– Есть такая методика слежки: одни специально мозолят глаза, а другие следят издалека, – Джон Би ходит за мной по пятам, мешая отдавать инструкции декораторам.

С досадой стону, когда вновь путаю, куда надо было поставить вазу с цветами. Останавливаюсь на месте, резко разворачиваюсь лицом к охраннику и пуляю в него злой взгляд. Джон Би сегодня выглядит чуть расслабленнее, чем обычно, и даже позволяет себе поедать орешки из пакетика передо мной. Обычно он ел лишь в пересменку, а во время работы телохранитель стоял в своей солдафонской стойке и пристально следил за мной. Устало прикрываю глаза планшетом и спрашиваю:

– Но сейчас-то зачем за мной так ходить?

Сегодня состоится вечеринка в честь открытия нового отеля сети «Спринг», принадлежащей компании братьев Кинг, и мне была поручена организация. Задание и так сложное, а Джон Би стоит над душой и мешает мне. Дело в том, что это не просто светская вечеринка, а бал-маскарад. С подготовкой мне помогает личный ассистент Ника, Луи, который ушел принимать поставку алкоголя. Я тоже буду присутствовать, поэтому приехала в отель прошлым вечером со всеми вещами и осталась на ночь, чтобы с самого утра заняться подготовкой и иметь возможность переодеться на бал.

Джон Би задумчиво закидывает в рот горстку фисташек. С таким выражением лица на его лбу появляются глубокие морщинки. Я не задумывалась, сколько именно Джону Би лет. Темная кожа и лучезарная улыбка обычно скрывают его возраст.

– Разве ты не пытаешься обдурить меня и сбежать при первой возможности? – Джон Би недоверчиво вскидывает брови. – Обычно ты так и делаешь.

Упираюсь руками в бока и надуваю губы.

– Разве за последние две недели я пыталась от тебя улизнуть? – парирую я.

Джон Би обдумывает мои слова и отрицательно качает головой. Затем его поседевшие брови сходятся на переносице, и мужчина, прищурившись, оглядывает меня с ног до головы. Не выдержав, огрызаюсь:

– Что?

Джон Би убирает свой перекус в карман пиджака и, скопировав мою позу, произносит:

– А почему ты не пыталась сбежать? Ты что-то задумала? Если да, то учти, что я уже очень стар, и мои внуки меня очень любят, а от твоего очередного выкрутаса мое сердце не выдержит!

– У тебя уже есть внуки? – искренне удивляюсь я.

Джон Би достает из внутреннего кармана три маленькие фотографии и с гордость протягивает их мне. На каждом изображении запечатлены детишки: девочка и два мальчика. У каждого из них густая копна афрокудрей и широкая улыбка.

– Такие милые! Они очень на тебя похожи, Джон Би, – умиляюсь я и обратно протягиваю ему снимки.

– Спасибо, – лицо телохранителя расплывается от счастья, когда он смотрит на своих внуков. Потом он встряхивает головой и, указав на меня пальцем, бурчит: – Не заговаривай-ка мне зубы, деточка. Неужели ты одумалась? Мистер Кинг что-то донес в твой бунтарский мозг?

При упоминании Росса мое лицо вспыхивает. Да, мистер Кинг определенно что-то донес. Все две недели мы спали вместе. После того дня, когда я прочитала его дневник, я легла у себя, но через какое-то время почувствовала, как меня уносят. Проснулась я в спальне Росса. Так было еще две ночи, и после я сама начала приходить к нему. Росс не запирал дверь, и я могла спокойно пройти в его комнату, если его не было.

«Ты… заставляешь меня что-то чувствовать, чего я не понимаю. Ты интересна мне не как сексуальное тело, а как женщина. Я знаю, как нелепо сейчас это слышать, но большего я дать не могу. Не сейчас точно».

Я поверила ему и ждала, что же будет дальше. Больше мы ни разу не говорили об этом и просто спали рядом. Ничего больше не происходило. Ладно, однажды мы поцеловались. Росс был невероятно нежен, его руки едва касались меня, словно он боялся меня. Или самого себя. Мне казалось, что он думал, что я могла убежать, если бы он зашел дальше.

