Сейчас Марк живет в Швейцарии. Мы с ним не видимся, он иногда звонит узнать, как Ева. Алименты платит исправно, но мои траты их превосходят. Рея подняла цены на личные консультации, а я не готова от них отказаться. Театр тоже требует вложений. Декорации, аренда, реклама и куча мелочей, на которые постоянно собираются взносы с участников. Иногда я думаю, что надо найти работу (хотя я никогда не работала!), но у меня совсем нет времени. Всё занимают театр и группа. Если мы не репетируем, то занимаемся групповой терапией. Если не занимаемся, то исполняем поручения Реи. Всё чаще беру Еву с собой, ведь услуги няни тоже отнимают большую часть бюджета. Еще один повод продать дом и найти квартиру где-нибудь в городе: постоянные разъезды с ребенком меня изматывают.

25

– Назовите свое полное имя, – привычно начала допрос Морозова.

Начальник следственного отдела хотел отстранить ее от работы – так глупо попасть в плен убийцы, почти провалить дело, рисковать жизнью. Морозовой повезло, что она обладала даром убеждения. Признав ее прошлые заслуги, подполковник согласился всё замять и разрешил довести дело до конца.

– Савелий Николаевич Клюев, – пробубнил Орел.

– Как давно вы состоите в деструктивной секте «Кубок истины»?

– Я отказываюсь отвечать без адвоката. – Допрашиваемый сложил руки на груди и нахмурился.

– Вы понимаете, что на территории, записанной на ваше имя, силой удерживались два человека, один из которых несовершеннолетний, а второй оперуполномоченный? – Морозова не отводила взгляда от потупленных глаз Орла. Он упорно игнорировал следователей, не реагируя на обвинения. – Криминалисты еще не закончили полный осмотр, но уже найдены огромные запасы запрещенных веществ. А также документы, подтверждающие денежные махинации.

Клюев молчал.

– У вас есть выбор. Сесть за соучастие в похищении, убийстве, хранении наркотических средств и создание организации, вымогающей деньги и нарушающей права человека. Лет двадцать пять – тридцать. Либо вы можете пойти на сделку. Рассказать нам всё, что знаете, и дать показания против Людмилы Тимофеевны Петровой. Мы убедим судью уменьшить срок за содействие расследованию.

Клюев и бровью не повел.

– Ну хорошо, дождемся адвоката и поговорим по-серьёзному.

Морозова встала и вместе с Зотовым вышла из допросной, оставив Орла наедине со своей верностью.

– Я пока только не понимаю, кто отправил тебе сообщение? – задумчиво спросила следователь, наливая кипяток в большую кружку с растворимым кофе.

После освобождения Морозовой и ареста Петровой они с Зотовым еще толком не поговорили. Следователь едва успела заехать домой, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Анна волновалась за дочь, но, оказалось, Лиза после ссоры с матерью позвонила отцу и напросилась провести несколько дней с ним. Отсутствие Анны заметить не успели, чему она была только рада. Лиза игнорировала ее звонки, но женщина верила, что всё обязательно наладится.

Морозову сразу же вызвал подполковник, а затем они с Зотовым приступили к допросу подозреваемых и свидетелей. Предстояло так много работы, что на спокойное кофейничание времени не оставалось, поэтому следователь прямо на ходу пила обжигающий напиток. Несмотря на очевидные факты, улик для суда было немного, так что признание свидетелей стало бы лучшим вариантом.

– Думаю, кто-то из сектантов. – Зотов чертыхнулся, пролив несколько капель кофе на светло-голубую рубашку: еле успевал за спешащей Морозовой.

– Петрова мне сказала, что выкинула телефон по дороге. Значит, кто-то ее ослушался. Может, телефон до сих пор у него?

– Скоро мы это узнаем. Кто у нас следующий?

– Пока Клюев упрямится, допросим… – Следователь заглянула в папку и прочитала имя: – Ивана Тимофеевича Коновалова.

Всех, кто находился на территории хутора, забрали в отделение для допроса, остальным членам секты отправили повестки. По данным полиции, сейчас в культе участвовали около пятидесяти человек. Некоторые только посетили первые тренинги и еще проходили вербовку, другие были полноценными членами группы.

– Иван, расскажите, как давно вы состоите в секте «Кубок истины». – Морозова впивалась глазами в крупного неуклюжего мужчину.

Когда он вошел в допросную, то ли от страха и нервов, то ли по своей природе чуть не снес стол, перевернул стакан с водой и упал на старенький стул, устало заскрипевший под грузным телом.

Вопрос утонул в тишине, оставшись без ответа. Коновалов молча смотрел на пустой стол.

– Вы понимаете, что вашего лидера, Людмилу Тимофеевну Петрову, будут судить за создание деструктивной секты, двойное похищение, убийство, хранение наркотиков? – Морозова старалась говорить жестко и убедительно, но Коновалов и глазом не моргнул. – Улики неопровержимы, – нарочно преувеличивала следователь, – Петрова оставшуюся жизнь проведет в тюрьме. Сейчас важнее подумать о себе. Вы можете сесть вместе с ней за соучастие и сокрытие, а можете сотрудничать с нами, как другие участники вашей группы.

