– Посидишь здесь, хорошо? – Росс усаживает меня на тумбочку в ванной моего номера. – Я только попрошу охранника принести мне чистую одежду.

Отпустив его, я словно окунулась в ледяную воду. Ник и Росс окружили меня, избавляя от кошмара, что я натворила, и без них мне трудно дышать. Но я не удерживаю Росса. Я уже достаточно показала свою слабость перед ним. Росс покидает ванную, и вскоре я слышу звук закрывания электронного замка.

Свет в ванной ослепляет после темноты того переулка. Позади меня висит зеркало, но я не решаюсь в него посмотреться. Вдруг в нем отразиться убийца? Меняет ли отнятая жизнь глаза, как душу? Стал ли Росс другим после первого убийства? А Ник?

Сбрасываю пиджак Росса на пол. На моих руках остались следы от крови. От этого зрелища меня едва не выворачивает, но зато я больше не трясусь и не чувствую пальцев Сэма на себе. Мне лучше. Совсем немного, но все же лучше. Мозг начинает потихоньку приходить в себя и осознавать, что произошло. Сердце ноет от чувства вины, и я не успеваю сдержать громкий всхлип. Крепко зажмуриваю глаза от подступившей боли. Несколько маленьких слезинок скатываются по щекам, обжигая кожу. Я не должна плакать. Я же в порядке. Однако именно это я и начинаю делать, тихо шмыгая носом.

Росс как раз возвращается в номер, заходит в ванную и находит меня плачущей. Я разлепляю веки, но избегаю его взгляда. Он тяжело вздыхает, спускает меня на пол, молча стягивает липкое платье с моего тела и выкидывает его в мусорное ведро. Следом за красным куском ткани летят трусики и подвязка. Мои ноги немного дрожат и могут вот-вот перестать держать меня. Росс видит это, подхватывает меня, заносит в душ и усаживает на скамейку. Включив тропический душ, он отходит и раздевается. Теплая вода окутывает мое тело, приятно расслабляет мышцы и немного смывает запекшуюся кровь. Мельком проверяю, не пострадал ли Росс в драке, замечаю лишь один синяк размером с монету на ребре и облегченно выдыхаю. Теперь мне снова можно закрыть глаза. Я не хочу ничего видеть.

Аккуратно подставляю ладони по воду и наслаждаюсь ее теплом и мягкостью, не слушая ничего кроме шума падающих на плитку капель. Вскоре по моему плечу скользит мочалка, и в нос ударяет запах моего геля для душа с клубникой и лаймом. Росс бережно намыливает мои руки, ноги, ключицы. Он не давит на кожу, добирается до каждого участка моего тела, чтобы убрать с меня весь сегодняшний вечер. Особенно тщательно Росс натирает мои бедра, хранившие следы Ника, и грудь, к которой прикасался Сэм. Он смывал присутствие всех мужчин. Затем Росс ладонью поглаживает мое лицо, покрытое струями воды. Очистив его, мужчина принимается намыливать мои волосы и смывает пену, аккуратно пропуская пряди между пальцев.

Когда Росс заканчивает, он встает на колени передо мной. Я ощущаю его внимательный взгляд на своем лице и крепче зажмуриваюсь, борясь с желанием взглянуть на него. Мозолистые подушечки пальцев пробегаются по моей щеке, и Росс тихо произносит:

– За один этот синяк он заслуживал смерти.

Затаиваю дыхание, ожидая, что он скажет дальше. Росс опускает руку к груди и мягко поглаживает ее. В этом жесте нет ничего эротичного. Сплошная забота.

– За это прикосновение я бы заставил его сожрать собственный член, – его голос пугающе спокойный. Ни единой нотки отвращения ко мне. Росс прикасается к моему животу и говорит: – А за этот удар я бы повесил его на его же кишках.

Росс наклоняется и целует каждый палец на моих ладонях. Я никогда и подумать не могла, что он может проявлять такую нежность. Режущая боль, камнем повисшая на моем сердце, становится слабее, и я немного расслабляюсь. От Росса не ускользает это, и он придвигается ближе и оставляет едва уловимый поцелуй на моих губах.

– Прошу тебя, Ангел, посмотри на меня, – шепчет он. – Открой глаза.

Качаю головой и очень тихо говорю:

– Я боюсь.

– Меня? – удивленно спрашивает Росс.

– Нет, – снова отрицательно трясу головой. – Я боюсь того, как ты будешь смотреть на меня. Я убила человека.

– О, Ангел… – Росс подхватывает меня за зад и поднимает в воздух. Я автоматически обвиваю его талию ногами и открываю глаза. Росс одной рукой накрывает мою щеку и напоминает: – Ты же знаешь, что я убивал. Десятки раз. Из-за своей жестокости и ярости. Как я могу осуждать человека, который сделал это, чтобы защититься?

