– Всё в порядке? – В ее сознание ворвался беспокойный голос. – Вам нужна помощь?

Только сейчас Анна поняла, что плакала. Из-за мутной пелены она не различала, кто стоял перед ней. Быстрыми резкими движениями вытерла глаза. На нее с участием глядела девушка, за которой Морозова следила последние полчаса.

– Да, всё хорошо, – хрипло выдавила Анна.

– Может быть, кофе? – Девушка протянула стаканчик. – Я не пила, – улыбнулась, – сейчас куплю еще.

Анна не поняла, как в руках оказался бумажный стакан. Она сделала глоток и поморщилась. Давно не пила столько сахара. За сиропами и молоком совсем не чувствовался вкус горького напитка.

Девушка вернулась через минуту:

– У вас что-то случилось? Такое лицо, словно призрака увидели.

– Можно сказать и так. – Анна нервно усмехнулась. – Призрака счастливой семейной жизни.

– Ой! – Девушка понимающе вздохнула. – Если хотите с кем-то поговорить, я хороший слушатель.

– Ну что вы! У молодой красивой девушки наверняка есть более интересные дела.

– Вовсе нет. Я собиралась прогуляться по парку. Можете присоединиться.

– Спасибо. Наверное, компания не помешает.

Собравшись, Морозова решила, что это шанс разговорить девочку и узнать что-то про группу и Петрову. Они зашагали по улице в сторону парка, и Анна стала рассказывать о трудностях брака и каково это – чувствовать себя преданной. Солнце дарило тепло и свет, но не могло рассеять черноту в ее сердце. Она не слышала, как щебечут птицы, смеются пробегающие мимо дети и проносятся автомобили. Невозможно было поверить, что мир продолжал жить, когда ее жизнь разбилась вдребезги.

10 июля 2020 года

Ева кричит так требовательно и громко, что я рада собственному дому. В обычной квартире в многоэтажке соседи бы точно нас возненавидели, а может, и социальные службы натравили. Дочь проявляет характер с первых дней. Она знает, чего хочет и как это получить.

Два месяца после родов. Я – молодая мама. Неужели могу наконец это произнести? Я – мама. И мой ребенок жив.

Сразу решила, что назову дочку Евой. Она подарила мне вторую жизнь.

Беременность прошла спокойно. Я снова не жаловалась и старалась насладиться этим чудесным временем. Гинеколог установила тщательный контроль и настаивала на посещении каждые две недели. Роды прошли в частной клинике под надзором выбранных заранее врачей и акушерок.

С психологом мы продолжали сеансы раз в неделю. Она помогла мне справиться с тревогой, прогнать тучи страхов и поверить в счастливое будущее. За неделю до родов сообщила, что пора обновить защиту. Я тут же перечислила деньги и поехала в клинику, окрыленная, без малейшего страха.

Монахи, ангелы или Бог уберегли нас. Мы выписались на третий день, здоровые и счастливые. Одинокая детская ожила и заиграла солнечными зайчиками.

Ева много плачет. Но я радуюсь каждому крику среди ночи: жива. Плач – единственный доступный ей способ общения, и я принимаю его. Как только беру на руки и обнимаю, она успокаивается. Улыбается. Я готова всю жизнь смотреть на эти пухленькие щечки, сомкнутые глазки, твердые кулачки крохотной ручки. Моя. Родная.

Даже когда Ева спит в своей кроватке, я не могу заснуть. Ложусь рядом с Марком, но тело и разум пронзает паника. В ушах гудит, сердце больно рвется наружу. На ватных ногах плетусь в детскую, наклоняюсь к кроватке и слушаю. Дышит. Жива.

За ночь брожу туда-сюда пять-шесть раз, а днем чувствую себя зомби. Спасаюсь кофе, но его много нельзя из-за лактации. Ева кушает часто и жадно. Иногда ощущаю себя дойной коровой. Периодически сцеживаю молоко. Если требуется оставить Еву с няней или Марком, в морозилке всегда найдется пакетик, который нужно только разогреть.

Наняла няню, чтобы не отказываться от сеансов психолога. Без нее я не справлюсь. Утону в страхах, умноженных на недосып и гормоны. Я счастлива, когда Ева улыбается и прижимается ко мне. Несчастна, когда она плачет. Паникую, когда спит больше двух часов подряд. Только Людмила помогает не сорваться и нести свою ношу.

9

Они гуляли уже полчаса. Вдруг девушка, которую звали Маргарита, о чем-то задумалась. Глаза забегали, дыхание сбилось: она то набирала воздух, готовясь что-то сказать, то тяжело выпускала его.

Морозова тоже замолчала, искоса наблюдая за спутницей. Наконец Маргарита решилась:

– Сложно представить, что вы сейчас испытываете. Может быть, вам нужна помощь? – Она достала из кармана сумочки визитку и несколько секунд разглядывала ее, словно видя впервые. Затем протянула Морозовой: – Я знаю одну группу поддержки. Вам стоит прийти.

– Что за группа? – Следователь заинтересованно посмотрела на карточку.

