Я решила не отвечать, глотая невылитые слезы и обиду. До дома доехали молча. Букет остался валяться на полу машины.

17

После допроса Зотов сразу поехал в офис Петровой. По дороге он размышлял, способен ли человек, выманивающий деньги у доверчивых людей и применяющий шантаж, угрозы и мелкое хулиганство для достижения целей, на убийство. Но, может, оно произошло случайно, по неосторожности? Данил почти убедил себя, что Людмила Петрова виновна, осталось только доказать. Он надеялся, что в офисе найдет пропавшую девочку и улики.

На звонок в дверь ответил лишь попугай. Кроме птичьего крика, из квартиры не доносилось ни звука. Зотов еще раз набрал номер Морозовой, но телефон был вне зоны доступа. Данил спустился на улицу и, заметив магазинчик в доме, зашел за сигаретами. Затянувшись, с наслаждением медленно выдохнул облако дыма. Вредную привычку Данил приобрел на первом курсе, стараясь влиться в коллектив однокурсников. В курилке всегда находятся друзья с общими интересами и строятся большие планы. После университета решил завязать, но каждый раз срывался. Очередная попытка продлилась неделю и три с половиной дня.

Зотов бросил окурок и хотел сразу же прикурить еще одну, но телефон оповестил об эсэмэске. Данил удивился, увидев имя Морозовой. В тексте сообщения был только неизвестный адрес. Зотов набрал номер. Телефон снова находился вне зоны.

13 декабря 2020 года

Мобильник зазвонил ночью. Щуря слипающиеся глаза, я шаркала по тумбочке. Марк недовольно застонал и натянул одеяло на голову. На экране светилось: «Фема». Она протараторила, что Магистр ждет нас в зале театра. Прямо сейчас. В 2:43.

Я проверила спящую Еву, оделась и села в мини-купер. Дороги играли фонарным светом, звездное небо сияло им в такт. Пустынное шоссе пронеслось одной секундой, я въехала в центр спящей столицы, смело лавируя на поворотах. За последние полгода неплохо выучила город и перестала бояться давить на газ. Кроме постоянной езды из дома в театр и обратно еще катаюсь по делам Реи. Она часто дает мне разные задания: сделать копии документов, забрать важную посылку, купить продукты для животных на ферме. Я с радостью выполняю всё, чувствуя себя особенной и мечтая, что однажды буду на равных с Фемой, главной помощницей. А еще не терпится вернуться на выездной тренинг и пройти испытания, но приходится ждать лета.

Я приехала последней. Стук моих каблуков прорезал нервную тишину. Все наши уже сидели на первом ряду, опустив головы в пол. Магистр Рея возвышалась над ними и впилась в меня острым взглядом. Не успела я сесть, как она заорала, что я не уважаю и не ценю ее и группу, потому что заставляю всех ждать. Она же прекрасно знает, как далеко мне ехать, в отличие от остальных, которые живут неподалеку. Вместо ответа я тоже опустила взгляд в пол.

Закончив со мной, она обратилась ко всем:

– Вы знаете, как много я делаю для группы и театра. – Рея старалась говорить тише, но сжатые кулаки дрожали, а на лбу пульсировала синяя прожилка. – Я хочу, чтобы больше людей увидели мир настоящим и присоединились к нам. Только вместе мы сможем выдержать грядущие перемены. Вы знаете, в какое нестабильное время мы живем. Войны, терроризм, вирусы, природные катаклизмы, катастрофы. И всему виной люди. Человечество не просто идет ко дну, оно мчится на всех парах, уже вот-вот лбом ударится, но не замечает. Люди тратят силы на сражения и глупые переживания, не стоящие ни копейки. Портят здоровье, болеют и умирают. Я не могу смотреть на это безумие со стороны и выкладываюсь ради вас. – Ее голос сорвался, и она сделала паузу, чтобы вернуть ему твердость. – Хотя бы вас спасти. И просила я только одного: поставить хороший спектакль. Неужели так много? Было так сложно сделать нормально?

Мы в недоумении смотрели на Магистра. Несколько часов назад мы отмечали успех в гримерке, уверенные, что все прошло идеально. Что мы сделали не так?

– Твой расхваленный критик прислал мне рецензию. – Рея швырнула лист Нику прямо в лицо. Отвернулась и прошептала: – Статья выйдет утром. Я глубоко разочарована и видеть вас не хочу.

Магистр удалилась, оставив нас с чувством вины и непониманием. Ник прочитал текст и передал сидящей рядом Скай. В гробовом молчании каждый из нас читал рецензию и передавал следующему.

Читая, я слышала голос Марка. Михаил Кулаков повторил его слова, добавив красочности и художественных приемов. Он писал, что «этот кружок самодеятельности напоминает не театр, а цирк уродов. Искусством здесь и не пахнет, а спектакль понравится только фанатикам или умалишенным». Я не верила своим глазам. Неужели это так выглядит со стороны? Почему они не понимают нашей искренней обеспокоенности судьбой человечества? Не видят, как мы ищем выход в мудрости древних народов? Рея права. Люди не хотят быть спасенными. Не все готовы открыть свое сердце Знанию и отдать жизнь поиску Истины. Но я готова. Обещаю себе, что пройду все испытания и встану на одну ступень с Магистром Реей.

