Лайош лихорадочно соображал, что ему предпринять. Первую мысль – вызвать в салон Ла-Киша с его констеблями – сыщик отмёл почти сразу. Он по-прежнему не знал, кем была Айви, но не сомневался, что она далеко не единственная среди гостей, кто обладает властью и влиянием. А если так, то просто ворваться в салон и выстроить всех его посетителей вдоль стен не сможет даже «летучая бригада» Канцелярии. Конечно, сэр Хаффем, как представитель СКС, имел куда более широкие полномочия, но что-то подсказывало Шандору, что граф Ардаши не станет выносить на публику грязное бельё, а тем более ссориться с теми, с кем, возможно, каждую субботу играет в карты.

Тут сыщик задумался, является ли форма капитана горных стрелков маскарадом, или Зигфрид в самом деле имеет какое-то отношение к армии. Во втором случае проблема усложнялась, потому что Специальная королевская служба и Министерство наземных, морских и воздушных сил яростно соперничали друг с другом, и военные наверняка не упустили бы шанс подсидеть своих «коллег». С другой стороны, что ему вообще за забота, кто и как будет арестовывать Зигфрида? Сэр Хаффем официально закончил сотрудничество с «Зелёной лампой», а браслеты у Лилии, и нужно всего лишь переговорить с ней. Наверняка удастся уладить вопрос тихо и мирно, если потребуется – просто выкупить украденное, и навсегда забыть про СКС и их игры.

– Макс, вы ещё со мной?

– Что? – он растерянно посмотрел на Айви. В зелёных глазах промелькнул недобрый огонёк.

– Я, похоже, оторвала вас от важных размышлений?

– Простите меня.

– Не прощу. Чего ради вы вдруг впали в ступор? – она оглянулась на танцевальный зал. – Чем вас так поразил этот офицер?

– Когда-то у меня был друг, служивший в горнострелковых частях. У капитана, с которым мы столкнулись в дверях, очень похожий тембр голоса и цвет глаз. Но мой друг давно погиб, так что это не может быть он. Однако… – Лайош развёл руками.

– Вы успели за те мгновения заметить цвет глаз? – в голосе женщины слышалось недоверие.

– Я всегда смотрю в глаза. По глазам можно многое сказать о человеке.

– В самом деле? И что вы можете рассказать обо мне? – она снова развернула веер и принялась лениво обмахиваться им, выжидающе глядя на собеседника.

– Вам действительно хочется это услышать? – попытался потянуть время Шандор.

– Запомните, Макс: я никогда не задаю вопросов, ответы на которые мне не интересны. Так что вы можете рассказать обо мне по глазам? – теперь в изумрудной зелени было что-то холодное и, как показалось сыщику, опасное. Там крылась назревающая гроза, которая могла превратиться в сметающую всё бурю – или же, развеявшись, пройти стороной. Лайош шагнул к Айви и двумя пальцами легонько приподнял её подбородок, всматриваясь в прорези маски.

– Могу сказать, что вы привыкли повелевать, и привыкли, что вам повинуются мгновенно и безоговорочно, – Шандор говорил совсем тихо. Они стояли чуть в стороне от главного стола, у одного из расставленных вдоль стены столиков с мороженым и прохладительными напитками, и сейчас поблизости не было никого из гостей или слуг. – Значит, вы занимаете высокое положение в обществе.

– Неплохо, – красивые губы приоткрылись в настороженной полуулыбке. Но Лайош, уже начавший погружаться в неясный, зыбкий мир ощущений, лишь чуть шире раскрыл глаза.

– У вас сильный характер – толко это не врождённое, а воспитанное качество. Воспитанное очень жёсткими методами, которые сломали бы большинство людей. Вас сломать не смогли.

Подбородок едва ощутимо дёрнулся, но сыщик не убрал пальцы. Уголки губ женщины напряжённо замерли.

– Значит, вы долго шли к своему нынешнему положению. Вы не родились с золотой ложкой во рту – всё, что у вас есть, вы получили лишь благодаря себе. Это вызывает уважение.

Теперь уголки губ мелко дрожали, а глаза за зелёной маской смотрели с удивлением.

– У вас есть какая-то тайна, Айви. Впрочем, у такой удивительной женщины не может не быть тайн. Однако сейчас вы… Боитесь? – последнее слово Лайош произнёс с нерешительностью, словно сам себе не верил. Собеседница мотнула головой и отступила назад, рука сыщика безвольно упала.

– Красивый фокус, – Айви старалась говорить спокойно и насмешливо, но в её голосе всё же присутствовала едва заметная дрожь, уже исчезнувшая с губ. – Чего же мне бояться, Макс? Или кого? Вас?

