Тут я не сдержалась:

– Я не могу без телефона! У меня осталась трехмесячная дочь, вы же знаете. Я должна проверять, как она и…

– Твоя дочь в порядке, – перебила Рея и подняла руку, чтобы я замолчала. – Ты должна быть здесь и сейчас на все сто процентов. Если не можешь, садись в автобус – он отъезжает через минуту.

Пару секунд я обдумывала предложение и чуть не двинулась в сторону машины. Но Рея права. С Евой все будет отлично, она с отцом и лучшей на свете няней. Зоя уверяла, что справится, и просила не беспокоиться.

Мы так и продолжали стоять перед крыльцом, пока микроавтобус, а затем Магистр Рея не скрылись из виду. Вышли помощники: Савелий, который представился как Орел, и худая высокая женщина с мальчишечьей стрижкой и раскосыми глазами, назвавшая себя Фемой. Они раздали всем одинаковые сумки и забрали наши вещи в дом.

В сумке оказались синий спортивный костюм, кроссы, кепка, зубная щетка и паста, полотенце, бутылка минеральной воды. Мы работали на солнцепеке. Август был беспощаден. Вода быстро закончилась, и я посматривала на дом в надежде, что из него вынесут еще.

Нас было восемь человек. Мы разбились на пары и поставили палатки. Это было непросто: все мы оказались горожанами, которые никогда не ходили в походы. Мужчины разобрались немного быстрее и помогали женщинам. Потом мы пошли в лес, чтобы набрать дров для костра. Подготовили место для розжига и присели на сооруженные из бревен скамейки. Время близилось к обеду, и в животе заурчало.

– Молодцы. – Отдохнувшая Рея выпорхнула из дома. – Отлично получилось. Вы, должно быть, проголодались?

Мы дружно закивали, чувствуя, как рот наполняется слюной, а желудок подпрыгивает в нетерпении.

– Сейчас помощники принесут удочки, а в лесу можно найти ягоды и грибы. Разделитесь на группы. После ужина будут собрание и посвящение.

Она удалилась так быстро, что мы ничего не успели сообразить. Значит, поедим не скоро, дошло наконец до уставшего мозга. Мужчины взяли удочки и пошли к реке, а женщины с корзинками отправились в лес.

Жаренная на костре рыба показалась самым вкусным ужином в жизни, если учесть, что рыбу я вообще-то не люблю. Рея пришла к нам, когда с едой было покончено, осталось лишь несколько ягод черники и брусники. Мы сидели полукругом на пнях, Магистр возле костра произносила речь.

Утолив голод и пригревшись у огня, я почувствовала умиротворение. Хотелось развалиться на травке и смотреть в небо, но нужно было сосредоточиться на словах Реи, чтобы ничего не упустить.

– Теперь будет посвящение, – закончила она и посмотрела на появившихся помощников.

Они несли подносы с металлическими кубками для вина, стилизованными под средневековье и обвитыми замысловатыми узорами.

– Оставляем прошлое, – в который раз напомнила Магистр, – и знакомимся заново. Называем свое имя, опустошаем кубок и идем в новую жизнь. Рея. – Она продемонстрировала ритуал.

Я сидела с краю и оказалась следующей.

– Эми… Эми, – повторила уже громко и уверенно.

Если честно, совсем забыла, что нужно придумать новое имя, и начала говорить привычное. Да и имя Эмилия мне всегда нравилось. Звучит ласково, нежно, так что расставаться с ним не хотелось. На секунду испугалась, что Рея рассердится, раз имя осталось почти неизменным, но она ничего не сказала. Фема подошла с подносом. Я взяла тяжелый кубок, удивившись, как легко эта хрупкая, тоненькая женщина держала сразу пять. Сделала глоток и закашлялась. Горло, а затем и стенки пищевода, и желудок обожгло так, что навернулись слезы.

– До дна, – улыбнулась Рея.

Я сделала глубокие вдох и выдох. Зажмурила глаза и быстрыми глотками опустошила кубок. Вкус не разобрала: казалось, глотаю чистый огонь. Голова закружилась, я посмотрела на костер и поразилась, насколько ярко он горел. Причудливые языки пламени танцевали, кружились и летали, играя разными красками. Я никогда не видела столько оттенков сразу. Ван Гог бы позавидовал красоте этого импрессионистского огня, потому что повторить на бумаге такое невозможно. Люди еще не придумали столько красок.

– Ник, – донесся до меня голос соседа, который тоже решил не заморачиваться, сократив имя Николай.

– Конь. – Следующим выпил обжигающий напиток Иван Коновалов, высокий, как скала, и широкий, как медведь, парень с добрыми наивными глазами.

При взгляде на его светлое, какое-то даже детское лицо хотелось его обнять, как плюшевую игрушку, и защитить от сурового мира.

– Скай. – В низком женском голосе я узнала Маргариту.

– Лея. – А это, кажется, голос Марты.