18

Сознание начало возвращаться сквозь гул в ушах и головную боль. Анна зажмурилась, собираясь с силами, чтобы встать. Получилось не сразу. Картинка перед глазами расплывалась, и Морозова долго не могла понять, где находится. Последнее, что помнила, как была дома. Вернулась после бессонной ночи и поговорила с Лизой. Лиза! Что с ней, в порядке ли она?

Сфокусировавшись, Анна наконец оглядела помещение. Похоже на подвал: чувствовались сырость и холод. У стен стояли какие-то коробки, из них торчало скомканное тряпье. Анна хотела встать, чтобы осмотреть все внимательнее, но голова закружилась, и следователь снова села на грязный ледяной пол.

В ушах продолжало гудеть, в горле пересохло, а желудок больно урчал, отзываясь тошнотой. Такое чувство, что она пила неделю. Это невозможно, она точно не выпила ни капли! Хотя Морозова уже ни в чем не могла быть уверена: память последних часов (или дней?) не хотела возвращаться.

Анна долго сидела, пялясь в грязное пятно на полу, пока силы потихоньку восстанавливались. Она осторожно поднялась и дошла до железной двери. Заперто. Заглянула в коробки: потертая одежда, сломанные игрушки, пожелтевшие книги, некоторые от сырости покрылись плесенью. Морозова с отвращением отвернулась и, оступившись, упала на одну из коробок. Ужасная слабость сковывала движения и подворачивала ноги. Чертыхнувшись, Анна встала на колени и заметила выпавшую из коробки тетрадь с лотосом на обложке. Сердце ёкнуло. В подвале было темно, поэтому, схватив находку, следователь подползла к единственному окошку под потолком. Через решетку пробивалось яркое солнце – скорее всего, был полдень. Света хватило, чтобы различить буквы.

Дневник Эмилии позволил сложить полную картину о деструктивной секте, выманивающей деньги и разрушающей личность. Морозова дважды прочитала записи, стараясь отложить в памяти все детали и ничего не упустить. Постепенно и ее память начала возвращаться.

Анна вспомнила, как вышла из дома. Еще никогда не чувствовала себя такой потерянной. Герман, Лиза… когда семейная жизнь настолько усложнилась? Она винила во всем свой несносный характер и трудоголизм. Работа всегда спасала, но сейчас Анна не могла сосредоточиться. Словно вообще потеряла способность мыслить.

Не в силах пойти в участок, она слонялась по улицам. Смотрела на спешащих в офисы работников в деловых костюмах и сонных студентов со стаканчиками дешевого кофе. Забрела в парк и долго сидела на детской площадке, слушая крики малышей. Один трехлетний шалопай забрался на высокую лесенку и, когда мама отвернулась всего на секунду, с грохотом и воплем шлепнулся на землю. Мама тут же схватила сына, прижала к груди, сама еле сдерживая слезы. Уже через минуту малыш вырвался из объятий и снова полез на ту же самую лестницу.

Анна посмотрела на часы и направилась в сторону офисного здания, где проходили тренинги. Она гадала, как отреагирует Петрова на ее появление. Возможно, это плохая идея, но попытаться стоило. Маргарита отнеслась к ней с такой заботой и вниманием, что в глубине души Анна надеялась на помощь группы, хоть никогда не призналась бы. Ее разрывало на части, и она хваталась за любую соломинку.

В кабинете собралось больше десятка человек, и все разом уставились на вошедшую. Маргарита помахала Анне рукой:

– Вы пришли! – Они обнялись, и девушка обратилась к Людмиле, внимательно наблюдавшей за сценой: – Магистр, это Анна, мы встретились пару дней назад при не лучших обстоятельствах. – Маргарита сочувственно улыбнулась и положила руку Морозовой на плечо. – Ей нужна помощь.

Анна хотела объяснить Петровой свое появление, но та опередила:

– Мы всегда готовы оказать помощь тому, кто готов ее получить.

Психолог попросила длинноволосого мужчину принести еще один стул, затем предложила Анне сесть.

– Меня называют Магистр Рея, – обратилась она к Анне, когда все расположились полукругом, – моя терапия заключается в полной открытости и честности. Здесь можно говорить всё. Чтобы стеснение и страх не мешали, можно придумать псевдоним. Мы сами выбираем, как к нам обращаться. Думаю, никто не против, если мы сначала дадим слово новенькой?

Группа молча кивнула.

– Хорошо. Представьтесь и расскажите, что привело вас сюда? Что беспокоит?