Я бы не убежала. Наверное.

– Да, мы уладили некоторые наши… разногласия, – бормочу я, рукой скрывая проступивший румянец.

Вижу, как Джон Би улыбается. Надеюсь, он ничего не знает о… нас. Разворачиваюсь и иду на кухню, кинув Джону Би:

– Хватит меня преследовать, у меня много работы!

***

– Ого, выглядишь чудесно, Селена! – присвистывает Луи, заходя в мой номер. Мужчина плюхается в кресло и зевает. – Скажи, что я не один уже устал. Я бы лучше позвонил жене и лег спать.

Понимающе улыбаюсь Луи. Как я узнала, он редко покидает Лос-Анджелес и обычно работает в калифорнийском отделении. Луи не хотел и сейчас приезжать, но этот бал очень важен, поэтому ему пришлось оставить беременную жену.

– Третий босс же остался в Чикаго, чем хуже я? – продолжает ворчать он. – Ладно, не отвечай.

Усмехаюсь и задумываюсь, что ничего почти не слышала о Гидеоне. Он ни разу не приезжал в семейный особняк ни разу за время моего проживания в Хэмпстеде. Глядя через зеркало на Лу, спрашиваю:

– Почему Гидеон не приехал на бал, если он так важен?

Луи поджимает губы, словно думая, стоит ли мне объяснять. Думаю, он в курсе, что я будущая «падчерица» Росса и вполне могу сдать его за лишнюю разговорчивость.

– Гидеон не может часто покидать свой пост, – вкрадчиво произносит Луи. – В Чикаго живут итальянские коллеги, а у них… сложные характеры и переменчивые взгляды на жизнь.

Итальянские коллеги? Уж не про итальянскую мафию ли он говорит? Я думала, что с ними общается Росс. Тем более, что насколько мне известно по работе в стрип-клубе и по подслушиванию совещаний в офисе, нью-йоркский филиал имеет большее влияние, чем чикагский.

Ладно, не буду допытываться до Луи. Зачем подвергать опасности и его? Да и мне не хочется, чтобы он неправильно меня понял и сказал Россу или Нику, что я вновь пытаюсь что-то разнюхать, поэтому решаю сменить тему.

– Ты принес наши маски? – оглянувшись через плечо, спрашиваю я у мужчины.

Он кивает и показывает мне пакет из магазина театральных костюмов. Луи оставляет мою маску на столе и направляется к выходу.

– Мне надо выпить, пока не пришли боссы, – мужчина подмигивает мне. – Буду ждать тебя в зале. Еще проверю списки гостей заодно.

– Я скоро к тебе присоединюсь, – улыбаюсь я.

Луи уходит, и я доделываю свой макияж, нанеся на губы красную помаду. Я и правда отлично выгляжу. В бутике я выбрала почти первое попавшееся платье, потому что не располагала ни временем, ни силами, но ничуть не жалею. Красная атласная ткань отлично контрастирует с моими светлыми волосами, накрученными в легкую волну, и обтягивает все нужные изгибы. Облегающее платье простого кроя, с тонкими лямочками, разрезом на ноге и довольно глубоким декольте. Простоту образа я разбавила браслетами, серьгами-гвоздиками и колье-чокером из белого золота с бриллиантами, которые мне купила мама в качестве награды за успешную организацию бала. Она была уверена, что я справлюсь. Я пыталась отказаться, но мама оказалась очень настойчивой. Даже думать не хочу, сколько тысяч долларов исчезло со счета Росса. Опускаю взгляд на ноги и довольно пищу от восторга. Черные кожаные босоножки с тонкими ремешками на шпильке словно созданы для моей ноги.