Шандор поморгал, стараясь быстрее прийти в себя. Смущённо потёр щёку, поправил маску, выжидая, пока мир вокруг приобретёт нормальные чёткие очертания.

– Нет, определённо не меня. Я для вас не более чем развлечение на один вечер. Да и как бы я мог угрожать женщине такого ранга? Вы боитесь кого-то равного вам по могуществу. Однако это, – Лайош взял со стола вазочку с ванильным мороженым и с вежливым полупоклоном протянул её собеседнице, – вовсе не моё дело. Что же до развлечений, то, к сожалению, здесь вы ошиблись.

– Вы слишком высоко себя цените, чтобы быть развлечением на вечер? – в голосе сквозила неприкрытая издёвка.

– Нет. Просто в том плане, в каком развлечения рассматриваете вы, я, к сожалению, бессилен. И всё, что могу предложить – это танцы и приятная беседа.

Айви помедлила, затем взяла из рук сыщика вазочку и, подцепив ложечкой мороженое, отправила его в рот. Зажмурившись от удовольствия, постояла секунду-другую, затем слизнула с губ капельки подтаявшего мороженого и насмешливо посмотрела на Шандора:

– Вот как? Вы сегодня пришли в «Три сестрички» просто как эстет?

– Именно.

– И эту вашу позицию ничто не переменит?

– Я ведь уже сказал – это не в моих силах.

– Ну а как же…

– Никакие порошки и стимуляторы не помогут, – сыщик постарался, чтобы улыбка выглядела смущённой и извиняющейся. – Так что у вас ещё есть время найти себе более интересного спутника.

К его удивлению, зелёные глаза вмиг посерьёзнели.

– Я не меняю своих решений на ходу, Макс, – Айви говорила медленно, отчеканивая каждое слово.

– Простите.

– Прощаю. Вы возьмёте себе мороженое? Или мы уже возвращаемся к танцам?

* * *

Было около двух часов ночи, когда Айви, так и не пожелавшая ни сменить кавалера, ни уступить «Макса» хоть на один танец кому-то из дам, взяла своего спутника за руку и молча повела к двери в коридор, а затем по лестницам в мансарду. Здесь женщина свернула влево и, пройдя до конца, открыла последнюю дверь. Лайош понял, что они сейчас прямо над обеденным залом, и это понимание заставило мысли вихрем закружиться в мозгу сыщика. «Три сестрички», третья – Айви. Та самая Айви? Женщина из высшего света и она же – куртизанка в салоне?

За дверью обнаружилась уютная гостиная, куда меньше, чем комнаты первого этажа. Из гостиной влево вёл ещё один расположенный за аркой недлинный коридорчик, куда выходили несколько спален. Шандор, даже не рассмотрев толком их двери, готов был побиться об заклад, что спален ровно три.

По центру стены, напротив входа, помещался небольшой камин, сейчас потухший и холодный. Слева и справа от камина располагались высокие окна с мелким частым переплётом; центральные створки в обоих были распахнуты, но, в отличие от залов внизу, тут шторы никто не задёргивал. Сыщик увидел очертания соседних крыш, а за ними – звёздочки уличных фонарей на улочках, убегающих вниз по склонам городских холмов, смутные силуэты высоких зданий Сити и чуть правее – более редкие, разбросанные там и тут огоньки в Садах Табачников.

– Присаживайтесь, Макс, – пригласила его женщина, указывая на одно из кресел у камина.

– Благодарю.

– Что вам налить?

– После всего выпитого внизу я бы не отказался просто от чашки кофе.

Айви улыбнулась и, пройдя к массивному буфету, занимавшему большую часть стены справа от входной двери, распахнула дверцы. На встроенном столике появились спиртовка, кувшин с водой, кофейник, жестянка и кофемолка.

– Могу я предложить свою помощь? – поинтересовался Лайош.

– Не можете. Вы мой гость на сегодня. Лучше продолжайте развлекать меня разговорами.

– О чём бы вам хотелось поговорить?

– О чём угодно. Удивите меня, Макс. У вас это прекрасно получается.

– Это ведь апартаменты хозяек? – спросил сыщик, внимательно следя за женщиной. Та небрежно повела плечами:

– Совершенно верно, – вспыхнул огонёк спиртовки, зажурчала переливаемая в кофейник вода. Дробно простучали засыпанные в кофемолку зёрна. Айви обернулась к Шандору и, крутя ручку, добавила:

– Можете не беспокоиться, мы вовсе не вторглись без приглашения. Одна из этих спален – моя.

– Айви – имя третьей из сестёр, – многозначительным тоном напомнил Лайош. – Однако про вас мне говорили, что ваше имя – Ивонна.

Женщина рассмеялась. Затем пересыпала смолотые зерна в кофейник и снова принялась рыться на полках буфета.