– Меня зовут Анна, – заговорила Морозова впервые, как зашла в кабинет. – Мне нравится мое имя, никогда не думала его менять. – Она натянуто улыбнулась и замолчала, не зная, с чего начать. Взглянула на Петрову, которая не отрывала своих темных глаз от ее лица, терпеливо ожидая. Анна вздохнула и продолжила: – Мне всегда казалось, что моя жизнь под контролем. Я привыкла быть сильной и независимой и к тому, что окружающие с этим считаются. Вышла замуж в двадцать лет. С первого дня встречи поняла, что Герман будет идеальным мужем. И таким он и был… Всегда поддерживал, относился с пониманием, терпел мой жесткий характер. Я была ледяной скульптурой, а он своим теплом растопил мое холодное сердце. Приходя домой, я могла оставить доспехи и щит, которыми всегда скрывалась от людей, и расслабиться. Думала, так будет всегда.

– Что случилось? – Голос Петровой нарушил наступившую тишину.

– Я ошиблась, – тихо выдавила Анна. Сжала кулаки, чувствуя, что накатывают слезы. Внимательные сочувствующие взгляды способствовали подступающей истерике. Но Морозова сдерживалась из последних сил. – Он ушел к другой женщине. Наверное, ее не нужно каждый день растапливать, выпрашивая немного ласки. Наверное, она нежна. Наверное, она лучше меня.

– Ты не виновата, – проговорила Людмила, продолжая смотреть на Анну тем же пристальным взглядом. – Общество требует от женщины мужских качеств, силы и независимости, но затем оставляет ее в одиночестве.

– Я просто не понимаю, как он мог. Спустя столько лет и всё, через что мы прошли. В голове хаос, и ни одной здравой мысли, как жить дальше.

Чем дольше Анна говорила, тем сильнее теряла самообладание. Впервые за долгие годы накопленные, невысказанные эмоции проливались словами и слезами.

– Сделаем перерыв, – ласково предложила Людмила. – Кофейную паузу.

Кто-то сунул Анне стаканчик, она отпила несколько глотков. Показалось, что в кофе добавили что-то крепкое, но выпила всё до последней капли. Может, это то, что ей нужно.

23 декабря 2020 года

Пишу и сама не верю в то, что сейчас произошло! Марк сошел с ума. Мы снова начали ссориться из-за группы и театра, и он распсиховался. Началось с того, что мне нужно было уехать на групповую терапию, а у Зои не получалось посидеть с Евой. Я попросила Марка, ведь у него сегодня выходной. Но вместо поддержки он заорал, как ему всё это надоело и никуда он меня не пустит! Он реально запретил мне выходить. Забрал ключи от обеих машин и дома, мой телефон, запер нас с Евой и уехал неизвестно куда. Вообще не понимаю, что на него нашло. Теперь мне ничего не остается, как ждать, пока он приедет, и пропустить терапию. Боюсь представить, что скажет Магистр и как я всё объясню.

В группе сейчас спокойно. Рецензия вышла в газете и на сайте, но особого отклика не получила. На следующем тренинге Рея не упоминала об этом, а вела обычную терапию. В группу пришли два новых человека, мы помогали им открыться и почувствовать себя в безопасности. Продолжали показывать спектакли, зал не собирался полным, но зрители приходили, и это радовало.

А на последнем групповом сеансе мы проводили медитацию Белого Лотоса. Это лучшее упражнение из всех, что мы делали. Оно так вдохновило, что после занятия я даже сделала татуировку! Никогда об этом не думала, но сейчас не могу налюбоваться.

В начале медитации Магистр раздала нам по карте Таро с названием «Туз кубков». Мы сидели на полу и вглядывались в изображение. Рея приглушенным, вкрадчивым голосом медленно задавала вопросы, наводящие нас на размышления. Что вы видите? Что карта символизирует для вас? Почему на ней изображен лотос? Что вы чувствуете?

Цветок лотоса, рассказывала она, согласно мифам появился из океана, и именно в нем родился египетский бог Солнца Ра. Лотос прорастает из грязи и расцветает на поверхности воды, а живет невероятно долго, что делает его священным во многих культурах. Он открывается новому дню утром и закрывается от мира ночью. Не делаем ли мы то же самое каждый день?

Магистр говорила и говорила, вводя нас в медитативный транс. Я отчетливо представила белоснежные лепестки и желтую пыльцу, ощутила холод воды, из которой рвется наружу величественный цветок, и словно сама стала растением. Меня питали ил, песок, мутное болото, но я стремилась ввысь к небу, расправляя крылья-лепестки, и наконец пробилась к солнцу девственно-чистой. Я поняла, что моя прежняя жизнь – болото. Все невзгоды, боль, потери были питающей меня грязью, чтобы я проросла, очистилась и засветила.

Эти огромные, как небоскребы, чувства долго переполняли меня. Магистр разрешила оставить карту себе, и я еще долго разглядывала ее. По дороге домой заехала в торговый центр, зашла в салон и попросила мастера, девушку в пирсинге и, конечно, с множеством тату, набить и мне. Показала карту, и художница быстро набросала эскиз, в который я влюбилась с первой секунды. От возбуждения и распирающих эмоций я почти не чувствовала боли. Мне хотелось сохранить это ощущение, поэтому татуировка показалась лучшим вариантом. Всегда со мной, на моем теле. Так я не забуду и обязательно выполню свое обещание.