– Они не развелись?

– Нет, официально женаты.

– Когда это случилось?

– Шесть лет назад. После этого Петрова прошла курсы по психологии и открыла свою практику. Через год создала группу поддержки, потом и театр.

– Я смотрю, консультации ее недешевы.

– Точно, умело рубит бабло. – Зотов усмехнулся.

Морозова погрузилась в отчет, чтобы самостоятельно изучить каждую деталь и ничего не упустить.

– Я пойду в группу, – заявила она, – попытаюсь войти в доверие и выяснить что-нибудь изнутри.

– Это может быть опасно, – задумчиво проговорил Зотов. – Всё это подозрительно звучит. Помнишь, как тот парень бросался словом «секта», а девушка казалась напуганной. Сумасшедшие сектанты умеют промывать мозги.

– Отлично, соберу улики. Всё запишу.

– А как объяснишь Петровой свое появление?

Морозова оставила повисший в воздухе вопрос без ответа, и Зотов начал вспоминать истории, которые где-то прочитал или слышал, о том, как люди попадают в секты, но следователь перебила:

– Хочу еще раз поговорить с мужем Мышковой. Может, он наконец расскажет, что его жена делала в секте.

1 августа 2020 года

Вчера был ужасный день. Я так расстроилась, что не могла даже писать. Всю ночь просидела у кроватки Евы: возвращаться в спальню не хотелось. Когда сквозь плотную занавеску пролезли первые утренние лучи, мои глаза все же закрылись, голова упала на грудь. Я еще не успела глубоко заснуть, как услышала требовательный плач Евы. Пока кормила и укладывала ее, дом наполнили громкие раздраженные шаги. Марк хлопнул дверью, и почти уснувшая Ева вздрогнула и снова заплакала.

Сейчас она спит, а мне надо описать вчерашние события. Если буду держать это в голове, сойду с ума.

Я решила, что непременно поеду на тренинг. Это мой шанс обрести себя и цель в жизни. Получить поддержку и единомышленников. Только сейчас понимаю, как мне этого не хватало всю мою жизнь. Вроде бы всегда было много друзей (или так казалось). Но разве кто-то из них знает настоящую меня? Нет. Я всегда играла определенную роль. Для родителей – послушной дочери, для одноклассников – отличницы и тусовщицы (да, успевала и учиться, и в клубах танцевать), для друзей – веселой хохотушки, поддерживающей самый скучный разговор. И только когда Камилла умерла, перестала притворяться. Сил быть идеальной для всех не осталось. Я быстро стала никому не нужна. Подруги пару раз спросили, как я, но у них находились дела поважнее, чем утешать несостоявшуюся мать в депрессии: званые вечера и салоны красоты, сплетни и лайки.

Людмила – первый человек, кто выслушал меня. С кем мне не нужно притворяться, подстраиваться. Думать заранее, что сказать. Так же и в группе. Я смеюсь или плачу, танцую или лежу только потому, что мне так хочется и я так чувствую. Искренне, без фальши и притворства.

Поэтому так важно поехать и не потерять связь с группой. Это я попыталась объяснить Марку, когда он приехал с работы. Показала буклет. Он рассмеялся, а потом разозлился:

– Ты совсем с ума сошла? – Чем дольше он говорил, тем яростнее звучал его голос. – Ты не видишь, что это какая-то долбаная секта? Нет, ты только посмотри: «Медитации и занятия для подготовки к испытаниям, которые позволяют открыть себя с новой стороны. Заглянуть в потусторонний мир и выйти обновленным. Познать Тайну и обрести наивысшее богатство – Знание». Что за бред?

– Почему сразу бред? – Я терялась под его грозным взглядом.

– С каких пор ты интересуешься такой херней? И за эту чушь еще и тысячу долларов платить?

– Дело в деньгах? Ты же так много работаешь, чтобы мы ни в чем не нуждались. – Я процитировала его слова, чем окончательно вывела из себя.

– Конечно нет! Мне плевать, как ты тратишь деньги, но я не понимаю, зачем тебе вступать в секту фанатиков?

– Откуда ты взял это слово – «секта»? Это группа поддержки. Наш руководитель – дипломированный психолог.

– Психологу, который затирает про какие-то тайные знания и испытания, я бы точно не доверял.

– Почему ты так категоричен и даже не пытаешься понять? Давай я тебе дам книгу, почитай, там все подроб…

– Не буду читать чушь. Дел больше нет. – Он прошелся по комнате, выглянул в окно. – Я против этих тренингов. Они точно не стоят того, чтобы оставлять Еву на две недели одну.

– Не одну! А с родным отцом и любимой няней. Как ты не понимаешь, что для меня это важно? – Я не сдержалась и расплакалась. Говорить сквозь рыдания стало тяжело. – Людмила – единственная меня поддерживает. Может, только благодаря ей Ева жива!

Как только слова вылетели, я сразу пожалела, что жизнь нельзя отмотать назад, как видео на телефоне. Удалить и перезаписать.

– Что это значит? – холодно спросил Марк, подняв брови.

