже когда засосы на маминой шее так и норовят попасться в мое поле зрения. Она плюхается на мою кровать, проверяя мою косметичку. Ее восторг очень трогателен. Мы и правда никогда не ездили никуда без нужды. Мы исколесили половину восточного побережья, когда мама теряла работу или расставалась с очередным ухажером. Но эти переезды не шли ни в какое сравнение с командировкой с Россом: там я буду жить в самых лучших отелях, питаться в ресторанах и смогу купить в магазине все, что захочется. Раньше такое мы видели лишь по телевизору.

В самые плохие дни мама соглашалась провести время с мужчиной, чтобы у нас появились деньги на мотель и билеты на автобус до следующей остановки. Мама категорически отказывалась принимать помощь у церкви и пользоваться бесплатными ночлежками. Я всегда подозревала неладное: ее лицо при виде храмов искажалось в несвойственном ей отвращении. Поначалу она оправдывалась тем, что нас могут обокрасть там, но потом она объяснила свою ненависть к религии. Мои бабка и дед перед тем, как выгнали, избили ее до потери сознания семейной библией. Мама помнила каждый удар железного корешка о голову. За ухом у нее остался грубый шрам.

Забираю из шкафа декоративный тканевый мешочек, украшенный логотипом «Victoria’s Secret», с нижним бельем и возвращаюсь к чемодану. Мама безучастно перебирает мою одежду. Она не сияет от счастья, а это должно было случиться, раз она получила ночь с Россом, с мужчиной, к которому питает чувства. На языке так и крутится вопрос, и он вот-вот может вырваться. Укладываю мешочек в чемодан и сажусь рядом с мамой. Она отрывает взгляд он одежды и, посмотрев на меня, тепло улыбается. Затем привлекает своими тоненькими ручками меня к себе за подмышки, будто я все еще малышка, которую она может носить на руках, и укладывает мою голову к себе на колени. Мамин запах окружает меня как купол, и я на секунду забываюсь и представляю, что он может меня защитить. Когда я ночевала одна и скучала по маме, я нюхала ее масло с ароматом лаванды, которым она мажет руки, сколько я себя помню, и капала пару капель на подушку, чтобы было легче уснуть.

Беру мамино запястье и глубоко вдыхаю знакомый с детства аромат. Мама улыбается и второй рукой гладит меня по голове, пропуская волосы сквозь пальцы. Ее взгляд ни с чем не сравнится. Ни один мужчина не будет смотреть на тебя так, как это делает мама. С самой безграничной и искренней любовью.

– Конечно, я взволнована, – почти шепотом решаю ответить. – Но это же не поездка за границу. Пока. Надеюсь, что Росс захочет встретиться с европейскими партнерами когда-нибудь. Вот тогда я буду пищать от восторга.

Улыбка мгновенно сходит с маминого лица. Она вновь уставляется на мою одежду и размыкает губы, чтобы что-то сказать, но тут же захлопывает рот.

– Мам? Что-то случилось? – аккуратно спрашиваю я, сжав ее руку. И тут вопрос, который я не собиралась задавать, выскальзывает из моего любопытного рта: – У вас что-то произошло с Россом? Он тебя обидел?

Вся злость тут же пропадает. Никто не должен обижать мою маму, какой бы она ни была. Даже Росс. Мама ни в чем перед ним не провинилась, так что пусть засунет свою грубость себе в задницу. Я понимаю, что у него проблемы после… пролития крови, но он мог пройти пару метров и не совать свой член в мою маму или попросить кого-нибудь довести его до комнаты, в которой я ждала его несколько часов.

Вот и выяснили, на кого я злюсь на самом деле.

Мама качает головой и натянуто улыбается. Я вижу, как ее глаза тускнеют, и немного жалею, что не заставила Росса извиниться, хотя и была уверена, что он обошелся с ней грубо. Я была слишком ослеплена ревностью и видела лишь свои страдания. Но я справлюсь, всегда справлялась, а вот мама…

– Наверное, мы поспешили с помолвкой, – выдавливает она, стараясь держать лицо. – Думаю, мы не подходим друг другу.

Облегчение приятно расплывается по телу. Я рада, что мама не собирается пробовать покорить его сердце. Конечно, моя радость не совсем исходит из альтруизма, потому что я влюблена в Росса сама. Но для мамы так будет лучше, я уверена. Она слишком… чистая для него. Как бы он ни называл меня, я не такая. Особенно после убийства человека.

– И что ты планируешь делать? – продолжаю допытываться я.

Мама задумчиво поднимает взгляд к потолку, продолжая перебирать мои волосы. Ее кукольное лицо отражает клубок мыслей, который она пытает распутать. Вздернутый носик кривится, когда мам осознает, что нам придется переезжать. Опять.

– Мы уедем куда-нибудь, – сердцевидные губы расплываются в теплой улыбке. Мама притягивает меня ближе и оставляет легкий поцелуй на лбу. – Куда-нибудь в теплое место. В Джексонвилль, может быть. Хочу жить у океана. О! Лучше на Кубу. Купим какой-нибудь маленький домик и будем лежать на пляже целыми днями.

