Мы написали общее письмо Магистру, где объяснили, что выходим из группы. Сменили номера телефонов. Наверное, нам следовало уехать из города или даже страны, потому что так просто от нее не уйти. Первую неделю казалось, что всё прекрасно. С Эмилией мы не виделись. Налаживали свои жизни. Я спала до обеда, не боясь пропустить сообщение и разозлить Рею. Сидела в телефоне или смотрела сериалы. Начала читать книгу, просто дурацкий подростковый роман, а не тщательно отобранную и одобренную Магистром эзотерическую литературу. Делала всё, что захочется. Странное было чувство. И казалось, что это всё не по-настоящему. Что вот-вот ворвутся помощники и утащат меня на собрание, где убедят, что без Реи и группы я ничтожество.

Спустя две недели я нашла в почтовом ящике письмо с угрозами. Сразу поняла, что от группы. Слышала эти фразы, оскорбления много раз и узнала стиль. Каждый день появлялись новые записки, а один раз открыла дверь, а на пороге… мертвая кошка. – Последние слова Маргарита выдавила шепотом. В глазах блеснули слезы. Девушка перевела дыхание, но тут же заставила себя продолжить: – Бедная кошка! Она-то в чем виновата? Потом мы встретились с Эмилией. Она рассказала, что весь ее подъезд исписали красной краской: «Эмилия – шлюха». На дверях, стенах, в лифте. Она вооружилась ведром и тряпкой, но краска оказалась настолько едкой, что до сих пор не все отмылось. Какая глупость называть Эмилию так! Она же мама, к тому же всегда скромная, сдержанная. Кажется, она была потрясена этим, потому что голос ее дрожал. Записки с угрозами она тоже находила в почтовом ящике или прямо перед дверью квартиры. Эмилия боялась за дочку.

Еще один момент… Ну вы наверняка знаете, что Магистр нам подмешивала в коктейли… запрещенку. – Маргарита смутилась, тщательно подбирая слово. – Не знаю точно, что там, мы никогда это не обсуждали вслух, но, оказавшись дома, я впервые в жизни ощутила ломку. Меня буквально ломало, трясло, тошнило. Словами не передать. Добавьте к этому кошмару травлю, и вы поймете, что у нас не было выбора. Мы должны были вернуться, как бы нам это ни претило.

По возвращении нас ждало собрание из моих кошмаров. Нас заставили прийти ночью на мостовую, поставили на колени в середине круга. Вначале мы час выслушивали Рею, какие мы предательницы, низкие существа, порочные, испорченные. Эгоистичные стервы, не заслуживающие прощения. Ущербные, гнилые. Потом каждый по кругу должен был сказать о нас что-то плохое и бросить камнем. Только через боль и унижение можно очиститься и замолить грехи, причитала Рея. Это было в марте, холодном и сером. Потом постепенно все вернулось в прежнее русло: групповые занятия, театр, помощь новичкам, подготовка к летнему тренингу.

Я видела, что Эмилия изменилась. Она словно погасла, как бенгальский огонек. Осталась лишь сухая, сгоревшая палочка, такая хрупкая, что стоит дотронуться, и она сломается, станет пеплом. Выполняла поручения на автомате, почти не разговаривала. Плыла по течению, как призрак, без эмоций. Сама я за эти месяцы снизила дозировку: при любом случае выливала коктейли. В итоге даже приноровилась, и уже месяц я чиста. – Последнее она произнесла не без гордости.

– Если всё так, как вы говорите, – Морозова сощурила глаза, неотрывно глядя на Маргариту, – почему вы пригласили меня в группу? Вы же понимали, насколько она деструктивна.

– Всё очень сложно. – Девушка вздохнула и сжала руки. – Чтобы перейти на более высокий уровень и приблизиться к роли помощников, нужно не только пройти испытания, но и зарекомендовать себя. А лучший способ – это привести новеньких. Рея ведет подсчет, кто и сколько людей привел и убедил остаться. Чем лучше результат, тем добрее она относится и тем выше шанс стать помощником. Я после побега была на ужасном счету, так что приходилось как-то реабилитироваться. Последние месяцы были… тяжелыми.