После этих слов Иван все же посмотрел на следователей, но продолжал сидеть молча.

– Я понимаю, что вы – жертва. Вас обманули. Заставили подчиниться и беспрекословно верить всему, что говорит лидер. Петрова – тонкий, опытный психолог, к тому же поила вас наркотическими коктейлями. Вашей вины нет.

Губы Ивана дрогнули, но слова застряли в горле. Морозова поняла, что он сомневается. Его мозг промыт глубоко, но не настолько, как у предыдущего подозреваемого. Следователь чувствовала, что нащупала верный подход, но надо еще поднажать, приложив больше усилий.

– Пожалуйста, расскажите нам всё, что вы знаете, всё, что видели, – словно в ответ на ее мысли, разговор подхватил Зотов, – чтобы на суде не возникло сомнений в вине Петровой. Вместе мы справимся, и справедливость восторжествует. Подумайте об Эмилии, которой больше нет с нами, потому что Петрова так жестоко с ней разделалась. Она даже не сожалеет о содеянном.

Коновалов поднял уставшие, покрасневшие глаза на Зотова, внимательно слушая его голос.

– А бедная Ева! У девочки на глазах убили мать, а затем держали в плену. Разве это правильно? Справедливо? Этому вас учила ваша всезнающая магистр?

– Нет, – тихо проговорил Иван. – Всё вышло из-под контроля. Она не хотела всего этого.

– Вы не знаете, чего она хотела, а чего нет, – продолжал Зотов, а Морозова слушала, позволив помощнику взять инициативу. – Главное, что она сделала. И что могла еще сделать, если бы мы ее не поймали. Она бы убила всех. И вас, Иван, и Маргариту, и Николая, и Марту, и маленькую Еву. Всех до одного, потому что всё, что ее интересует, это деньги и власть. А на людей ей плевать.

– Ну хорошо, – с трудом произнес Иван. – Я всё расскажу. С чего начать?

10 февраля 2023 года

– Ты хочешь познать Истину или нет? – спросила меня Магистр сегодня.

У нас была личная консультация, где я пожаловалась, что мне не хватает денег. Думала, что вырученных от продажи дома средств хватит надолго, ведь новая квартирка не просит так много вложений, да и бываю в ней редко. Но деньги быстро испарились. Нужно было продлить защиту монахов, цена на тренинги вновь повысилась, а еще я оплатила ремонт в здании нашего театра, закупила декорации и костюмы. Сейчас мы ставим новый спектакль по древнегреческой мифологии. От старых не отказываемся, будем показывать все, ведь нас становится больше, группа и театр развиваются.

– Мне кажется, ты несерьезно ко всему относишься, Эми, – продолжала Магистр, пока я жалела о вылетевших словах. – Мне нужны люди, которые умеют достигать своих целей, несмотря ни на что. Нет денег? Достань. Найди. Получи. Тех, кому всё на блюдечке преподносят, терпеть не могу! Поэтому я и не даю тебе испытание. Ты не готова. Ты слаба.

Она резала меня словами, прекрасно зная, какая рана принесет больше боли. Я крепко закусила губу, почувствовав кровь во рту.

– Настоящая женщина всегда отыщет способ достать деньги. Включи голову.

Я так и не нашлась что ответить. Магистр встала и указала рукой на дверь. Я прошла к выходу, бросив в кубок купюру. Последнюю в кармане. На банковском счете еще остаются деньги, но я понимаю, что они закончатся очень скоро. Что же мне делать? И что имела в виду Магистр? На что намекала?

26

– А ты молодец, – искренне похвалила Морозова своего помощника после допроса Коновалова.

Они вышли подышать свежим воздухом и перевести дух. Зотов закурил.

– Спасибо. Учусь у лучшей, – вернул он комплимент, выпуская серый дым.

Морозова хмыкнула, но в душе была рада приятным словам. Приближался вечер, и на улице темнело. Ветерок приятно обдувал служителей закона, но не мог снять тяжелый груз и усталость с их плеч.

– Сегодня хочу допросить еще двоих, Маргариту Нестерову и Валерию Смирнову, – Морозова задумчиво наблюдала, как дым поднимается вверх и растворяется в воздухе.

– Смирнова вроде главная помощница?

– Да, Фема. Она помогла мне выбраться. Думаю, она расскажет что-то интересное.

– Кстати, как сейчас девочка?

– Ее осмотрели врачи и психолог. Отец уже в пути.

– Хорошо, что хотя бы один родитель остался.

– Да. Надеюсь, в Швейцарии ей станет лучше.

Морозова вспомнила, как издевалась над девочкой Петрова: побои, ужасные условия жизни. Она молилась, чтобы воспоминания о детстве стерлись и не помешали Еве вырасти здоровой и построить нормальную, достойную жизнь.