Его глаза цвета пасмурного неба следят за моим лицом в ожидании. Пытаюсь увидеть хоть малейший намек на ложь, но Росс говорит правду. Я чувствую это. Глаза щиплет от слез облегчения, и я выпускаю их наружу и припадаю головой к шее Росса. Он крепко обнимает меня. Не знаю, как долго мы стоим так, под водой, в объятиях друг друга. Оторвав взгляд от стены, замечаю, что с волос Росса стекает кровь. Не знаю, чья она, но ее надо смыть. Слегка оттолкнувшись от него, становлюсь на ноги и тянусь за шампунем. Росс вопросительно вскидывает брови.

– Я… у тебя кровь… на волосах, – неуверенно объясняю я и наливаю немного шампуня в свою ладонь. – Ее надо смыть.

– Хм, хорошо. Ты…? – голос Росса становится хриплым.

– Если позволишь.

Росс кивает. Тогда я приподнимаюсь на носочках, чтобы дотянуться до его волос, и намыливаю их шампунем. Росс прикрывает глаза, когда я тяну его под струи воды и смываю пену. Он словно наслаждается моими прикосновениями так же, как я его. Нерешительно чмокаю его в губы и беру в руки мочалку. Налив на нее гель для душа, вожу ею по мощной груди Росса, по рукам и спине, спускаюсь к бедрам и тру их. Мышцы на его теле расслаблены. Наверное, я впервые вижу его таким безмятежным. Когда вся пена стекает с него, Росс открывает глаза и шепчет:

– Спасибо.

Сейчас Росс похож на человека. Он позволяет мне увидеть свою уязвимость. От этого зрелища не могу унять трепет в груди. После испытанного страха все мои эмоции и чувства обострились. Я должна что-то сделать или сказать.

– Росс, я хотела поговорить, – слова вырываются из моего рта раньше, чем я успеваю себя одернуть. – Точнее продолжить разговор, начатый на балу.

–Ангел… – Росс качает головой. – Мне надо вернуться на бал, а это не секундное дело.

– Знаю-знаю, – тараторю я и кладу ладони на его грудь, прямо в область сердца. – Просто хотела сказать, что я все решила для себя. Маме ты никогда не ответишь взаимностью, это никак не исправить. И еще… мне дорог Ник, я что-то к нему чувствую. Мне не хочется ранить его.

Делаю паузу, чтобы сформулировать свои мысли верно. Росс от моих слов вздрагивает.

– Но это не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую к тебе, и Ник это знает, – делаю глубокий вдох и, взяв все свою решимость в руки, продолжаю: – Я не готова бороться и делать больно другим одна. Подумай, пожалуйста, хочешь ли ты быть… со мной.

– Ангел… – начинает Росс.

Но я быстро прикрываю его рот ладонью и качаю головой.

– Не надо отвечать прямо сейчас. Мне надо было тебе все это сказать, – говорю я. – Подумай, хорошо?

Росс кивает. Мы смотрим друг на друга некоторое время, затем он берет меня на руки, выключает воду и выносит меня из душевой. Прихватив полотенце, Росс усаживает меня на кровать и обтирает. На тумбе лежит чистая одежда для него и меня. Когда я собираюсь встать, чтобы одеться, Росс останавливает меня и подталкивает обратно к постели. Тихонько хихикнув, я подчиняюсь и позволяю ему натянуть на себя чистое белье, джинсы и толстовку. Закончив со мной, Росс вытирается сам и надевает новый костюм. Когда он наклоняется, я не упускаю шанс полюбоваться игрой мышц на его груди и руках. Густые темно-русые волосы почти высохли и теперь лежат в сексуальном бардаке. Россу даже нет нужды укладывать их.

– Выглядишь так, словно ничего и не произошло, – задумчиво говорю я, уперевшись локтями в постель. – Многократные тренировки?

Росс усмехается, подходит к кровати и, нависнув надо мной, впивается в мои губы. Это не тот целомудренный поцелуй, как в душе. Он почти атакует мой рот своими губами, а язык требует впустить его внутрь. Естественный аромат Росса не менее возбуждающий, чем его парфюм. Размыкаю губы, позволяя мужчине властно исследовать мой рот. Язык Росса вступает в танец с моим. Его губы словно в первый раз касаются меня. Протяжно стону, не желая прерывать поцелуй. Никогда.

Но все-таки нам приходится остановиться, потому что Росс должен вернуться на бал. Тяжело дыша, он хрипит:

– Джон Би заберет тебя через полчаса и отвезет. Я скажу Клариссе, что тебе стало плохо.

Еще раз чмокаю его в губы и отпускаю. Росс подходит к двери и, открыв ее, замирает.

– Ангел, я тоже все решил, – заявляет он, но почему-то не смотрит мне в глаза. Это плохой знак? – Поговорим после бала, ложись у меня.

Я киваю, но Росс этого уже не видит, потому что покидает мой номер.