Я рассказала мужу о защите, установленной Людмилой. Марк назвал меня дурой.

– Как можно быть такой доверчивой идиоткой? Ты не понимаешь, что она просто тянет из тебя деньги? Защита гребаная, которую никак не отследишь и не проверишь. Какие гарантии она тебе дала?

– Никаких, но ведь работает.

– Ну конечно. – Он закатил глаза, а потом театрально закрыл лицо рукой. – Поверить не могу, что ты в это ввязалась. Да перестань уже плакать! – Марк снова повысил голос, отчего мои слезы полились сильнее.

Я сжалась в комок и громко рыдала, поэтому не слышала, что еще он говорил и когда вышел из комнаты. Успокоившись, ощутила невыносимую тишину. Прошлась по пустому дому. Выглянув в окно, обнаружила, что машины Марка нет. Из детской донесся плач. Я зашла к Еве и не выходила из ее комнаты до утра.

Больше всего меня злит и обижает, что он даже не пытается понять. Как можно быть таким узколобым? Неужели нельзя допустить мысль, что, кроме того, во что верит он, есть и другие мнения, достойные уважения? Мне кажется, он никогда не воспринимал меня как личность. С ним я тоже не была честной. Но теперь больше никогда и ни перед кем не буду притворяться.

12

Анна не могла сосредоточиться: мысли разлетались как стая голубей. Она корила себя за несобранность, но ничего не могла поделать. Вместо расследования думала о Германе и его предательстве. Вся эта ситуация казалась абсурдной, словно из параллельной реальности, а не из ее стабильной и предсказуемой жизни.

За окном стемнело, кабинет погрузился в сумрак. Морозова сидела без света, разглядывая тени на полу и стенах. Она слышала, как прощались и расходились коллеги. Офис затих.

Нельзя прятаться вечно. Анна тяжело вздохнула и встала со стула. Он прорезал безмолвие недовольным скрипом. По дороге домой подбирала слова и готовила речь, прекрасно осознавая, что на деле всё забудется и точно пойдет не по плану. Странно, но в квартире никого не оказалось. Анна села на диван в гостиной, снова не позаботившись о свете. Постаралась придумать, что будет говорить завтра в группе. Как объяснить случайное знакомство с Маргаритой и войти в доверие? Задача представлялась невыполнимой, и Морозова решила поступить как обычно: действовать по обстоятельствам.

Прошло около часа, прежде чем раздался звук отпирающейся двери, а за ним – голоса мужа и дочери.

– Все равно не понимаю, как она могла! – Слова Лизы искрили обидой. Было слышно, как она раздраженно швыряет вещи на пол. – Для меня это важно.

– Не расстраивайся, – утешал Герман, – уверен, она не специально. Ты же знаешь, какая у нее сложная работа.

– Работа-работа, как будто, кроме нее, ничего другого в жизни нет.

Яркий свет ударил Анне в глаза. Она сморщилась и прикрыла лицо рукой.

– О, ты дома. Чего в темноте? – удивился Герман.

Анна не успела ответить, как Лиза закричала:

– Почему ты не пришла? Я так готовилась к этим соревнованиям и хотела, чтобы вы с папой видели! Между прочим, заняла первое место. – Она продемонстрировала золотую медаль на шее.

Только сейчас Анна поняла, о чем говорили Герман с Лизой утром. «Не забудь, в 18:00 начало».

Она забыла. Забыла, как дочь несколько месяцев готовилась и переживала, как сто раз за день напоминала, как это важно, ведь на соревнованиях будут смотреть гимнасток для сборной. Всё забыла.

– Прости, дорогая, – с горечью проговорила Анна, – мне так жаль, что я все пропустила. Расскажи во всех подробностях, как прошло?

– Надо было прийти и самой увидеть! Тебе неинтересна моя жизнь? Ну и отлично. Я тоже тебя видеть не хочу. – Дочка с гневом хлопнула дверью.

От резкого удара Анна вздрогнула, как от пощечины.

– Неужели ты и правда не могла подъехать? Она так расстроилась, когда не увидела тебя. – Герман с укором посмотрел на жену.

Анна задрожала от злости.

– От тебя выслушивать обвинения я точно не собираюсь! – Она вскочила, не в силах спокойно сидеть.

– Что? – не понял Герман.

– Не строй из себя идеального. Твои грехи похуже моих. – Анна бросилась в спальню и замерла у окна.

Герман подошел к ней, не понимая, о чем она говорит. Попытался обнять жену сзади, но та развернулась и ударила его по щеке. Герман отпрянул, приложив ладонь к пульсирующему лицу и вытаращив глаза.

– Я всё знаю. – Взгляд затуманили слезы. Губы дрожали. – Видела вчера, как вы выходили из ресторана.

Герман опустил руки и взгляд. Плечи сгорбились, тело будто обмякло. Он стал похож на провинившегося первоклассника. Анна снова отвернулась к окну. Темный пейзаж сливался в одно мокрое пятно. «Размазня, наивная дурочка! – проносилось в ее голове. – Всегда была выше любовных драм, в школе смеялась над девчонками, которые вечно убивались по парням, а теперь и сама льешь слезы из-за мужчины. Словно малолетка какая-то».