– У некоторых здешних дам язык без костей, – она выставила поднос, две фарфоровые чашечки, сливочник. Помедлила, фыркнула, и поправила саму себя:

– Нет. У всех здешних дам язык без костей. Но вам-то что за дело до третьей сестры и имён?

– Простое любопытство.

– Любопытство не порок, но иногда оно дорого обходится, – Айви достала из буфета ложку на длинной ручке и принялась осторожно помешивать кофе. – Хорошо, – она через плечо оглянулась на сыщика. – Давайте поиграем. Как вы объясняете это сочетание?

– Какое сочетание? – не понял Шандор.

– «Честной куртизанки» и светской дамы, как вы описывали меня внизу, в начале бала.

– Браком, – быстро ответил Лайош. – Замужеством, которое разом превратило «честную куртизанку» в светскую даму.

– Макс, Макс! – она снова рассмеялась. – Вот это как раз что-то из области сказок! Чтобы высший свет принял как равную ту, что не рождена равной?

– Высший свет удивительно гибок в некоторых вопросах, – спокойно парировал сыщик. – И тем гибче, чем меньше поводов для сомнений ему дают.

– Вы удивительно уверенно говорите об этом. Может быть, вы и сами никакой не застройщик, а граф или герцог, пожелавший сохранить инкогнито? – Айви, оставив кофе закипать, обернулась к мужчине, и её глаза лукаво блеснули.

– Жаль вас разочаровывать, но – нет.

– То есть если я вас поцелую, гербовая корона не появится? – она сняла кофейник и разлила кофе по чашкам. По комнате поплыл крепкий, бодрящий аромат.

– Увы, – улыбнулся сыщик. Женщина ещё раз открыла буфет, заканчивая последние приготовления, потом повернулась к нему, держа поднос с двумя чашками, сливочником, сахарницей и небольшой вазочкой, в которое лежали несколько видов печенья. Пройдя через гостиную, Айви поставила поднос на столик и опустилась в соседнее кресло.

– Прошу!

– Благодарю.

– Сливки?

– Да, пожалуйста.

– Сахар?

– Без сахара.

– Уверены? Тростниковый, с Валькабары. Вы не скучаете по своим поездкам в качестве закупщика?

– Отчасти. Но зато теперь я ни перед кем не отчитываюсь. Такая свобода, по-моему, куда ценнее.

– Вы правы, – женщина взяла чашку, сделала глоток. Дверь открылась, впуская в гостиную ещё двоих человек: это были Лилия и Зигфрид.

– Добрый вечер, – хозяйка кивнула Лайошу. – Не представишь нас, Айви?

– Господин Максен. Впрочем, он согласен на то, чтобы быть просто Максом. А это – мадемуазель Лилия.

– Господин Ольгерд, – Лилия указала раскрытой ладонью на капитана, который, молча кивнув, прошёл к дивану у стены слева. Шандор машинально отметил, что «офицер», как и полагалось, сунул сложенный берет под обшитый серебряным галуном погон на правом плече, но не стал снимать перчаток с высокими крагами.

– Присоединяйтесь, – пригласила Айви. – Кофе только-только подоспел.

– Выпьешь? – оглянулась Лилия на своего спутника, но тот лишь покачал головой. У Лайоша создалось ощущение, что, как и прежде за ужином, Зигфриду не нравится присутствие рядом посторонних. А, может, он просто оставался под воздействием опиума, и отчуждённость была всего лишь следствием наркотического опьянения. В конце концов, не могли же его разом лишить этого дурмана – тогда ни о каком спокойном поведении на балу и речи бы ни шло.

– Вы прекрасно танцевали, – обратился Лайош к женщине. Та, удивлённо взглянув на него, улыбнулась.

– Вам понравилось?

– Очень. И костюм подобран со вкусов.

– Кое-кто называет его непристойным, – Лилия подмигнула Айви.

– Да, мне говорили, – подтвердил Шандор. – Но это с позиции человека, а не драконида. И вы учли все детали, даже украшения.

– О, вы заметили?

– Макс бывал на Валькабаре, – пояснила шатенка, беря из вазочки печенье.

– Как интересно!

Лайош глотнул кофе, затем полез в карман за платком и в этой искусственной суете незаметно спустил затвор камеры. К концу вечера у него ещё оставалось три микропластинки: сыщик на всякий случай успел заснять и женщину в синем с её спутником, и хозяек салона, и смешливого обладателя бакенбард, весь вечер развлекавшего Розу, и Зигфрида, танцующего с Лилией. Теперь он ещё раз сфотографировал капитана, продолжавшего с безразличным видом сидеть на диване. Ракурс был превосходный: неподвижная фигура, отлично освещённая, почти прямо напротив Шандора.