Маргарита погрузилась в себя, и Морозова спросила про Эмилию, чтобы вернуть разговор в нужное русло.

– Всё произошло на летнем тренинге. На третий день Магистр объявила, что Эми завтра пройдет первое испытание. Не знаю, почему она так решила. Эми так сильно хотела этого в прошлые годы, но сейчас это ее не интересовало. Она лишь молча кивнула. Обычно к испытанию готовятся всю неделю или хотя бы несколько дней. Магистр рассказывает, как всё пройдет, чего ожидать и как реагировать. Я тоже проходила, и Рея долго со мной беседовала и готовила. Эми же просто заперли в гробу и оставили одну со своими кошмарами. Минут десять было тихо, затем она начала кричать и стучать по дереву. Магистр запретила нам подходить к палатке. Сказала, она должна справиться сама. Крики становились всё истошнее и страшнее, я закрывала уши руками, но это не помогало. Рея приказала всем заниматься своими делами и не обращать внимания. Эми кричала час или дольше, время слилось в одно шумное пятно. Вдруг послышался хруст, потом я поняла, что Эми пробила дерево ножом, с которым все испытуемые ложатся в гроб. Не могу даже представить ее состояние, но она вылезла и кинулась из палатки, наткнулась прямо на Магистра. Замахнулась ножом. Я видела сцену издалека, но была уверена: Эми убьет ее. Ею двигали безумие и гнев. Должно быть, накопленные, глубоко спрятанные чувства наконец вырвались. Но руку перехватила Фема. Она выбила нож и кинула Эми на землю. Вместе с Орлом они успокоили ее. А затем последовало наказание.

– Что произошло дальше? – нетерпеливо спросил Зотов.

Маргарита молчала. Морозова смотрела на нее с сочувствием, давая время собраться. Принесла стакан воды и легонько дотронулась до плеча девушки.

Та вздрогнула, словно очнулась от сна. Громко выдохнула и продолжила:

– Настолько разъяренной Магистра я еще не видела. Все ее гневные выпады до этого были лишь цветочками. Она собрала нас в круг, приказала помощникам взять у всех кровь. Это было привычной практикой для обрядов и испытаний. Мы молча подчинились. Эми сидела в середине, снова потеряв интерес к происходящему, словно впала в транс. Рея продолжала извергать проклятия и угрозы. Ушла в дом. Затем вернулась, когда приготовления были закончены. Взяла кастрюлю с зелено-бордовым коктейлем. Протянула Эми и приказала:

– Пей.

Та сделала несколько глотков.

– Пей! – заорала Рея, и обреченная снова поднесла тяжелую тару к губам. – До дна, живо!

Мы молча отводили взгляд, дочка Эми, сидевшая рядом со мной и наблюдавшая за бледной мамой, плакала.

Сцена длилась бесконечно долго. Костер начал затухать, и ответственный за огонь добавил дров. Ждали, пока несчастная допьет коктейль. На половине ее затошнило.

– Пей, сука, а то твоя дочка сдохнет! – Рея схватила ревущую девочку и приставила нож к тоненькому горлу.

Эми принялась заглатывать жидкость. Давилась, кашляла, плакала. Продолжала пить.

Лезвие прижималось к нежной коже, еще чуть-чуть – и пойдет кровь.

Ева уже не орала, только в ужасе шептала:

– Не надо, мама.

Эми продолжала пить.

25 февраля 2023 года

Еще никогда я не чувствовала себя таким ничтожеством.

Счет опустел. Я не могу ни внести общий взнос, ни оплатить тренинги.

Панически думала, где достать деньги. Вспоминала и обдумывала слова Магистра. Она не раз повторяла, что я никчемная и сама не могу заработать. Всегда кто-то платил за меня: сначала родители, потом муж. Я даже никогда не просила, мне просто давали, и всё. Я и не знала, как это унизительно – просить и какой беспомощной себя чувствуешь, когда цифра баланса близится к нулю.