Герман так и стоял посреди комнаты, не издавая ни звука.

– Не хочу ничего знать. – Смахнув слезы, Анна постаралась придать голосу обычную твердость. – Просто собери вещи и уходи. Надеюсь, когда я вернусь, тебя здесь не будет.

Она проскочила мимо Германа, стараясь не смотреть на него, и выбежала на улицу. Сев в машину, рванула, не зная куда и зачем. Полная луна ярко светила в лобовое стекло. Мимо проносились такие же потерянные машины и одинокие фонарные столбы. «Не плачь, только не плачь».

19 августа 2020 года

Ой, что здесь происходит, сумасшествие какое-то! Мне нельзя об этом писать, и если Магистр узнает… даже думать не хочу.

Но я обязана изложить события, иначе совсем запутаюсь, что реальность, а что нет.

Итак, тренинг.

Нас привезли на хутор «Дубок». Более двухсот километров от Москвы на микроавтобусе мимо городов и деревень, турбаз и дач. Долго ехали по лесной дороге, и я совсем потеряла ориентиры. Остановились перед самодельным шлагбаумом. Водитель вышел и поднял его, затем вернулся и заехал внутрь.

Вначале я испугалась. Глухомань, рядом ни души, ни домика, ни звука. Куда бежать в случае опасности? Но потом себя успокоила. Какая опасность? Мы сюда приехали как раз за тишиной.

На территории стоял двухэтажный деревянный дом, позади виднелась пристройка, похожая на хлев или конюшню. Вокруг дома – широкое зеленое поле, окруженное лесом. До меня донесся запах воды, и я поняла, что где-то поблизости река. Щебетание птиц и стрекот насекомых быстро успокоили сердце. Легкий ветерок играл с моим каре, бросая волосы в глаза и рот, а я улыбалась жаркому солнцу, предвкушая две недели гармонии и познания, как обещала Людмила.

Мы стояли перед автобусом с сумками и тихо переговаривались. Отворилась дверь, и на пороге показалась Людмила. Она была одета в белое льняное платье, больше похожее на ночнушку. Талия перевязана веревочным поясом пшеничного цвета. Голову украшал венок из полевых цветов, придавая суровому взгляду материнскую нежность. Она, улыбаясь, медленно спустилась по лестнице и, не дойдя до конца, торжественно заговорила:

– Добро пожаловать в новую жизнь! – Выдержала долгую паузу и продолжила: – У каждого из вас своя причина быть здесь. Каждый пережил то, что чуть не сломило. Вы не могли вдохнуть, не знали, как вставать с постели по утрам, для чего жить. Но сегодня у вас появится цель. Я стану вашим проводником. Покажу, на что вы способны и какой может стать жизнь, когда знаешь Истину. – Прошла две последние ступеньки и встала на расстоянии вытянутой руки. – Но есть правила, которые вы должны соблюдать. Вступить в новую жизнь можно, лишь попрощавшись со старой. Прошлое – это балласт, который нас сдерживает, не дает развиваться и расти. Представьте, если бы все те силы, которые вы тратите на сожаления и воспоминания, вы вложили бы в сегодняшний день, в дело, которое приносит пользу. Это первая ступень вашего развития и первая истина, которую вы должны осознать. Забудь прошлое. Живи сегодня.

Она осмотрела нас, заглянув каждому в глаза на несколько долгих секунд.

Мы молчали, боясь даже дышать. Мое сердце учащенно стучало в предвкушении чудес и прозрения.

– С прошлым нас связывает, в первую очередь, имя. Поэтому самое время придумать себе новое. Это ваша жизнь, и вам решать, как вас будут называть. Ко мне с этой секунды обращайтесь не иначе как Магистр Рея. Я стану вашей наставницей, проводницей, матерью. – Людмила – точнее, Магистр Рея – прошла вдоль нас туда-обратно, давая время переварить услышанное. – Думаю, это и так понятно, но я повторюсь. Никто не должен знать о том, что здесь происходит. Если я узнаю, что вы кому-то рассказали, вас ждет изгнание и штраф. – Помолчав пару минут, Рея хлопнула в ладони и сменила суровый тон на деловой: – Первое, что вы должны сделать сегодня, это разбить лагерь. Вы будете ночевать в палатках. – Она указала на зеленое поле, где я заметила снаряжение. – Вещи, которые вы привезли, оставьте здесь. Они вам не понадобятся.

По моей коже пробежал холодок, хотя до этого я вспотела от палящего солнца. Я так тщательно собирала чемодан. Как обойтись без сменной одежды, зубной щетки, расчески? А главное, без дневника?

– Мы дадим вам все необходимое. А если что-то понадобится, обращайтесь к помощникам. – Магистр собралась было уйти, но обернулась: – И самое главное: эти четырнадцать дней вы проведете без мобильных телефонов.