***

Уже почти четыре часа ночи, а Росса так и нет. Лежа в его постели, в которой спала все последние дни, кручу в руках нож, спасший мою жизнь и ранивший душу. Первый час после того, как Джон Би принес мне его, я просто пялилась на него и не понимала, хочу ли я к нему вообще прикасаться. В итоге я решила, что этот нож должен быть у меня. Он нужен мне.

Может быть, стоит написать Россу? Мы почти никогда не использовали такой вид общения, потому что большую часть времени находились рядом друг с другом. Нет, это будет странно. Росс просто занят. Все-таки эта вечеринка очень важна. Мне ли этого не знать, учитывая, сколько времени я убила на ее приготовление.

Убила… хороший каламбур, да?

– Боже, мой мозг совсем сошел с ума, – протираю уставшие глаза и уставляюсь в потолок.

Желудок вдруг жалобно стонет. Когда я ела в последний раз? Поднимаюсь с кровати, высовываю голову в коридор и, внимательно осмотревшись по сторонам, иду к лестнице. Все равно Росса нет, а просто лежать мне надоело. Перекус хоть как-то отвлечет меня. Тем более, Ник проболтался мне о том, что повара сегодня испекли чиабатту. В холодильнике как раз я видела вяленые томаты и прошутто. Я наполовину итальянка, поэтому от такой вкусноты отказаться выше моих сил. Желудок в подтверждение моих мыслей издает бурчащий звук.

Дохожу до конца крыла, где живем мы с Россом и Ником, и уже собираюсь повернуть к лестнице, но мне приходиться замереть. Я надеюсь, что я просто уснула, а сейчас мне снится дурной сон. Очень-очень дурной сон.

Мои руки бессильно падают, а ноги становятся ватными. Рот открывается от удивления. Щипаю себя за бедро, чтобы понять, сплю ли я. Картина, представшая перед моими глазами, никуда не исчезает. Дурной знак, черт возьми, мне не привиделся.

Возле двери в свою спальню стоит мама. С Россом. И они целуются. Мама нежно обхватывает его плечи тоненькими изящными ручками и притягивает ближе к себе. Ее пальцы скользят по мощной мужской спине и гладят мышцы. Мама настроена серьезно: поцелуй так и кричит: «Я готова! Трахни меня!» Росс стискивает ее черные волосы в кулак, слегка оттягивая их назад, и ничуть не сопротивляется ее напористым ласкам. Мама выгибает спину, прижимаясь грудью к нему, и я могу поклясться, что слышу ее возбужденный стон.

Интересно, часто ли такие страстные поцелуи видит персонал? Зря я об этом раньше не думала. Работники Росса любят обсудить своего начальника, я сама слышала их активные пересуды. Никто бы, наверное, даже не стал сплетничать, если бы они застали эту чудную парочку вместе в такой же ситуации. Формально же мама – невеста Росса, да? Неважно, что сегодня он был со мной, целовал мои губы, заботился обо мне и признавался в чувствах ко мне.

По-моему, мама и Росс не собираются останавливаться. Возможно, они вообще хотят устроить продолжение в ее спальне. Почему бы и нет?

Разворачиваюсь и на шатающихся ногах убегаю в свою комнату. Заперев дверь, скатываюсь на пол и всхлипываю. Пока губы не начинает щипать, я и не понимаю, что плачу. Второй раз за день – перебор. Перебор… Горько усмехаюсь. Казалось бы, куда еще запутаннее и хуже? А вот есть куда, черт возьми! Как такое могло произойти? Росс уверял меня, что ничего к ней не чувствует, а потом я застаю такое! Боже, какой же ужасный день. Как я устала…

Не понимаю, что я чувствую. Зла ли я? Расстроена? Разбита? Какая из этих эмоций подходит под мое состояние?

Посидев на полу некоторое время, поднимаюсь и иду к кровати, собираясь лечь, но сразу же вспоминаю, что Росс может пробраться в мою комнату в любом случае. Если он, конечно, вспомнит, что мы хотели поговорить и поспать вместе. Хотя его поцелуй с мамой вполне красноречивый ответ на мой вопрос. Кидаю презрительный взгляд на потайную дверь и проверяю, до сих пор ли мебель прибита к полу. Когда стул не двигается с места от моего толчка, гадать больше не приходится.

– Сукин сын! – шиплю я, вытирая со щек слезы тыльной стороной ладони.

Он же был таким нежным со мной в ванной комнате. А как он… Встряхиваю головой, чтобы хоть немного откинуть от себя грустные мысли, и тут меня осеняет. Ванная! Бинго! Она закрывается только изнутри! Подхватив подушку и плед, захожу туда, защелкиваю замок и обустраиваю в ванне кровать и рядом кладу нож. Пусть Росс только попробует пробраться ко мне. Я пырну его, честное слово. Он – последний человек, которого я хочу видеть.

На удивление, засыпаю я довольно быстро, хотя перед глазами постоянно стоит поцелуй мамы и Росса.

Вроде бы ночью кто-то стучался в мою ванную и звал по имени, но я продолжила спать. Не хочу никого видеть и слышать. Я слишком устала…