– Достань деньги или убирайся, – заявила в очередной раз Рея.

Я нашла один сайт. Зарегистрировала профиль, добавила лучшие фотографии – из тех, когда была счастливой замужней женщиной, в мехах и золоте. Нажала «отправить» и стала ждать. Недолго. Договорились встретиться с Вячеславом вечером в люксовом номере «Космоса».

Еву оставила с няней. Надела лучшее белье и платье в обтяжку. Брызнула на кожу и волосы каплю духов. Похоже, последнюю. Замазала круги под глазами. Нанесла тушь. Накрасила губы красным и долго смотрела на себя, не узнавая. Не помню, когда последний раз пользовалась помадой. Или надевала платье. Впервые за долгое время подумала, что я ничего. Даже красивая. Улыбнулась. Но быстро опустила уголки губ, вспомнив, куда и зачем собираюсь.

На последние деньги взяла такси. Зашла в фойе гостиницы, затем в лифт. Сердце кричало, чтобы я вернулась домой. Неужели сделаю это? Дверцы разъехались с характерным звуком, от которого вздрогнула. Смотрела на пустой узкий коридор, замерев. Можно просто подождать, пока лифт закроется, нажать первый этаж, поймать такси… на которое нет денег. И на аренду квартиры, на тренинги, взнос для театра, а скоро еще и летний выезд. Еве нужны новые ботиночки и куртка. Магистр ясно дала понять при последней встрече, что без денег могу не возвращаться. А если сделаю это, то летом пройду первое испытание. Тогда стану на шаг ближе к Истине и пойму наконец, кто я и в чем мое предназначение. Смогу ощутить настоящее счастье и стану помощницей Реи. И тогда не будет никакого унижения. Помощники неприкосновенны, как и сама Магистр.

Выскочила в коридор, когда двери начали закрываться. Поправила платье, волосы и, вздернув подбородок, стала высматривать номер, указанный в сообщении. Найдя нужный, застыла с занесенным кулаком, не в силах заставить себя постучать. Дверцы лифта вновь раскрылись, и показалась работница с тележкой. Я выдохнула и постучала.

Открыл мужчина за пятьдесят. В идеально сшитом сером костюме, белой рубашке и темном галстуке. На удивление не урод. В воображении нарисовала образ мерзкого жирного животного, а передо мной стоял приличный мужчина. Из-под аккуратных усов выглядывала добродушная улыбка. Голубые глаза сразу же оценивающе пробежались по мне с ног до головы и остановились на смущенном лице.

– Проходите, пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, – галантно пригласил он в апартаменты, состоящие из спальни и просторной гостиной.

Я сняла пальто и робко села на краешек мягкого кожаного кресла. Вячеслав расположился на диване, не отрывая от меня взгляда.

– Ты еще красивей, чем на фото, – довольно улыбался он. – Вино, шампанское, виски?

Я не собиралась пить, но меня так сильно трясло, что решила: бокал не повредит.

– Спасибо, – выдавила первое за встречу слово, – мне то же, что и вам. – Я кивнула на стакан, стоящий на столике рядом с ним.

Он подошел к бару, уставленному разными бутылками и посудой, налил желто-коричневую жидкость. Наверное, виски. Судя по этикетке, не дешевое.

Мы чокнулись. Сделала маленький глоток и почувствовала, как напиток обжигает горло. Привычное ощущение и совсем легкое по сравнению с коктейлями Магистра. Отпила еще несколько глотков побольше. Вячеслав довольно улыбался, продолжая меня рассматривать.

– Здесь тебе будет удобней. – Он выставил правую руку, ожидая, что я сяду рядом и он обнимет меня.

Я задрожала, поэтому допила виски залпом. Осторожно пересела снова на краешек, но мужчина легко придвинул меня к себе.

– Чего ты так боишься? Первый раз, что ли? – усмехнулся он, почти касаясь губами моего уха.

– Первый, – прошептала я.