Кое-какая деталь моего образа должна остаться тайной для остальных. Я купила подвязку и, спрятав ее на ноге, прикрытой платьем, спрятала туда нож-бабочку. Я давно его не носила, но после слежки за мной я тоже не хотела рисковать. Мне комфортнее осознавать, что я смогу себя защитить на мероприятии, где внимание охранников может быть рассеянным. Слишком много людей со скрытыми лицами.

Остался последний штрих – маска. Открываю коробку и восторженно выдыхаю: она прекрасна. Черное тонкое кружево с завитками украшено маленьким бесцветным камушком посредине лба. Завязываю маску лентами под волосами, беру свой планшет и клатч с телефоном и другими мелкими вещами. Я готова.

***

Вход в отель превратился в настоящую красную дорожку. Всех гостей фотографируют папарацци. Зал уже заполнился гостями. Луи контролирует работу администратора, чтобы та пускала всех людей по списку, а я слежу за официантами и их расторопностью. Думаю, не стоит им напоминать, что они обязаны быть аккуратными. Например, в противоположном от меня углу стоит Мередит Ван дер Меер в сопровождении своего мужа Маркуса Монтгомери – оба крупные бизнесмены. Если на них прольются напитки или опрокинется еда, то вряд ли официанты найдут работу даже в самом ужасном кафе. На маскарад пришли очень серьезные и влиятельные гости: сенатор Льюис, его сын бизнесмен Адам Льюис и дочь рок-звезды Кэмерон Фостер. И это только начало списка.

Джон Би любезно отошел от меня на целых семь метров и перестал мозолить мне глаза. Пока все шло, как надо. Мы с Луи поработали отлично. Зал невероятных размеров украшен цветами и россыпью ламп и подсвечников. Как и весь отель, это помещение отделано золотистыми деталями, мраморный пол начисто натерт, а фрески и барельефы довершают картину богатства, созданную здесь. Мы с Луи не стали заморачиваться с дополнительным декором. Танцпол пока пустует, оркестр исполняет спокойную мелодию, но после речи Росса музыканты заиграют громче, и все гости смогут потанцевать.

– Ты выглядишь бесподобно, дорогуша, – от неожиданного голоса, раздавшегося возле моего уха, я подпрыгиваю и резко разворачиваюсь.

Николас стоит с двумя бокалами шампанского и ухмыляется. Его волосы зачесаны назад с помощью геля. Он отлично выглядит в сером костюме в темно-синюю полоску. Нет ни галстука, ни бабочки, потому что Ник никогда не упускает шанса продемонстрировать свои грудные мышцы. «Павлин!» – думаю я, но все же улыбаюсь. Его флиртующая натура стала родной, если так можно выразиться, и не бесит. Почти. На лице Николаса красивая белая маска из плотного материала с объемными цветами из камней и бисером по краям, но этот хитрый кошачий взгляд перебивает все ее цвета.

Ник протягивает мне один из бокалов и говорит:

– Выпей со мной, дорогуша, пока большой босс не пришел и на начал толкать речь.

Я с сомнением оглядываю зал, думая о том, что я же все-таки на работе, но Николас кладет руку на мое оголенное плечо и многозначительно смотрит то на меня, то на бокал. Я все же беру его в руки. Ник довольно улыбается, передает мой планшет проходящей мимо официантке и произносит тост:

– Хочу выпить не за открытие отеля, потому что за это мы будем пить весь вечер. Хочу выпить за тебя, дорогуша, за проделанную тобой работу. Все чудесно.

– У тебя прекрасный ассистент, принцесса, – с улыбкой напоминаю я. – Мы отлично сработались.

Мы с Николасом ударяемся бокалами и отпиваем шампанское. Ник смотрит на меня с нескрываемым восхищением, что, безусловно, льстит. Последние две недели я старалась держать дистанции между нами из-за откровения Росса. Я жду. Не знаю чего, но жду. Николас знает, что мы спим вместе, но попыток пригласить меня на свидание не оставляет. Наш секс втроем внес неопределенность в наши отношения. Уж не думает ли Николас, что мы будем – какое слово сюда подходит? – встречаться втроем? Я не хочу затрагивать эту тему, потому что там все слишком запутанно.