– Мы не знаем испанского, мам, – хмыкаю я. Мама неохотно соглашается. Интересно, куда бы мы могли переехать, освободившись от семьи Кинг и всех связей Джорджа? Есть у меня один вариант. – Ты никогда не думала вернуться на историческую родину?

Мама удивленно смотрит на меня и спрашивает:

– В Италию?

Киваю, и лицо мамы становится отстраненным. Мама родилась в США и никогда не была в Италии. Думаю, что в глубине души она хотела бы уехать из Штатов, потому что жизнь здесь была с ней жестока. Но что нас ждет в другом полушарии? Мы не знаем, что в Италии будет лучше.

Глаза мамы блестят. Она берет мое лицо в руки, соединяет наши лбы и с уверенностью качает головой.

– Моя луна, моя красивая доченька, – твердым голосом произносит она, – мы не из тех, кто сдается. Мы можем съездить туда, увидеть родные края, но кардинально менять всю жизнь из-за каких-то проблем? Нет. Если бороться, то до конца. Мы не можем начать новую жизнь с побега, дорогая.

Не могу не нахмуриться. Разве плохо откинуть назад все плохое, что с нами было? Переезд в Италию мог бы стать первой главой в нашей новой жизни. Никакого криминала, никаких религиозных фанатиков, пытающихся нам навредить, и никакого Росса Кинга, опасно приблизившегося к моему сердцу. Однако спорить с мамой я не стала. Мое дело – подготовить нам почву, и я это сделала. В матрас вшит конверт с поддельными документами и деньгами, якобы отложенными на учебу. Если мама передумает, то мы будем готовы.

А пока мне пора собираться.

Обнимаю маму за шею, целую ее в висок и шепотом прошу:

– Поможешь мне выбрать обувь?

– Конечно, моя луна.

***

Покрепче пристегиваю ремень безопасности, беру у стюардессы бокал шампанского и залпом выпиваю его. По статистике у людей больше шансов попасть в автокатастрофу, чем погибнуть из-за крушения самолета. Я всеми силами пытаюсь убедить себя в правильности этих данных, но паника внутри меня оказывается сильнее, чем я думала. Когда самолет начинает разгоняться для взлета, я вжимаюсь в свое кресло и зажмуриваю глаза. Джон Би сидит напротив и хихикает, как маленький мальчик. В частном самолете Росса есть удобный диванчик и отдельная спальня (спальня с большой кроватью в чертовом самолете…), где я могла бы расположиться, но там нет ремней безопасности.

– Тебе принести успокоительное, девочка? – едва сдерживая смех, предлагает Джон Би.

– Отстань, – бурчу я.

Когда самолет перестает трясти, я приоткрываю глаза и замечаю, что мой телохранитель удалился к холодильнику. Не буду его доставать, потому что перелет – единственное время, когда он может отдохнуть. В самолете же на меня никто не нападет, верно?

Из конференц-зала выходит Росс. Он делал нужные звонки насчет нашей завтрашней встречи. Сегодня тот редкий случай, когда Росс вместо костюма выбрал бежевые джинсы, белую льняную рубашку и классические высокие конверсы. Его волосы слегка растрепаны, а грудь оголена до линии пресса. В таком образе Росс похож на европейского художника, гуляющего по Парижу. Росс выглядит молодым и даже кротким. Мне не хочется совсем назвать его дьяволом.

Его глаза тут же находят меня, и Росс нежно улыбается. Мое сердце тут же предательски сжимается. Я хочу, чтобы он сел рядом и обнял. Вижу, что и ему этого хочется, но Росс уходит в спальню, прикрыв за собой дверь. По-моему, он не спал этой ночью, так что ему следует отдохнуть. Должна признаться: я беспокоюсь о его режиме. Росс слишком мало спит, но кто я такая, чтобы высказывать свое мнение ему?

Вся охрана кроме Джона Би, заботясь о моем личном пространстве, ушла в конференц-зал. Мой телохранитель зовет меня сесть рядом с ним. Когда я ложусь на диван, Джон Би подкладывает подушку к своему боку, чтобы я могла опереться на него, и приносит мне сендвич и сок. Его забота очень трогательна. Он опекает меня, словно я одна из его дочерей. Я включаю телевизор, и мы смотрим глупое ток-шоу, на которое подсели пару недель назад.

Телефон на столе вибрирует. Джон Би протягивает мне смартфон, и я замечаю его неодобрительное выражение лица, мелькнувшее лишь на мгновенье, когда он случайно видит сообщение. Без упреков беру телефон и читаю СМС от Росса:

«Знаю, что мы больше не спим вместе, но кровать большая, и ты можешь лечь со мной, Ангел. Просто сон».