Остальных я не слышала, улетев от реальности. Я так и не смогла оторвать взгляд от костра. Вокруг совсем стемнело, и я видела лишь огонь и дрова. Ярко-рыжий насыщенный цвет желтел и светлел, переходя в змейки сероватого дыма, тянущегося к небу.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ

Тихие, отдаленные удары раздавались громче с каждым БУМ. Загипнотизированная костром, я не могла понять, откуда идет этот ритмичный звук. Казалось, он шел изнутри, словно мои органы стучали в барабаны. Наконец я разобралась, что звук идет снаружи – от бонго, на котором играл Орел. Я погрузилась в ритм и обнаружила, что танцую вместе со всеми. Мы водили хоровод, стучали в такт ногами, поднимали руки к небу, кружились. Мир, огромный и необъятный, сузился в этот момент до круга танцующих людей. Я не различала лиц: они то сливались в одно пятно, то мелькали разноцветными мазками абстрактных форм и линий. Я перестала понимать и контролировать время и пространство, да и себя. Словно я сама приняла непонятную форму, став одной из картин Пикассо…

13

Несколько часов Анна плутала по улицам ночной Москвы. Как будто если куда-то двигаться, жизнь имеет цель, а если остановиться – всё пропало. Вскоре глаза начали слипаться. Встречные машины, светофоры и знаки сливались. Чтоб не попасть в аварию, Анна припарковалась у первого попавшегося здания, где оказался бар. Зашла, огляделась. Заведение было полупустым, лишь компания из трех пьяных мужиков о чем-то спорила в углу, да еще один тип сидел у барной стойки.

Анна взглянула на бармена, но не знала, что заказать. Она редко пила: не любила терять ясный ум. Предпочитала держать полный контроль над своим телом и ситуацией. Хотя контроль над своей семейной жизнью она все-таки упустила. Женщина долго разглядывала экзотические названия коктейлей и красивые – игристых вин, но попросила кофе. Даже если на минуту и захотелось выпить, то припаркованный автомобиль остановил. Никогда она не сядет за руль даже после одного глотка спиртного.

Компания мужчин шумела, но Анна старалась не обращать внимания. Она пила черный кофе и поглядывала на часы. Думала о том, уехал ли Герман. Видеть его не было никакого желания. Пусть проваливает к своей блондинистой пассии.

– Кого-то ждете? – Мужчина, сидевший в другом конце бара, подсел к Анне.

Она мотнула головой.

– Может, лучше вина или пива?

Он махнул бармену, но Анна снова молча отказалась.

– Кофе ночью вредно, – не унимался незваный собеседник, – потом не заснешь. Давай угощу?

– Нет, спасибо.

– О, так ты умеешь говорить! Я – Артур.

– До свидания, Артур.

Анна выскочила из бара, но сесть в автомобиль не успела. Мужчина выбежал следом и вцепился сзади, пытаясь оттащить в подворотню. Она почувствовала его дыхание на своей шее, сердце застучало, а кровь закипела. Он больно сжимал ее накачанными руками и тянул в темноту. Анна собралась с силами и ловко выскользнула змеей из лап наглеца. Отпрыгнув, схватила мужчину за руки, завела их за спину и повалила его на землю. Он ударился лицом об асфальт и начал просить пощады.

– Иди домой, Артур, – Анна продолжала прижимать нападавшего к земле, – и больше никогда не трогай одиноких женщин, а то оставшуюся жизнь проведешь в гнилой камере.

Резко отпустила широкие запястья и села в свою машину, оглушительно хлопнув дверью.

Герман ушел. Забрал половину вещей из шкафа, зубную щетку, любимые коллекционные шахматы, которые расставлял в выходной день, погрузившись в книги с партиями знаменитых игроков.

Анна бродила по квартире, не находя места. В комнате дочки прозвенел будильник. Послышался шорох. Вскоре Лиза появилась на кухне.

– Где папа? – Она с удивлением смотрела на пустой стол. Анна не успела ответить, когда Лиза добавила: – Ладно, в школе поем.

– Подожди. – Женщина взяла дочку за руку, но та вырвалась, словно ее обожгли.

– Не трогай меня!

– Лиза, послушай, мне жаль, что так получилось. Пожалуйста, прости. Давай проведем выходные вместе? Чем бы ты хотела заняться?

– С тобой – ничем. Мы с папой начали собирать пазл на две тысячи штук, так что нам есть чем заняться.

– Не уверена, что он тебе поможет.

– Почему?

– Он… – Анна замялась, не зная, как преподнести новость. Хотя дочь и так ее ненавидит, хуже быть не может. – Папа поживет в другом месте.

– Что? В смысле? – Лиза округлила глаза. – Вы разводитесь?

– Нет. Не знаю. Наверное.

– Что ты наделала? – закричала девочка.

– Ничего, просто мы…

– Ты все портишь! – Дочь заплакала и убежала в свою комнату.

Анна упала на стул. Не было сил стоять, думать, рыдать. Она чувствовала себя ничем. Опустошенной, брошенной, ненужной, забытой на чердаке старой игрушкой. Жизнь потеряла смысл, окрасив всё вокруг черным цветом. Анна забыла, где находится и что делает. Занавес опустился, погрузив мир в безнадежную тьму.