Знаю одно: я не хочу терять ни одного из них, какими бы козлами они иногда ни были.

Мы с Николасом поворачиваемся лицом к публике, рассматривая, все ли пришли, и болтаем. Все как и всегда происходит легко и естественно. Между нами нет напряженности или неловкости, словно мы знакомы уже много лет. Ник кладет руку на мою талию, и я не возражаю, потому что не чувствую интимности в этом жесте. Николас наклоняется к моему уху и шутит о нелепых усах мужчины, стоящего возле соседнего столика. Я заливадсь смехом и шикаю на Ника:

– Прекрати! Он же может услышать!

И как раз в этот момент заходит он. Росс грациозно вплывает в зал, и все сразу замолкают. В отличие от Ника он пришел через парадный вход и привлек всеобщее внимание. Мускулистое тело Росса облачено в черный костюм и черную рубашку, за воротом которой отлично виднеются узоры моей любимой татуировки – змеи, опоясывающей шею и капающей яд в желтую лилию. У Росса много рисунков на теле: полосы, цитаты, даты, черепа, люди, оружие, растения. Когда мы спали вместе, я смогла составить в голове карту. Левая рука полностью забита рисунком из плачущих лиц и черепов, тонущих в цветных растениях, а над ним перевернутый крест в крови. На груди есть цитата на латыни: «Месть слаще самой жизни», а над ней корона. Правая рука почти не забита: на ней лишь несколько коротких цитат, дат и орлы. На спине, вдоль позвоночника, у Росса находится еще одна моя любимая татуировка – коса из двух колючих проволок с каплями крови.

При одной мысли о его татуировках по спине пробегают мурашки. Но и в одежде Росс прекрасен. Его образ простой и лаконичный. Волосы не зализаны, а наоборот слегка растрепаны, и несколько прядей падают на лоб, наполовину прикрытый серебристой атласной маской, сочетающейся с цветом глаз.

Вот только эти чудесные глаза смотрят на мою маму.

Зная, что их помолвка – фарс, пыль, пущенная в глаза людям, смотреть на то, как они вышагивают за ручку перед камерами и всеми гостями, неприятно. Голову затуманивает ревность. Я ревную того, кто мне не принадлежит, и это глупо. Осушаю бокал и хватаю у мимо проходящего официанта еще одну порцию шампанского.

Почему именно помолвка? Почему они не могли скрывать свою связь, что было бы куда логичнее? Раньше я как-то об этом не думала.

Мама выглядит волшебно в белом пышном платье с мелкими перьями по краю декольте и золотой маске с ручкой. Росс учтиво снимает ее накидку и, вручив ее официанту, целует в щеку. Как бы мне ни было ревностно это признавать, они смотрятся отлично. Мама выглядит настоящим миниатюрным ангелом рядом с громоздким Россом, который может ее закрыть в любую минуту. Но вот сделает ли он это – уже другой вопрос. Мама прижимается к Россу, держась с ним под руку, и ее лицо светится. Я знаю, что значит счастье, льющееся из нее водопадом. Мама влюбилась. Ей многого не надо.

С силой сжимаю бокал, и его ножка хрустит от моего натиска. Чувствую, как Николас рядом со мной напрягается. Мужчина забирает из моих рук чашу, ставит ее на столик и, опустив голову, целует меня в плечо, привлекая к себе внимание. Я поднимаю глаза на него, не понимая, что Ник творит на глазах всех сотрудников и гостей. Николас ловит мой взгляд. Обычно веселое лицо превращено в маску, глаза то ли печальны, то ли злы. Его эмоции заставляют меня замереть на месте. Делаю судорожный вдох, ожидая объяснений. Ник еще раз наклоняется и, запечатлев еще один мягкий поцелуй на моей шее, шепчет мне на ухо:

– Росс просто играет свою роль.

– Зачем ты мне это говоришь? – тихо спрашиваю я, прильнув к его уху.

Ник трется носом о мою щеку и горько усмехается:

– Не хочу, чтобы тебе было больно, дорогуша.