Он чуть отстранился и удивленно поднял брови

– Ну, в смысле, вот так…

– Понятно. Замужем?

– Была.

– Понятно, – повторил и резко прильнул к моей шее.

Я почувствовала его язык, затем зубы и, не сдержавшись, вскрикнула.

– Да, – зашептал он, – кричи, мне это нравится.

Его руки нагло шарили по моему телу, исследуя его, гладя и сжимая. Я перестала дышать, голова закружилась. Вдруг вспомнила о Еве. Что бы она подумала, узнав, что ее мама – шлюха? Пока, конечно, ничего, но когда она подрастет? Неужели нет иного способа получить деньги, кроме как отдать свое тело в пользование другому человеку? Стало так мерзко, что физически затошнило. А мужчина как раз попытался запихнуть свой язык мне в рот. Я отвернулась и оттолкнула его. Взгляд светлых глаз резко потемнел. Исчезли добродушная улыбка, понимание, вежливость. Осталась только похоть, сочащаяся из всего тела.

Вячеслав резко поднялся, залез в карман и бросил на стол тяжелую пачку денег.

– Это сделает тебя сговорчивей. – Мужчина оскалился. – Тут больше, чем договаривались. А теперь идем в спальню.

Он первым лег на большую кровать. Я смотрела то на него через открытую дверь спальни, то на пачку денег. Вячеслав уже расстегнул ремень и снимал штаны. На секунду подумала схватить деньги и сбежать. Но я на высоченных шпильках.

Медленно подошла к кровати. Постаралась отстраниться, представить, что я не здесь. Это просто тело, делайте с ним, что хотите, а я – нечто большее, я сейчас не здесь, а в прекрасном далеком мире. Я – чистая энергия, прекрасный цветок лотоса, тянущийся к небесам. Но это не сработало. Я все равно чувствовала липкие руки, слюни, зубы. Отвлечься не получалось, было мерзко, и я поняла, что не смогу. Не хочу, чтобы он вошел, использовал меня и выкинул. Не могу позволить испачкать, осквернить. Разве после такого можно стремиться к Истине? Разве буду достойна?

– Нет! – закричала я не своим, страшным голосом.

Попыталась оттолкнуть мужчину, но он только сильнее вжал меня в кровать. Навалился всем телом, продолжал грязно целовать и щупать. Я кричала, а он сорвал мое белье и платье. Я умоляла его перестать, говорила, что передумала, плакала, задыхалась. Он быстро двигался, часто дышал мне в ухо, стонал. Мне казалось, это длилось неисчислимо долго. Больно. Противно. И я устала бороться. Тело обмякло, перестало сопротивляться. Просто лежало в ожидании конца. Взгляд уставился в белый потолок. Потом я перестала ощущать что-либо.

Вячеслав кончил и разлегся на кровати, восстанавливая дыхание. Я не сразу поняла, что уже всё. Медленно встала, натянула трусы, поправила порванное платье. Обула сапоги и процокала к столику в гостиной. Схватила деньги, накинула пальто и молча вышла из номера.

28

Всё случилось так быстро. Эми выпила до дна. Не знаю, сколько там было литров, но тара выглядела огромной. Сделав последний глоток, Эмилия упала без сил. Даже в наступающей темноте я разглядела, как побелело ее лицо – словно только выпавший первый снег. Губы посинели, глаза закатились. Тело задергалось в судорогах, и на губах показалась пена. Минуты, длившиеся вечность. Эми дергалась как заведенная механическая игрушка, изо рта доносилось мычание, то тихое, почти пропадающее в общем беспокойстве, то громкое, занимающее все пространство вокруг. Магистр с Фемой подскочили к ней, пытались повернуть, уложить в безопасную позу. Думаю, ее уже было не спасти. Неожиданно тело перестало двигаться. Фема делала искусственное дыхание несколько минут, пока мы молча таращились в полнейшем шоке. Никто не думал, что Рея зайдет так далеко. Теперь нам стало по-настоящему страшно.