Кроме этого, мы убираем дом, в котором живут Рея и помощники. В нем всегда должен быть идеальный порядок. Каждое утро помощники распределяют между нами обязанности на день, и я молюсь, чтобы мне достался поход в лес или уборка дома, но только не хлев! Меня тошнит от запаха, к которому я никак не привыкну, а скот вызывает отвращение и страх.

После ужина всем раздают кубки с напитками. Мы слушаем речи Реи, танцуем у костра. Всё напоминает шаманский ритуал, но в этот момент нет ничего важнее. Существую только я и большой, необъятный мир. Я лишь песчинка в нем, крохотная, но важная деталь сложной конструкции. С каждой минутой, проведенной здесь, я все больше погружаюсь в себя и раскрываю новые горизонты своей души. Жду, когда Магистр позовет на испытание. Уверена, после этого стану ближе к ответам на загадки Вселенной и найду истинное предназначение.

14

Зотов направлялся в комнату для допросов, гадая, куда пропала Морозова. Вчера она не явилась в отдел, на телефонные звонки не отвечала. Ни начальство, ни коллеги не знали, что с ней. Накануне следователь планировала посетить групповой сеанс той подозрительной секты, и это тревожило Данила. Почему она не вышла на работу и почему молчит? Что там произошло?

Сейчас ему предстояло провести самостоятельный допрос впервые в жизни. «А потом, – решил он, – съезжу к Петровой и всё узнаю». Принимать собственные решения было страшно.

Когда Данил еще учился, мечтая, как будет ловить преступников и распутывать сложные дела, Морозова уже стала живой легендой, несмотря на молодой возраст. С самого начала карьеры раскрывала преступления быстрее седовласого начальника и всего за несколько лет заняла его место. Ею восхищались, но работать с ней не хотели. Она была одиночкой: никого не слушала, ни с кем не считалась. Намеренно, а может, и неосознанно ставила себя выше других. Никому не удавалось заглянуть ей в голову. Своими мыслями она с командой не делилась, решения не обсуждала. Так что всегда выходила героиней, а ее подчиненные – кучкой глупых неудачников. Многие удивлялись, что она жена и мать: такую женщину рядом с собой не вынес бы ни один нормальный мужчина. Слишком независима и заносчива.

Зотов мечтал учиться у лучшей. Он с детства бредил детективами, смотрел «Криминальную Россию» и сериалы про ментов. Читал зарубежные триллеры и боевики. Представлял себя героем, который спасает невинных и наказывает злодеев.

Окончив университет, по распределению получил место в участке рядом с домом. Никаких интересных дел: кражи телефонов и самокатов, домашнее насилие, пьяные драки. Но Зотов старался в любой ситуации чему-нибудь научиться. Наблюдал за более опытными коллегами, читал специальную литературу и не переставал следить за Морозовой. А недавно Данила перевели в участок, где работал его кумир. Молодой опер сразу ухватился за шанс и вызвался добровольцем в ее команду. Его предупреждали, что это не лучшая идея. Предлагали место в отделе по борьбе с наркотиками, но Зотов был настроен решительно: только Морозова сможет его обучить, только в ее команде он станет лучшим.

Смерть Эмилии Мышковой и пропажа девочки стали их вторым общим делом. В первом они нашли убийцу трех человек. Выяснилось, что мужчина в нетрезвом состоянии нанес смертельный удар своему другу. Запаниковал и убил еще двух, как ему показалось, свидетелей, а на деле просто прохожих, неудачно очутившихся на его пути. Преступник не был профессионалом, оставил много улик, так что найти убийцу не составило труда.

В этот раз всё было по-другому: никаких зацепок, лишь неясные гипотезы. Зотов мечтал, что найдет ключик к разгадке и зарекомендует себя талантливым профессионалом, но пока никаких успехов не достиг.

Может, сейчас его шанс? Нужно разговорить Мышкова и добыть неопровержимые улики. Морозова будет им гордиться! Данил вспомнил и о родителях. Вздохнул. Они не поддержали выбор сына. Отец, кардиохирург, не сомневался, что наследник пойдет по его стопам, а мать, верная жена и заботливая домохозяйка, во всем полагалась на мужа. Когда Данил отказался от медицинского, общение с родителями постепенно сошло на нет. Сейчас он звонил им лишь по праздникам, и разговор не занимал больше пары минут.

Натянув маску уверенности, Зотов открыл дверь и сел напротив Мышкова.

21 августа 2020 года

Пора рассказать, откуда у меня дневник и как я получила возможность писать, ведь я все еще на тренинге.

На четвертый день убирала хлев. Со мной были Ник и Скай. Меня тошнило от запаха, а несчастные животные вызывали приступ паники хрюканьем и блеянием. Ник помогал мне с уборкой помета, а Скай, занимаясь сеном, поддерживала разговорами ни о чем. Вдруг появилась Фема и сказала, что Рея ждет меня. Я испугалась: что сделала не так? Провинилась? Меня выгонят?

Но Ник успокоил:

– И я вчера был у Магистра. – Он поднялся с колен, к которым прилипли сено и грязь. – Для каждого предусмотрена одна личная встреча.