– Идем? – Зотов бросил окурок и открыл дверь участка.

Морозова набрала полную грудь прохладного воздуха и шагнула в душное помещение.

15 февраля 2023 года

Иногда я думаю уйти. Группа бывает жестокой и несправедливой. За это время я не продвинулась ни на шаг, кажется, я всё еще там, где была в самом начале, когда первый раз пришла к Магистру. Хотя столько всего изменилось! Я была убита. Замужем. Богата.

Затем я поверила, что моя жизнь имеет смысл. Я могу стать лучше, принести миру пользу, ведь наша группа и театр помогают людям! Таким же несчастным, обездоленным, разбитым, как я. Магистр помогла мне пережить то, что невозможно забыть.

Каждый день я вспоминаю Камиллу. Думаю, как было бы здорово, если бы у Евы была старшая сестра. Они бы играли вместе, Камилла учила бы Еву тому, что уже сама умеет. Она бы ее защищала и никогда не бросила в беде. Пока я занята в театре, Ева бы никогда не скучала и не чувствовала себя одиноко. А так она часто предоставлена самой себе: у меня нет времени с ней заниматься, играть.

После поручений Магистра и работы в театре я так обессилена, что вырубаюсь за считаные минуты. Надеюсь поспать подольше, ведь никогда не знаешь, когда Рее понадобится помощь. В пять утра или в два часа ночи. У нас часто бывают ночные собрания. Раньше я всегда звонила няне, но теперь, когда мне нужно экономить, оставляю спящую Еву и тихонько выхожу из квартиры, стараясь ее не разбудить. Схожу с ума, представляя, как она проснется, будет плакать от страха или что-нибудь с собой сделает. Упадет, найдет нож и порежется, откроет окно и выпрыгнет. Миллион вариантов, но, возвращаясь домой, нахожу ее в кроватке. Спящая красавица. Мне повезло, что у нее нет проблем со сном.

Сейчас посмотрела на свою руку, и сомнения улетели прочь. Я всё делаю правильно. Ради Евы и Камиллы. Я стану лучше и сделаю жизнь моей девочки прекрасной, она ни в чем не будет нуждаться и будет жить правильно, с детства познав Истину. Цветок Лотоса всегда напоминает мне, где я была и куда направляюсь. Ничего не дается легко, только через боль, труд и лишения можно к чему-то прийти. Недавно я обновила свою татуировку. Теперь под картинкой каллиграфическим почерком выведено «Камилла». Я никогда не забуду мою девочку. Благодаря ей я нашла семью. Я докажу Магистру, что достойна. Совсем скоро все изменится.

27

– А вы и правда из полиции.

– Да. Но насчет той истории я не обманула.

Морозова залилась краской и постаралась побыстрее увести разговор в иное русло, чтобы не объяснять Зотову свое смущение.

После стандартных вопросов о знакомстве с Петровой и причинах попадания в секту Морозова спросила:

– Расскажите, что случилось с Эмилией Мышковой?

Маргарита немного помолчала. Взгляд скользнул по столу и, ни за что не зацепившись, обратился к следователю.

– А если она выйдет? Она же убьет меня.

– Поверь, Петрова точно сядет.

– Но она всегда говорила, что у нее связи в ФСБ. Ее вытащат.

– Нет у нее никаких связей, я гарантирую.

Голос Морозовой звучал убедительно. Она верила в свои слова: если бы у Петровой были связи в ФСБ, она бы не предлагала стать своим тайным агентом.

– Ну хорошо, – наконец тихо проговорила Маргарита.

Девушка не раз представляла этот момент: была уверена, что рано или поздно всё раскроется. Может, зря она не сбежала с Мишей, когда он так искренне звал? Хотя вряд ли это решило бы все проблемы.

– Эмилия хотела уйти. Мы даже попытались, – задумчиво, но уверенно начала девушка. Она уже продумала, что скажет, и помнила речь наизусть. – Но вы не представляете, как это не просто. Даже невозможно. С каждым днем атмосфера в группе становилась всё более токсичной. Если вначале это была поддерживающая среда, где каждый мог быть собой без осуждений и критики, где казалось, мечты становятся ближе, а люди вокруг – твоя новая семья, то через несколько лет мы стали рабами Магистра, которая всегда чем-то недовольна. Мы шли к прекрасной высокой цели: стать лучше самим и помочь как можно большему количеству людей присоединиться к нам. Всё просто: сначала помоги себе, затем ближнему своему. Но в итоге оказывалось, что мы недостаточно стараемся, не достойны даже находиться в одной комнате с Магистром: она выгоняла нас и заставляла проводить ночи на улице, на скамейке во дворе при минусовой температуре. Помощники следили, чтобы мы не ушли, иначе ждала еще более серьезная кара.

Долго рассказывать про все унижения, моральные и физические. Факт в том, что мы как-то разговорились с Эмилией и решили, что больше не хотим в этом участвовать. Она уже тогда была сильно подавлена. Потеряла интерес к происходящему. Я думала, что свобода ее излечит.