Николас отстраняется и выдавливает из себя ободряющую улыбку. Я нахожу его руку и благодарно сжимаю ее. Я понимаю, что Ник хотел мне помочь. Но сомневаюсь, что еще один человек, чьи чувства я не понимаю, может это сделать.

Росс оставляет маму и поднимается на сцену. Николас присоединяется к брату, и каждый из них произносит речь. Я тем временем старательно избегаю маму и даю поручения официантам. Братья Кинг завершают свою речь, и оркестр начинает играть громче. Я вижу, что несколько пар выходят на танцпол и кружатся в вальсе. Все богачи видимо умеют танцевать, потому что они двигаются плавно и уверенно. Мередит Ван дер Меер весело смеется над шуткой своего мужа. Они очень красивая пара и кажутся невероятно счастливыми, несмотря на разницу в возрасте в пятнадцать лет, если я не ошибаюсь. У нас с Россом – четырнадцать.

Росс приглашает маму на танец, а Николас – какую-то девушку, чьего лица я не узнаю. Оба моих кавалера пристроены. Оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Джоном Би, надевшим простую черную маску. Он внимательно следит за мной на расстоянии, и я не могу не умилиться его заботе. Телохранитель отвечает мне своей фирменной отеческой улыбкой. Указываю на него пальцем, потом на себя и изображаю вальс, предлагая Джону Би потанцевать, но тот качает головой. Состроив гримасу разочарования, я направляюсь в сторону кухни, чтобы проверить, как поживает торт и хватает ли всем закусок, но вдруг чья-то крепкая рука хватает меня.

Резко поворачиваюсь к нарушителю моего личного пространства и вижу перед собой высокого мужчину в черном костюме с бабочкой. Половину его лица закрывает ярко-зеленая маска, и я не могу судить, красив ли он, но сложен точно хорошо. Незнакомец немного выше меня, у него широкие плечи и узкая талия, как у пловца. Его нельзя назвать «качком» или «скалой», как Росса и Ника. У Кингов в роду явно были гиганты. Медно-рыжие волосы коротко пострижены и прилизаны гелем. Незнакомец мило улыбается и, отпустив мою руку, говорит:

– Прошу прощения, мисс. Вы обворожительный, и я не мог пройти мимо и не пригласить вас на танец.

Зеленые глаза внимательно смотрят на меня, а узкие губы растянуты в милую неловкую улыбку. Незнакомец нервно дергает полы своего пиджака. Он не похож на маньяка, да и оба уха у него на месте, а это уже огромный плюс. Вешаю сумочку на плечо и согласно киваю, слегка приподняв уголки губ в улыбку. Мужчина, немного расслабившись, подступает ко мне, кладет одну руку на мою талию, и мы начинаем танцевать. Я накрываю его плечо своей ладонью, держа между нами приличное расстояние. Незнакомец вдруг начинает хихикать.

– Простите, пожалуйста, – бормочет он. – Обычно я более уверенный. Я даже не представился. Меня зовут Сэм.

– Ничего страшного, – в ответ улыбаюсь я. – Вы пришли один?

Чувствую, как рука Сэма обхватывает меня увереннее. Мужчина кивает.

– Что насчет вас? – Сэм наклоняется к моему уху довольно близко, чтобы я могла услышать его. – Кто сумел оставить такую прекрасную даму в одиночестве?

Сэм умолкает и делает задумчивое лицо.

– Это было слишком банально? – спрашивает он.

– Ты точно хочешь услышать ответ? – уточняю я.

Я невольно хихикаю. Сэм усмехается, глядя прямо в мое лицо. Мы продолжаем кружить по залу, ведя невинную беседу. Сэм очень милый и веселый. Я смеюсь над его глупыми шутками, потому что я знаю, что он пытается так флиртовать, а обижать его мне не хочется. Он уделяет мне внимание и не обременяет обязанностью думать над каждым словом и над тем, что нас ждет завтра. Потому как завтра нас не ждет ничего. Такое разнообразие очень приятно.

