Девушка бросила окурок и вошла в старое, облезлое здание. Поднялась на второй этаж и открыла обшарпанную дверь. Взору предстала на удивление уютная, светлая комната. Четыре ряда стульев, заполненных меньше чем наполовину, обращены к белому полотну проектора. Лера мельком оглядела ожидающих: все одиночки, взгляды потуплены. Полное молчание, в котором слышно даже дыхание, что уж говорить про топот Лериных берцев. Девушка тихонько заняла место с краю в последнем ряду.

Прошло десять тянущихся, как ириска, минут. Лера подумала, что легко успела бы выкурить еще одну сигарету. Поднялась, чтобы воплотить идею в жизнь, но тут появилась женщина, приковавшая к себе всеобщее внимание, и Лера снова села.

Психолог была одета в деловой брючный костюм глубокого сине-зеленого цвета, подчеркивающего черные глаза. Лера заглянула в них и больше не смогла отвести взгляд. Казалось, они загипнотизировали ее, подчинили себе навсегда. Девушка забыла, что обдумывала план побега, забыла про скуку и никотиновое желание. Она даже толком не слышала, что рассказывала психолог, но ей хотелось, чтобы та никогда не замолкала.

Час пролетел, как минута. Лера очнулась, только когда услышала: «Есть ли какие-то вопросы?» Она огляделась и с удивлением обнаружила, что в комнате осталось всего пять человек. Остальные ушли во время презентации.

Психолог достойно прокомментировала это:

– Это хорошо, что несогласные сразу отсеиваются. Мои методы нетрадиционны, цели созвучны далеко не всем. Если вы готовы трудиться и развиваться, то вместе мы создадим новое, высокоразвитое общество, в ценностях которого – духовность, стремление к высокому и бескорыстная поддержка друг друга. Мой план расписан на годы вперед, и если вы готовы быть первыми, пройти со мной все испытания и возвыситься над другими, слепыми и неверующими, то жду вас через неделю. Если не готовы, уходите сразу. Я оставлю свои контакты. Если нужна помощь, звоните в любое время.

Она подошла к каждому и лично вручила визитку, внимательно заглянув в глаза, подарив теплую улыбку и мягкое прикосновение.

Лера пришла через неделю. Они сидели с молодым мужчиной в той же просторной комнате вдвоем. Переглянулись, обменялись смущенными улыбками.

Лера вообще не собиралась вступать в какую-то там группу. Глупое стечение обстоятельств. Была в любимом баре в квартале от съемной квартиры, бесцельно напилась: уходила от реальности, которая после пары бокалов пива и нескольких шотов становилась терпимее.

Забывалось, как она сбежала из дома в шестнадцать, после того как отчим ее изнасиловал. До этого случались лишь пьяные побои, но в тот раз Лера оказалась дома одна, и мамин сожитель ею воспользовался. Он был крупным, в прошлом – профессиональный спортсмен, легко справился с хрупкой школьницей, закрыв ей рот широкой потной ладонью. Она не могла сопротивляться или позвать на помощь. Оставалось только ждать, когда всё закончится.

Забывалось скитание по знакомым и ночи на вокзале, когда не к кому было пойти. Забывались подработки уборщицей, официанткой, посудомойкой. Забывались боль и стыд, преследующие с того самого дня, из-за которых она не могла взглянуть на мужчин без дрожи и омерзения. Забывалось ощущение себя грязной, испорченной. Куклой, которую сломали и бросили в лужу. Никому не нужной.

Кроме алкоголя помогал спорт. Лишь на занятиях кикбоксингом она чувствовала себя более уверенной, смелой. Больше никому не позволит сделать себе больно.

Девушка сидела возле барной стойки на привычном месте. Перекинулась парой фраз с приветливой барменшей и рассматривала знакомый интерьер. На стойке валялись флаеры – приглашения на концерты местных групп, авангардные выставки. Среди листовок оказалась и реклама психологической поддержки. Групповой тренинг. Лера усмехнулась и отложила бумажку, но что-то заставило ее снова взять в руки и перечитать. Болезненной дрожью отозвались слова и фразы. Бессмысленное существование. Неприятие общества и его законов, рамок. Одиночество. Непонимание. Непроглядная бездна. Безысходность.

Лера долго смотрела на полупустой пивной бокал. Барменша несколько раз спрашивала: всё ли в порядке? Что-то не так? Предложить что-то еще? Но девушка лишь молча качала головой. Расплатилась. Ушла, прихватив с собой флаер.