20 августа 2020 года

На второй день проснулась от оглушающего свиста. С трудом открыв глаза, обнаружила, что нахожусь в палатке. Рядом потягивалась Маргарита, которую теперь нужно называть Скай. На удивление чувствовала себя отлично: голова не болела, не тошнило. Может, хотелось бы еще поспать, но в целом всё не так плохо. Решила, что странные танцы под бонго мне приснились, потому что, как оказалась в палатке, совсем не помнила.

Мы выглянули на улицу и увидели Рею в спортивном костюме.

– Утро начинается с зарядки, – бодро прокричала она и снова подула в свисток. Позади нее стояли Орел и Фема. – Побежали.

Она рванула через поле к реке, помощники – за ней. Мы побежали следом, на ходу прогоняя остатки сна. По берегу под лучами утреннего солнца мы бегали около часа. Вначале я восприняла пробежку с радостью: в здоровом теле здоровый дух, верно же? Раньше я занималась йогой и бегала по утрам почти каждый день. До первой беременности.

Но после пятнадцати минут силы начали иссякать. В боку кололо, в глазах помутнело, дыхание совсем сбилось. Мы громко дышали, но продолжали следовать за Магистром. Я не хотела отставать от остальных и бежала, точнее, почти шла, из последних сил. Казалось, только мне одной так сложно, остальные легко трусят под улыбки веселого солнышка. Я не слышала пение птиц и легкий плеск реки, мимо которой мы бежали, да и видела уже с трудом. Еще чуть-чуть и упаду лицом в землю.

Наконец, сделав большой круг по лесной тропинке, мы вернулись к палаткам. Я опустилась на колени, с трудом хватая воздух. Помощники принесли воды. Старалась пить маленькими глотками, но во рту так пересохло, что сразу выпила всю бутылку.

После пяти минут отдыха Рея объявила:

– Теперь утренняя йога.

Я застонала. Про себя. Вслух никто не высказывал недовольства, но потом я узнала, что все еле выдержали часовую пробежку и мечтали лишь о прохладном душе и освежающем лимонаде. Полчаса мы дышали животом и напрягали мышцы, а в голове у меня билась одна-единственная мысль: как я хочу есть.

– Молодцы! – Рея завершила тренировку и наконец-то разрешила нам отдохнуть. – Вчера у нас состоялось посвящение, теперь будем готовиться к Празднику Души, который станет окончанием нашего двухнедельного путешествия. – Она сделала привычную паузу. – На празднике посвященным открывается Истина. Это шанс обратиться к себе настоящему, взглянуть на мир в новом свете и, возможно, увидеть другие миры. Конечно, постичь сакральное знание могут лишь те, кто прошел все испытания. Сейчас это я и мои помощники, Орел и Фема. В предстоящие дни некоторые из вас пройдут испытания, другие пока останутся зрителями и будут пробовать в следующем году, но участие в Празднике примут все. И каждый вынесет из него что-то свое.

Рея прошла вдоль нашей шеренги, давая время обдумать озвученную информацию.

Утро искрило теплом, птицы пели так громко, словно сидели у меня на плече целой стаей.

– Сейчас у вас полчаса привести себя в порядок, и за работу! У нас много дел. – Магистр по обыкновению хлопнула в ладоши и удалилась в прекрасном настроении.

Оказалось, что мыться мы должны в реке. Душ и другие удобства нам недоступны, чтобы мы могли соединиться с природой, прочувствовать и впустить ее в себя. После купания нам дали завтрак: кусочек черного хлеба с маслом и стакан молока. Я чуть не расплакалась, когда это увидела, а желудок завязался в узел.

Подготовка к Празднику Души заключалась в посте и тяжелом труде, поэтому все дни мы завтракали хлебом и ужинали рыбой, овощами и ягодами. В какой-то момент я поняла, что думаю только о еде. Мечтаю, как приеду домой и съем все, что найду в холодильнике, как схожу в любимый ресторан и закажу пасту. И никакой рыбы, только мясо. Еще лучше – бургер или шаурму.

Но в целом я чувствовала себя неплохо, больше волновалась за Скай. Она радовалась новой диете, но насколько это для нее полезно? Она же только начала выздоравливать. Похоже, я чего-то не понимаю. Как-то попыталась спросить об этом у Реи, но Магистр обвинила меня в недоверии и пригрозила выгнать, если еще хоть раз засомневаюсь в ней. Наверное, она знает, что делает, да и Скай не жалуется.

Мы заняты целыми днями. Физический труд – самый простой путь к себе настоящему, говорит Рея. Мы косим огромное поле, собираем и рубим дрова, добываем и готовим ужин, ухаживаем за животными в хлеве. Да, оказалось, в пристройке дома живут свиньи, коровы, овцы, а поодаль находится маленькая конюшня с двумя лошадьми. Их каждый день выгуливает Рея – скачет по берегу реки с утра на одной, а вечером – на другой. Нам же нужно чистить за животными, кормить их, мыть.