Заканчивается третья мелодия, и я уже, честно признаться, устала. Когда я собираюсь сказать об этом Сэму, нас останавливает Росс. Его фигура возникает из ниоткуда, словно он призрак. Я вздрагиваю от его тяжелого взгляда и сразу же отстраняюсь от Сэма.

– Позволите? – слово не звучит как вопрос. Это четкий приказ, отданный Россом.

Сэм без особого энтузиазма кивает, целует мою руку и на прощание произносит:

– Обещаю, что мы еще встретимся сегодня.

Не решаюсь ничего ему ответить, чувствуя взгляд Росса. Сэм учтиво передает меня ему. Когда мои пальцы касаются ладони Росса, я чувствую заряд, пробегающий между нами. Мои глаза тут же встречаются с его внимательным взглядом. Я вижу того Росса, что ложился со мной каждую ночь в постель и прижимал к своей груди. Такого Росса я не боялась, с ним мне хотелось быть рядом. Он аккуратно, но в то же время сильно берет меня за талию. Мы подстраиваемся под ритм новой мелодии и танцуем. Никакой усталости я больше не ощущаю. Росс пальцами поглаживает мою спину, и этот жест заставляет меня прильнуть к нему.

– Ты отлично справилась, Ангел, – тихо хрипит он. – И ты такая красивая, что я чуть не врезал тому парню.

Я уже слышала сегодня похвалу, но получить ее от Росса намного приятнее. Отблагодарив его, я хочу сказать, как я рада, что ему все нравится. Однако я молчу, боясь выпалить что-нибудь лишнее. Мама слишком близко танцует с каким-то мужчиной. Опустив глаза, продолжаю двигаться в такт музыке. Росс сжимает мою талию, чтобы привлечь к себе внимание. Не решаюсь взглянуть на него.

– Что не так? Скажи мне, – умоляет Росс.

Я колеблюсь. У меня не хватает духу заговорить о нас. «Мы» слишком новые и хрупкие. Боюсь, если я спрошу Росса, то наша зарождающаяся связь треснет, как хрустальная ваза. Я не могу признаться, что я ревную к маме. Она влюблена, и мне это ненавистно. Мама красивее, ее характер проще. Она нежный цветок. Я не могу с ней соревноваться и не хочу, потому что желаю ей счастья. Я не хочу разбивать ей сердце, тем более, что я не знаю, стоит ли наша с Россом связь этого.

Как бы Николас ни хотел, мне больно.

– Ангел? – голос Росса звучит обезоруживающе нежно.

Набравшись смелости, я поднимаю глаза. Взгляд Росса так и кричит: «Откройся мне». Он сделал шаг, но он был совсем маленький и только больше все запутал. Если я открою рот, то мы окажемся в настоящей паутине. Но и молчать я больше не могу.

– Что между нами, Росс? – шепчу, чтобы ни одна живая душа нас не услышала. – Я, правда, хочу понять.

Росс напрягается. Змея на шее будто начинает его душить. Росс оглядывается по сторонам и тихо отвечает:

– Ты хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

Без раздумий киваю. Я устала. Вся эта путаница тяжелым камнем висит на моих плечах, и я хочу его скинуть.

– Я не знаю, Ангел, – признается Росс. – Я тебе говорил, что меня к тебе тянет, но…

Сердце болезненно сжимается в груди. Для меня единственное препятствие – мама. Но что тормозит Росса?

– Но…?

Росс горько усмехается и опускает голову. Волосы падают на его маску, почти закрывая глаза, которые мне так хочется видеть каждый день, каждый час, каждую минуту. Мужчина поджимает губы, обдумывая, что ему сказать. Каждая секунда ожидания утяжеляет мое тело, и движения даются все труднее.

– Между нами очень много «но», – начинает Росс. Между нами тут же вырастает непробиваемая стена.

– Например? – голос дрожит, к моему стыду.