Правила игры приняла сразу. Терять было нечего: друзей нет, семья отказалась. Теперь Магистр Рея и Орел – ее семья. Рея обучила их всему, что знала, позволила пройти испытания и стать помощниками. Орел занимался продвижением: находил новых людей, зазывал их на групповые тренинги или личные консультации Магистра. Лера, взявшая имя Фема, стала правой рукой Реи. Любой каприз и желание выполняла за долю секунды. Наградой становились улыбка и доброе слово Магистра. Но далеко не всегда слова были добрыми. Фема изучила характер женщины, которую ставила наравне с богиней, вдоль и поперек. Выберет она кнут или пряник, зависело от настроения. А оно слишком быстро менялось. После каждой обидной фразы Фема старалась сильнее, лишь бы угодить Магистру и стать чуточку ближе.

Рея видела неподдельную привязанность Фемы. Любовь в ее глазах. И она позволяла себя любить. Боготворить, восхвалять. Желать. Она купалась в обожании. Со временем Магистр позволяла Феме всё больше. Остаться наедине чуточку дольше. Провести ночь в ее комнате. Разделить запретное удовольствие. А когда Рее надоедало, выгоняла без зазрений совести.

Их отношения напоминали вулкан. Мирное затишье в счастливой неге, страсти и нежности, сладких обещаниях и близких целях. В какой-то момент любовной лавы становилось слишком много, она перегревалась и стремилась вырваться страшным извержением. Рея молча указывала на дверь или кричала, чтоб Фема убиралась с глаз. Невозможно было предугадать, чем закончится день: мирным сном или гневным взрывом.

22 декабря 2021 года

Магистр говорит, мы плохо стараемся. Вчера в гримерке после спектакля все смеялись, пили коктейли и думали о том, как скоро будем вместе встречать Новый год. Дверь резко отворилась, впуская разъяренную Рею.

– Радуетесь, гниды? Думаете, хорошо поработали?

Мы в ужасе смотрели, как она мечется по комнате, крича всё сильнее. Как только она поворачивалась в нашу сторону, сразу опускали взгляд в пол, боясь, что весь ее гнев обрушится на одного. И она нашла жертву.

– Скай, посмотри на меня, – сказала Магистр на удивление спокойным голосом. Девушка осторожно подняла голову, сжавшись, как нашкодивший котенок. – Что с костюмами?

Скай не сразу нашлась что ответить. Я лично видела, как она перед спектаклем проверяла костюмы, и на сцене всё смотрелось отлично. Чистая, выглаженная одежда. Ни зацепок, ни катышков.

– Всё… в порядке, – еле слышно выдавила Скай.

– В порядке? Ах, так это порядок, по-твоему? – Рея схватила с вешалки костюм индейца, в котором сегодня выступал Конь. Грубо потрясла им перед носом Скай, так что на пол упало несколько перышек. – Если сцена в перьях – это порядок, то ты полная дура! Тупая овца. Почему тут торчат нитки? Бахрома никуда не годится. Больше на лохмотья похоже, чем на ритуальный костюм. А от роуча скоро ничего не останется! Почему не проследила?

Она бросила традиционный индейский головной убор прямо Скай в лицо. Та тряхнула головой и подняла гребешок с прикрепленными к нему перьями и волосами, образующий на голове высокую прическу-ирокез. Роуч был в отличном состоянии – все видели, что позавчера Скай подклеивала перья, сделав головной убор объемнее, – но Магистру Рее она ответила:

– Я всё исправлю.

– А поздно уже, дорогая! Все видели этот позор. Ничего нельзя доверить, всё самой проверять надо. Когда вы научитесь соображать? Идиотка безмозглая!

Я увидела, как Рея замахнулась на съежившуюся Скай, и, прежде чем успела что-то сообразить, перехватила ее руку. Лицо Магистра перекосило от удивления и еще большего гнева.

– А ты куда лезешь, тварь?!

Меня оглушил удар по голове, и я с трудом различала остальных участников группы, молча отводящих глаза. Рея продолжала бить и что-то кричать, пока я беспомощно лежала на полу. Скай отвернулась, понимая, что это она должна была быть на моем месте, но не решаясь вмешаться. Кажется, удары уже прекратились, но я продолжала лежать, уткнувшись кровоточащим носом в пол. Только когда чуть не начала задыхаться, смогла перевернуться и заставить себя встать.

– Еще раз кто-то вмешается в мои методы, пулей вылетите, – отдаленно доносился голос Реи. В ушах звенело, а боль во всем теле не давала сосредоточиться. – Думаете, вы особенные? Да я тысячи таких найду. Вы чего-то стоите только со мной. Я – ваш путь к Истине. И впредь прошу к моим указаниям относиться серьезно.

Она вышла из гримерки, не удостоив меня взглядом. Никто не решался нарушить тишину. Скай было подошла ко мне, но я уже направилась к двери. Дома выпроводила обеспокоенную Зою, соврав, что на меня напали грабители, но подоспела полиция и спасла меня от верной смерти. Как только захлопнулась дверь, наконец разрыдалась.

Точно не этого я ждала от группы. Приносит ли она прежнюю радость? Да, я чувствую поддержку единомышленников, радуюсь общим успехам, кайфую от театральной работы. Но стресс, унижение от Магистра, а теперь еще и побои… Надо что-то делать.