– Мне, правда, не было видно деталей. Вы ведь знаете, что у драконидов сочетания ожерелий и браслетов указывают на принадлежность к тому или иному племени, и на статус носительницы?

– Этого я не знала, – Лилия с интересом слушала Лайоша.

– По узорам на браслетах, по цвету бусин и их расположению в ожерельях драконид может многое рассказать о том, кто перед ним.

– А вы? – быстро спросила куртизанка.

– Я, конечно, не так искусен. На Валькабаре этому учатся с детства.

– Не скромничайте, Макс, – подбодрила сыщика Айви. – Господин Максен, – снова пояснила она, – работал закупщиком драконидских изделий.

– Я сейчас! – Лилия направилась к арке в маленький коридорчик. – Теперь мне любопытно, что можно сказать по моим украшениям.

Шандор мельком взглянул на Зигфрида, но тот продолжал сидеть с отсутствующим видом. «Он ведь не знает, – припомнил Лайош. – Он понятия не имеет, что браслеты – всего лишь стилизация, а не настоящая драконидская работа».

Женщина вскоре вернулась и выложила украшения на столик рядом с подносом. Сыщик начал с ожерелий: взяв в руки тяжёлые связки нанизанных на шёлковую нить бусин – стеклянных, каменных, деревянных, металлических – он, словно чётки, принялся перебирать их в пальцах.

– Мадемуазель Айви очень добра ко мне, – сказал Лайош, – но повторюсь: дракониды учатся этому с рождения. Для них «читать» такие послания всё равно, что для нас – разбирать написанное на бумаге.

– Есть люди, которые умеют читать, но не умеют писать, – насмешливо заметила шатенка. – А есть те, кто не умеет ни того, ни другого.

– Ваша правда. Что ж… Вот эти три красные бусины – это коралл. Они говорят о том, что ожерелье принадлежит незамужней девушке.

– Мне подходит, – кивнула Лилия.

– Вот эти, неровные медные шарики, которые будто били маленьким молоточком – возраст. Дракониды добавляют по шарику за каждые пять лет жизни, так что хозяйке этого ожерелья должно было быть сорок пять. По их меркам – юность.

– А мне определённо стоит убавить число таких бусин, – рассмеялась Лилия.

– Вот эта нитка, третья сверху – малахит, гранат, оникс. Они говорят про место рождения. Но, простите, тут моих познаний будет недостаточно. Я знаю только, что полосы оникса указывают направление по сторонам света. Драконидские мастера специально подбирают и обрабатывают камень так, чтобы получился «вечный компас», стрелка, указывающая на родной дом.

– Значит, это юго-восток? – куртизанка сейчас напоминала маленькую девочку, с восторгом слушающую сказку.

– А почему не северо-запад? – вмешалась Айви.

– Вторая бусина, с кругом – справа, – пояснил Шандор. – Для западной стороны она должна быть слева.

– А если север или юг?

– Для юга – две бусины, по одной слева и справа. А для севера – вообще ни одной.

– Как просто. И вместе с тем как разумно, – Лилия провела указательным пальцам по отполированному ониксу. – Что ещё вы можете сказать?

– Если б это были ожерелья замужней женщины, тогда на них появились бы и бусины, рассказывающие, в какое племя она ушла за своим мужем, сколько у них родилось детей и какого пола, в каком возрасте, и так далее. Но поскольку это ожерелье девушки, то большая часть остальных ниток – это родственники, и самые яркие события из жизни владелицы. Вот, видите, оранжевое дерево? Это луо, оно приобретает такой цвет, когда снята кора и древесина несколько месяцев пробыла под жарким солнцем. Из луо делают барабаны, так что хозяйка ожерелья имеет отношение к музыке, танцам или пению. Наверняка соседние бусины уточняют, к чему именно, но я с уверенностью не смогу сказать.

– А вы это не выдумываете? – вдруг с подозрением посмотрела на мужчину Лилия. – Как-то очень уж много совпадений.

– Для драконидки танцевать и петь так же естественно, как дышать, – улыбнулся Шандор. – Боюсь, разочарую вас, но луо есть на каждом таком ожерелье. Вопрос скорее в том, в чём именно преуспела хозяйка, и при каких обстоятельствах. Может быть, она лучшая певица в своей долине, или выиграла соревнования танцоров в какой-то из праздников.

– Ясно, – женщина пододвинула ему браслеты. – Ну, а эти украшения о чём вам расскажут?

Лайош положил бронзу на ладонь, провёл кончиками пальцев по нанесённым на поверхности металла узорам. И ничуть не удивился, когда смутные ощущения вдруг соткались в образ уже знакомой маленькой гостиной на Лестницах.

– Скажу, что это – не драконидская работа, – он посмотрел в глаза Лилии. – Очень искусное, но всё-таки подражание.

– Враньё! – донеслось с дивана.