– Ее ведет психолог. Мы обсуждаем наши проблемы, слушаем друг друга и поддерживаем. Без осуждения и непрошеных советов. А еще делаем разные упражнения, практики, слушаем музыку.

– Может, именно это мне сейчас и нужно, – задумчиво проговорила Морозова, продолжая изучать визитку.

– Ах да, у нас еще свой театр, – объяснила Маргарита, так как в контактах было два адреса: психологической группы поддержки и театра независимых актеров. – Вот по этому адресу приходите, следующее занятие в четверг.

Морозова посмотрела на Маргариту, но та отвела взгляд.

– Мне пора. – Девушка проверила телефон. – Надеюсь, увидимся. Постарайтесь не зацикливаться на муже – позаботьтесь о себе, – добавила она на прощание.

Морозова посмотрела ей вслед, положив визитку в карман, где уже лежала точно такая же. Следователь раздумывала, что делать дальше. Отправиться в группу? Но как объяснить это Петровой, не вызвав подозрений? Постараться вновь выйти на Маргариту, случайно встретившись на улице? Это тоже будет выглядеть странно. Ответы не появлялись, а мысли возвращались к Герману.

Они познакомились на одном из первых дел Анны. Она недавно окончила учебу и работала помощником следователя. Вместе с начальником приехала на место происшествия – жилой дом, возле подъезда которого лежал застреленный мужчина. Тут же на месте выяснили, что мужчина – ограбленный инкассатор, только что забравший деньги из магазинчика в доме. Нужно было опросить жильцов, чтобы составить портрет подозреваемого, и следователь предложил Морозовой разделиться. Она впервые сама допрашивала свидетелей и очень гордилась собой. Одним из жильцов оказался Герман. Анна задала все стандартные вопросы, но никак не могла попрощаться. Они смущенно улыбались друг другу, не зная, что сказать. Наконец девушка взяла себя в руки.

– Вот мой номер. Позвоните, если что-нибудь еще вспомните. Что угодно, любая информация важна. Звоните, – с нажимом произнесла она последнее слово и поспешила развернуться, звоня в другую квартиру. Она чувствовала, как раскраснелись щеки, и корила себя за настойчивость.

Герман позвонил на следующий день. Анна не заставила его придумывать повод: сама назначила встречу в кафе. Через два месяца они поженились.

15 июля 2020 года

Сегодня пишу, сидя на веранде уютного ресторанчика недалеко от дома. Только из парикмахерской. Вернула любимое каре, которое радовало до первых родов, а потом отросло. Наслаждаюсь тишиной и одиночеством. Пью холодный латте и глазею по сторонам. Только став мамой, начинаешь ценить такие мелочи: возможность просто сидеть и ничего не делать. Но мысли быстро утекают не в то русло.

Марк отстранился. Думала, рождение ребенка вернет гармонию в наши отношения, но, похоже, потухший огонь уже не разжечь.

Муж уходит рано, пока я сплю или укладываю Еву после утреннего кормления. По-моему, он даже не завтракает. Быстро собирается и исчезает до позднего вечера. Мы с Евой целый день одни. Если мне нужно по делам или на прием к Людмиле, я звоню няне. Зоя Николаевна – энергичная пенсионерка, пышная и мягкая, пахнет домашней едой. Обожает Еву, как родную внучку. И малышка отвечает взаимностью. Иногда Зоя приходит, даже когда я дома, чтобы дать мне пару часов отдыха. Живет недалеко и готова помочь в любое время дня. Для Зои это не столько способ заработать, скорее, возможность развеяться и пообщаться с нами. Особенно с Евой.

По выходным Марк запирается в кабинете или придумывает дела вне дома. То срочно вызывают в офис, то ужин у важного клиента, то нужно отвезти машину в сервис на целый день. Еще появились командировки. Раньше его никуда не отправляли, а теперь по нескольку раз в месяц уезжает.

Я почти смирилась с отсутствием внимания, но переживаю за Еву. Почему он и ее игнорирует? Почему не хочет смотреть, как она растет? Обнимать ее, целовать пухлые щечки, любоваться светло-голубыми, как летнее небо, глазами? Конечно, иногда он играет с ней и даже пару раз оставался без меня и няни, но это исключение.

Людмила говорит прямо, что я должна уйти от него. Он не ценит меня, а только мешает моему развитию. Скинув его как балласт, я смогу взлететь до небес и познать истину. Она уверена, что у Марка крайне негативная энергетика и он плохо влияет на мое самочувствие.

Но я не хочу уходить. Пусть наш брак – лишь видимость, но всё равно я знаю, что могу положиться на него. Он не оставит меня в беде, он содержит нас с Евой. Я чувствую себя в безопасности. Хоть и нелюбимой.

Людмила пригласила на групповые сеансы. Оказывается, она давно проводит общие тренинги для пациентов. Предложила и мне. Я сразу же согласилась: жутко не хватает общения.