– Поторапливайся, – бросила Фема, направляясь к выходу, – Магистр Рея не любит ждать.

Тогда я впервые зашла в дом. Мне еще не выпадала уборка, только лес или хлев. Комнаты были украшены яркими коврами и антиквариатом, всё вокруг блестело шиком и чистотой. Кабинет Реи находился на втором этаже в просторной светлой комнате. Было странно видеть ее в лучах солнца: в московском кабинете всегда стоял полумрак. Однако, несмотря на яркий свет, Магистру удавалось сохранить таинственность и темное очарование. Ее внимательный взгляд заставлял меня замирать и молча трепетать.

– Спасибо, что пришла. – Она вежливо указала мне на стул напротив. – Расскажи, какие впечатления после первых дней? Может быть, у тебя есть вопросы или пожелания?

Ее мягкий, заботливый тон немного сбил с толку. Последние дни она была резка с нами, говорила довольно жестко и только по делу, никаких нежностей. А сейчас вернулась та Людмила, к которой я пришла на консультацию год назад.

– Рада возможности быть здесь, – начала я. В голове всё спуталось, и я толком не знала, что сказать. – Разве что немного волнуюсь за дочку, – неуверенно произнесла и осеклась. Вдруг Рея разозлится? Она в первый день ясно дала понять, что таким разговорам тут не место.

– Понимаю, – к моему удивлению, мягко ответила Магистр, склонив набок голову. – Я ожидала, что ты об этом скажешь. – Открыв ящик стола, она достала мой телефон: – Позвони родным. Ровно пять минут, и больше мы не будем возвращаться к этой теме.

Я радостно схватила телефон и набрала Марка. Рея даже вышла из кабинета. Муж вначале накинулся на меня: «Почему не звонила и не отвечала? Где пропала? Мы собирались звонить в полицию!» Я успокоила его и попросила рассказать про Еву. Как она, чему новому научилась? Сильно ли плачет, справляется ли он? Зоя приходит?

Время пролетело неуловимой бабочкой. Я только услышала знакомое кряхтение Евы во сне, как отворилась дверь. Мне пришлось попрощаться, хотя сердце рвалось из груди: хотелось спрятать телефон и сбежать. На меня нахлынули безысходность и чернота. Страх, что с Евой что-то случится, пока меня нет. Она перестанет дышать во сне. Ее продует. Она завернется в одеяло и задохнется. Выпадет из кроватки. Марк или Зоя забудут ее покормить, и она умрет от голода.

– Все хорошо, дорогая, – шелковый голос Реи вернул меня в реальность, – выпей, и станет легче. – Она протянула кубок, из которых мы пили лишь по вечерам.

Я сделала осторожный глоток, зажмурившись, но там оказалась простая вода.

– Теперь перейдем к делу.

Я думала, цель разговора была дать мне возможность узнать, что с Евой все в порядке. За несколько секунд молчания успела перебрать все возможные варианты, в чем я провинилась и как это исправить.

– Как ты знаешь, мы готовимся к Празднику. Ты еще не готова к испытаниям, поэтому пока можешь лишь наблюдать. Для того чтобы сделать шаг вперед, ты должна ответить на один вопрос. Я тебе его уже задавала. В чем твое призвание?

Я много думала об этом и в последние дни убедилась в ответе, поэтому уверенно сказала:

– Писать. Я вспомнила, что в детстве сочиняла рассказы и стихи. И даже мечтала, что однажды издам свою книгу. Я пока не знаю о чем, но мне определенно хочется писать, особенно сейчас: чувствую какую-то невероятную энергию. Вдохновение.

– Это прекрасно. – Рея довольно улыбнулась. А я обрадовалась, что ей понравился мой ответ. – Знаешь, Эми, у меня давно крутится в голове одна мысль. И, возможно, именно ты мне поможешь.

Магистр рассказала, что много думала о том, как до большего количества людей донести свои идеи и ценности. И поняла, что лучший способ через искусство. Но просто написать книгу или картину – это не то. Надо чтобы все участвовали как единое целое, сообщество единомышленников, где каждый бы внес частицу своей души. Поэтому она решила создать театр. Поставить спектакль, в котором будут участвовать все ее ученики. А мне предстоит написать сценарий.

Я испугалась. И пожалела, что заикнулась про писательство. Я же не профессионал и имела в виду лишь свой дневник. Как писать сценарии, без понятия. Но Рея заверила, что я справлюсь. Первое задание – написать сценарий для Праздника. Расписать роль каждого участника, чтобы все знали, что от них требуется. И если все пройдет хорошо, то мы переработаем сценарий и поставим настоящий спектакль на большой сцене, с костюмами и декорациями, а выручку с билетов отдадим нуждающимся.

Решающим аргументом, чтобы согласиться, стало обещание Реи выделить мне кабинет на пару часов в день. Значит, гораздо меньше времени проведу в вонючем хлеву.

Так что теперь я успеваю не только писать сценарий, но и понемногу вести дневник. Ура!