Я хочу, правда. Лежать рядом с Россом, слушать, как выравнивается его дыхание, – настоящая терапия. Просто сон. Просто очередная манипуляция и попытка заставить меня изменить принятое решение.

Чувствую, что Джон Би продолжает осуждающе смотреть в мой телефон. Чего он пристал? Неужели он не одобряет? Джон Би же так благодарен Россу, так почему же сейчас из его ушей едва ли не идет пар? Быстро печатаю ответ:

«Мне и здесь хорошо, мистер Кинг. Спите без меня».

Убрав телефон, утыкаюсь взглядом в телевизор, но следить за ток-шоу следить уже не получается. Джон Би кладет руку на мое плечо и родительским укоризненным тоном начинает:

– Селена, тебе не следует…

– Не надо, – перебиваю телохранителя, подняв руку наверх. – Я сама знаю и разберусь.

– Хорошо, детка, не дуйся, – Джон Би поглаживает меня по голове.

В итоге, я все-таки засыпаю.

***

Глаза я открываю уже не в самолете. Я лежу в кровати, прикрытая простыней. Сквозь панорамные окна проскальзывает лунный свет и огни соседних домов. Поднявшись на кровати, оглядываю помещение. Все в светлых оттенках, без лишних деталей. Комната разделена декоративной стеной на две части: на спальню, как таковую, и гардеробную с сейфом. У окна стоит журнальный столик с наваленными на него документами, а на стуле висит пиджак. Кажется, это спальня Росса. Стоп, а где мы? Не особо похоже на отель. Видимо, у Росса есть недвижимость не только в Нью-Йорке, и сейчас мы в одной из его квартир.

Включаю одну из парных ламп возле кровати и встаю на мягкую кожаную подставку. Постель гигантская даже для моего роста. Оглядываю себя: я в тех же шортах и майке, что и утром, только рубашка куда-то делась. Не заметив ничьего присутствия, иду к выходу из комнаты и попадаю в длинный коридор с еще пятью дверьми. Дальше идет большой зал с книжным шкафом, гигантским диваном и тремя креслами, столом на восемь человек и кушеткой, совмещенный с кухней. Все ультрасовременно, как и в пентхаусе Росса в Нью-Йорке. Есть также лестница на второй этаж. Квартира ощутимо меньше, чем в Нью-Йорке, но все равно огромная. Самая лучшая часть этой квартиры – терраса с видом на океан, на которой расположены маленький бассейн, спасающий от жары, два шезлонга и столик.

– Выспалась, Ангел? – голос Росса эхом раздается по залу.

Резко поворачиваюсь и вижу, как он спускается по лестнице. Он в отличие от меня переоделся в свой классический костюм, пиджак от которого висит в спальне. У Росса в руках стакан с янтарной жидкостью. Рубашка полностью расстегнута, и накаченная рельефная грудь так и глядит на меня. Рот невольно наполняется слюной, а по животу разливается тепло. Мысленно оправдываю себя за возбуждение недавним пробуждением и отлепляю глаза от точеного торса Росса.

– Да, но я больше не буду спать в твоей комнате, – не очень решительно заявляю я. – Покажешь мне мою спальню?

Росс кошачьей походкой идет ко мне, и с каждым его шагом мое тело загорается все сильнее. Его губы растягиваются в язвительной ухмылке. Росс оказывается в десяти сантиметрах от меня, и я чувствую запах спиртного. Его рука бесцеремонно тянется к моей талии, но я одергиваю его.

– Прекрати, Росс, ты выпил, – шиплю я, отступая назад. – Покажи мне мою спальню.

Росс закатывает глаза и ставит стакан на стол.

– Я только что налил себе, Ангел, – говорит он и идет на кухню. Открыв холодильник, Росс достает оттуда два контейнера с едой и разогревает ее. – Садись. Тебе надо поесть. Ты проспала весь день.

Даже спорить не буду, потому что мой желудок в отличие от меня проснулся полностью. Мы едим за невинной беседой. Росс рассказывает, что на втором этаже есть домашний кинотеатр и кабинет. Потом следует длинный монолог о наших завтрашних делах, в частности о моих заданиях в первый день командировки. Судя по голосу, Росс действительно не пьян и совершенно в сознании, и это меня успокоило. Последний раз, когда он был пьян, разговаривать с ним было тяжело.

Джон Би и часть остальной охраны, не дежурящей этой ночью, как оказалось, живут в отеле напротив. Честно говоря, я немного жалею, что нахожусь не с ними. Наедине с Россом мой мозг имеет тенденцию отключаться. Помня об этом, я снова спрашиваю про выделенную для меня спальню. Росс спокойно убирает пустые контейнеры и отвечает:

– К сожалению, домработница потеряла ключи от остальных комнат, и я смог открыть только свою комнату. Я вызвал мастера, но он приедет только завтра.

Хмурюсь и спрашиваю:

– И где же мне спать?

Росс довольно ухмыляется. Ответ мне уже ясен.

– Со мной, Ангелочек, – мурлычет Росс.