После рождения Евы я стала оживать. Всё так же вспоминаю Камиллу каждый день, представляю, как она была бы рада сестричке. Воображаю их вместе, солнечных и веселых. Но этому не суждено сбыться, поэтому стараюсь сосредоточиться на Еве. Ей нужна здоровая и счастливая мама, поэтому делаю всё, что в моих силах. Изображаю счастье и сама всем сердцем пытаюсь в него поверить.

Иногда становится почти хорошо, и тогда думаю, что было бы здорово куда-то выходить, общаться с людьми, чем-то занимать свободное время. Но возобновлять прежние связи не хочу. Мне больше не интересно, кто с кем спит и насколько дорогие бриллианты в ушах у «подруги».

Конечно, групповая терапия – это не вечеринка с друзьями, но всё равно общение и разнообразие. Так что на первую встречу ехала в приподнятом настроении. Не знала, чего ожидать, поэтому просто отпустила все мысли. Ева осталась с Зоей, накормленная и сонная, так что о ней я могла не волноваться.

Группа собралась в конференц-зале офисного, высокого, как Эверест, здания. Стулья расставлены кругом, кроме этого мебели почти никакой, лишь крохотный диванчик у стены. Жалюзи завешены, повсюду свечи, как у Людмилы в кабинете. Кроме меня было пять человек. Войдя в зал, я немного смутилась и занервничала. Неуклюже поздоровалась с незнакомцами и заняла свободный стул, чуть не сев мимо. Минут десять сохранялось полное молчание. Ни единого звука, ни шороха. Казалось, я слышу, как другие сглатывают слюну, она стекает по пищеводу и падает в желудок.

Резко отворилась дверь. Вошли мужчина с козлиной бородкой, который всегда встречал меня в кабинете Людмилы (позднее я узнала, что его зовут Савелий, он ее главный помощник), и сама Людмила. Она была одета в ярко-голубой спортивный костюм, отчего глаза казались еще темнее и пронизывали до костей. Руки привычно украшены перстнями, а короткие ногти выкрашены в черный цвет.

– Сегодня у нас новенькая – Эмилия. – Людмила встала в центре и, говоря, поворачивалась вокруг своей оси, чтобы одарить взглядом каждого. – Поэтому расскажу о наших правилах. Я создала группу, в которой любой может почувствовать себя своим. Мы не осуждаем, но поддерживаем. Важное условие: всё, что происходит на сеансах, остается здесь. Вы не имеете права никому рассказывать о членах группы, их проблемах, обо мне или моих способах терапии.

Она выдержала долгую паузу, как будто давая несогласным шанс высказаться или уйти.

Никто не шевельнулся.

– Правило «здесь и сейчас». Во время сеанса вы должны участвовать на сто процентов, физически и мысленно. Вся ваша энергия должна сосредоточиться на происходящем, иначе ничего не выйдет. И третье правило: регулярность. Чтобы достичь цели, нужно трудиться постоянно.

Людмила посмотрела прямо мне в глаза, так что по коже побежали мурашки. Стало страшно и холодно. На секунду создалось впечатление, что она видит меня насквозь. Читает каждую глупую, неосознанную мысль.

– Хорошо. – Она отвернулась и хлопнула в ладоши. – Нам надо настроиться и раскрепоститься, для этого сделаем упражнение. Отодвиньте стулья к стене и лягте на пол.

Я подумала, что ослышалась. Лечь на пол? Наверное, не так поняла. Как можно лечь на грязный пол, по которому только что ходили в уличной обуви, без какой-то подстилки или хотя бы коврика для йоги?

Оттащила стул и посмотрела на других. Люди реально ложились как есть, в чистой одежде. Только Людмила осталась стоять. Я осторожно легла на спину, ощутив холод, разлившийся от головы по позвоночнику до самых ступней. Лопатки больно упирались в непривычно твердую поверхность.

– Найдите удобную позу и закройте глаза, – мягко заговорила Людмила.

Я опустила веки. Голос психолога тек, словно мед: сладкий, глубокий, нежный. Я погрузилась в него, как в теплую ванну. Выныривать не хотелось.

– Сделайте глубокий вдох. Шумный выдох. Еще один вдох. Расслабьтесь. Ощутите свое тело. Изучите его. Почувствуйте левую ступню. Затем правую. – Каждое предложение сопровождалось паузами. Людмила перечислила все части тела, затем перешла на органы. – Сосредоточьтесь. Прочувствуйте, как кровь течет по артериям к тканям, наполняя их кислородом.

Я почти заснула. Или впала в транс, не знаю. Я словно стала клеточкой, путешествующей по организму. Видела свои органы, ткани и другие клетки.

После этого Людмила подняла нас, сонных и расслабленных, но сесть на стулья не позволила. Предстояло новое задание. Она разделила нас на пары. Моим партнером стала совсем девочка, Маргарита, на вид не больше пятнадцати лет. Тонкая, как фанерка, бледная, с потухшим взглядом. Казалось, каждый шаг давался ей с трудом, и я переживала, сможет ли она выполнить упражнение? Одной из нас нужно было двигаться, а другой в точности повторять за партнером.