24

Морозова размышляла: попытаться уговорить Фему или накинуться на нее? Но сектантка дернулась, словно наконец решившись, и, пока не передумала, прошептала:

– Девочка на втором этаже, дверь справа от лестницы. – Она поспешила уйти, освободив Морозовой путь.

Следователь, не теряя ни минуты, осторожно поднялась из подвала, осмотрелась. Из-за угла доносился шум. Морозова выглянула: Рея кричала на полицейских, одновременно вызванивая своего адвоката; Фема молча стояла возле нее, привалившись к дверному косяку и не давая никому пройти в дом. Зотов с другими полицейскими топтались на пороге. Морозова проскользнула к лестнице и побежала на второй этаж. Дверь справа. Повернула ручку и увидела забившуюся в угол девочку. Из комнаты вынесли всю мебель, лишь следы на потертом паркете указывали, что недавно тут стояли кровать и шкаф. Сейчас это была пустая холодная комната, с брошенным на пол старым матрасом и тоненьким одеяльцем. Девочка плакала, свернувшись и спрятав лицо за руками и ногами. Услышав, как открывается дверь, она затихла и сжалась.

– Не бойся, я из полиции, – ласково начала Морозова, – тебя зовут Ева?

Девочка осторожно приподняла осунувшееся бледное личико. Неуверенно взглянула на Морозову.

– Я пришла, чтобы спасти тебя. Теперь всё будет хорошо.

Ева не решалась встать, не зная, может она доверять незнакомке или нет. Женщина не очень походила на полицейскую. В потертых джинсах и грязной мятой футболке, с синяками под глазами, с всклокоченными волосами.

Морозова медленно приближалась к девочке, продолжая говорить ободряющие слова, и наконец та протянула руки. Следователь прижала Еву к себе и спустилась вниз, где Зотов как раз заходил в дом.

– Арестуйте их, – крикнула Морозова, – как минимум, за похищение полицейского и несовершеннолетней. А дальше разберемся.

Лицо Реи исказилось. Она заметалась и дернулась к выходу, но Данил проворно подскочил и защелкнул на ее запястьях наручники.

23 января 2022 года

Ровно год как я разведена. Так странно жить в этом доме, спать в той же постели, но уже одной. Больше не слышать шаги и плеск воды из душа. Не ждать никого к ужину, не подбирать разбросанные по полу носки. Ведь было же нам когда-то хорошо? Иногда скучаю по тому времени, когда мы только начинали встречаться. Не было еще этого дома и денег на дорогие рестораны, только любовь. Что с нами случилось? Когда все пошло не так?

Всегда думала, что разлад случился из-за смерти Камиллы. Но, перебирая горошины воспоминаний долгими вечерами, пришла к выводу, что началось раньше. Уже во время беременности пропала страсть. Марк больше не смотрел на меня с прежним желанием. Стал реже бывать дома, а приходя, запирался в кабинете. А меня, должно быть, ослепило предстоящее материнство, и я совсем этого не заметила. Может, сама неправильно себя вела? Зациклилась на детской, игрушках и одежде, коляске, кроватке и прочих не интересных ни одному мужчине вещах. Забыла, что надо краситься и наряжаться. А после… так вообще забила на себя.

Глупо было надеяться, что Ева спасет нас. Меня – да, нас – нет.

И все-таки этот дом помнит и хорошее, и плохое. Почему я так много о нем думаю? Кажется, пора его продавать. Я больше не могу позволить себе жизнь здесь.

Никогда прежде я не нуждалась в деньгах. Мои родители не были богачами, но мы жили вполне достойно. Всё, что я хотела, получала. Они редко бывали дома. Трудились в поте лица, чтобы мы имели все необходимое. Иногда я обижалась, что их никогда нет, хотела больше тепла и внимания и совсем не ценила их усилий. Мама приносила с работы шоколадки, а папа всегда возвращался с новой игрушкой, и я тут же забывала, как скучала по ним целый день, поедая вкусняшки за новыми играми.

Родителей не стало, когда мы только съехались с Марком. Папа с мамой отправились в первое за долгие годы путешествие. Кажется, они поняли, что я больше не нуждаюсь в их помощи, и решили пожить для себя. Но уже не вернулись. Их туристический автобус столкнулся с фурой. Все пассажиры погибли на месте.

Марк из бедной семьи. Когда мы начали встречаться, он усердно работал и учился. Мой папа вначале помогал нам, но вскоре муж открыл свою фирму, и дела быстро пошли в гору. Мы съехали со съемной квартиры в собственный дом, и Марк настоял на том, чтобы я не работала, а занималась уютом. Но для этого была горничная, а я лишь ходила по салонам красоты и светским мероприятиям. Он старался окружить меня роскошью и покоем, надеясь, что это поможет пережить смерть родителей. А потом я забеременела.