15

– Я вам уже всё рассказал. – Мышков, нахмурившись, сложил руки на груди.

– Не всё. Про «Кубок Истины» не говорили.

Марк, собиравшийся что-то возразить, тут же закрыл рот. Взгляд его забегал по столу, а тело напряглось.

Зотов сразу заметил перемену и понял, что не ошибся. Он не был уверен, что бывший муж убитой что-то знает, и пошел ва-банк:

– Расскажите всё, что вам известно про эту группу.

Мужчина разомкнул руки. Они дрожали.

– Эмилия пошла к психологу после смерти нашей новорожденной дочери. Вначале это были просто сеансы психологической помощи, потом она начала посещать групповые встречи. Казалось, ей лучше. Но постепенно всё это стало похоже на какую-то секту.

– Что именно?

– Разговоры про поиск себя и истины, испытания какие-то. Чушь. Она отправилась на выездной тренинг на две недели, оставив трехмесячную дочь. Не знаю, что там происходило – у нее забрали телефон, – но вернулась она совсем другой. Какой-то перевозбужденной, гиперактивной… Эмилия была жизнерадостной, веселой девушкой, но смерть Камиллы ее сломила, она замкнулась, стала безэмоциональной, что ли. Даже после рождения Евы подолгу сидела молча, погруженная в свои мысли. Ничем не интересовалась. А после этого тренинга словно не могла долго находиться на одном месте: бегала по дому, бралась то за одно, то за другое. В одну минуту смеялась, в другую уже плакала. Потом еще начался театр.

– Знаете, где проходил выездной тренинг? Есть адрес? – Зотов чуть наклонился вперед и щелкнул ручкой.

– Нет, это было давно, да я и тогда не запомнил адрес. Где-то в Подмосковье.

– Почему не рассказали нам про группу?

– Вы не знаете, что это за люди. – Мышков потер лоб, разглаживая морщины. Собравшись, медленно продолжил: – После премьеры их спектакля мы поссорились. Я сказал, что это полный бред и чтоб она бросала секту. На меня все знакомые уже косились, не понимая, что происходит с женой. Я пытался с ней говорить, хотел вытащить ее. С каждым днем они становились всё безумнее. Постоянные собрания в любое время суток: жена могла посреди ночи сорваться на встречу. – Он прикрыл глаза и покачал головой. – Я просил ее уйти, предлагал вместе уехать, но она не желала ничего слышать. Совсем отдалилась. Однажды я почувствовал, что за мной следят. Что кто-то следует по пятам и смотрит в затылок, куда бы я ни шел: на улице, в магазине, даже в собственной машине. Казалось, я схожу с ума. Потом началось мелкое хулиганство. Разрисовывали машину похабщиной, пока я работал в офисе или ездил по встречам, а мне потом к клиенту не подъехать! На почту стали приходить анонимные угрозы.

– Какого рода?

– Расправа, пожелания смерти в стиле шестиклассников из «Доты». Как-то в офис на мое имя заказали огромную посылку из секс-шопа. В общем, настолько глупые и низкие приемы, что и говорить стыдно. Вначале думал, конкуренты, хоть это так тупо. Потом пришло письмо: если хочешь, чтобы все закончилось, разведись с Эмилией и оставь ее в покое. Тогда я и понял, что это фанатики мне жизнь поганят.

– У вас осталось письмо?

– Нет, я всё удалил.

– И что же вы сделали после письма? Развелись с женой?

– Нет, я пошел к этой Людмиле. Магистру, как они ее называют. Приехал в офис требовать, чтобы она оставила нас в покое. Но я не знал, на что она способна. Прежде чем я успел что-то сказать, она протянула мне толстую папку. Там была вся моя жизнь. И личная, и деловая. Вся подноготная. – Мужчина замялся, не зная, как продолжить. Облизав сухие губы, попросил воды.

– Значит, она вас шантажировала? – продолжил допрос Зотов, когда Мышков выпил стакан залпом.

– Они действительно следили за каждым моим шагом. Может, частного детектива наняли, не знаю. И покопались в прошлом. Там у меня… – Он вздохнул и цокнул. – В общем, было одно мутное дело в начале карьеры. Если об этом узнают, вся фирма полетит к… Сотни людей останутся без работы. Людмила грозилась, что всё расскажет и я закончу без гроша в кармане. А с Эмилией у нас и так давно не ладилось. Развод, наверное, был неизбежен. Я честно пытался ей помочь, но ничего не мог сделать…

Зотов обдумывал услышанное и собирался задать новый вопрос, как вдруг Мышков продолжил:

– Это не всё. – Он снова облизал губы и съежился. – После того как подал заявление о пропаже Эмилии и Евы, на меня напали. Подстерегли возле гостиницы, схватили и оттащили в переулок, где жестоко избили. Лицо не трогали, только живот. Профессиональная работа. – Марк усмехнулся. – Два крупных парня в капюшонах, но я сразу понял, что это – сектанты. Одного я точно видел тогда у Людмилы. Пока корчился на земле от боли, они сбежали, бросив на земле записку. Отдышавшись, я прочитал: «Никому ни слова, или Ева умрет».