– Например, твой возраст, – Росс тяжело вздыхает. – Ты слишком юна, Ангел. Я старше тебя на чертовых четырнадцать лет.

Он же шутит, верно? Такой глупой отмазки я не ожидала. К страху присоединяется злость, и я цежу сквозь зубы:

– Когда ты трахал меня, спал со мной в одной постели, ты не особо волновался об этом.

Росс впивается взглядом в мое лицо и рычит:

– Это другое. Ты сравниваешь гребаный секс и отношения. Не будь глупой.

Мне требуется целый круг по залу, чтобы остыть. Затем я спрашиваю:

– Что еще? Не говори, что вдруг осознал, как дерьмово это по отношению к моей влюбленной маме, потому что я знаю, что тебе плевать на ее чувства.

Росс кивает в подтверждение моим словам: о ней он совсем не беспокоится.

– Зато я беспокоюсь о тебе, – мягко говорит он. – Ты будешь винить себя, если разобьешь ей сердце.

Туше.

– Что еще? – мне мало. Я хочу, чтобы он назвал все причины.

– Ты и так под прицелом, а если нас увидят, то они поймут, как я дорожу тобой, и попытаются убить.

Резонно. Но опять же, раньше он не считал, что он не сможет защитить меня. Что поменялось?

– Что еще? – продолжаю давить я.

– Николас, – вдруг говорит Росс. Я непонимающе хмурю брови, и он, сделав несколько глубоких вдохов, объясняет: – Мой брат влюблен в тебя.

– Чушь собачья, – выпаливаю я, осмотревшись вокруг в поисках Ника. Вот он, стоит и флиртует с миловидной девушкой со стрижкой «пикси». – Он подкатывает ко всем, у кого есть сиськи.

Росс качает головой.

– Он влюблен в тебя, Ангел, – шепчет Росс. – Николас тот еще ловелас, но то, как он говорит о тебе… такое я слышал впервые. Он мой брат, пойми.

Я пытаюсь соединить воедино все моменты, что я списывала на флирт, воедино. Николас всегда оказывался рядом, когда был нужен, заботился обо мне. Его жесты и слова наполнены нежностью и… влюбленностью. От удивления воздух становится невыносимо вязким. Как я не могла заметить этого раньше?

К глазам тут же подступают слезы. Я не была готова услышать горькую правду, но поняла это только сейчас. Останавливаюсь на месте, делаю шаг от Росса и нарочито вежливо и громко говорю:

– Благодарю, мистер Кинг, я услышала все ваши замечания по поводу бала. Теперь мне пора.

Развернувшись, ухожу прочь. Мне не нужны свидетели моего падения. Добираюсь до кухни и использую служебный вход, чтобы глотнуть свежего воздуха. Спускаюсь по ступенькам и оказываюсь в узком неосвещенном переулке. Руки трясутся, и по лицу все-таки скатываются несколько маленьких слезинок. Чего я ожидала? Глупая, глупая! В моей жизни никогда не было таких даров, и я не могла влюбиться в человека, который без раздумий сделает меня своей. Да, я влюбилась в Росса. Отрицать свои чувства поздно и бессмысленно.

Тихо всхлипывая, роюсь в сумочке в поисках сигарет, но из-за пелены перед глазами и темноты клатч кажется черной дырой. Вдруг возле меня слышатся шаги, и я разворачиваюсь, готовясь увидеть одноухого преследователя. Но на ступеньке стоит Сэм. Облегченно выдыхаю и приветствую своего недавнего спутника:

– Ох, Сэм. Ты меня напугал.

Мужчина с кошачьей грацией подходит ко мне. Его рука ложится на мое предплечье и как-то слишком крепко его сжимает. Сэм больше не выглядит робким и невинным.

– Я же обещал, что мы еще встретимся сегодня, Селена, – голос ледяной. В нем сквозит обещание, которое не сулит ничего хорошего.

Сэм снимает маску. По спине тут же бежит холодок, и я осознаю две вещи. Во-первых, Сэм чертовски похож на одноухого. Во-вторых, я не называла своего имени.