Мелодия началась с глухих нот, похожих на перестук первых крупных капель дождя по крыше. Контрабасист играл в технике пиццикато, полуприкрыв глаза и чуть покачивая из стороны в сторону головой. Следом почти сразу вступила гитара, подхватив басовые ноты и добавив к ним более высокий перебор. Дуэт звучал то громче, то тише, и у Лайоша родилось ощущение путника, бредущего через холмы по пустынной дороге. В жарком мареве застыли апельсиновые и лавровые деревья, в отсутствие малейшего ветерка замерла поникшая на обочинах, подсушенная солнцем, трава.

Шандор узнал мотив – ещё до того, как бандонеон протяжным неуверенным плачем поддержал мелодию. Это была музыка Валькабары, родившаяся в колониях из драконидских ритмов и принесённых людьми традиций, а потом перевоплотившаяся во множестве вариаций. В медленных и печальных версиях на неё перекладывали муримурские баллады, а под более быстрые аранжировки, включая заводные, весёлые варианты, танцевали в парах.

Бандонеону ответила скрипка, и на фоне общего ритма, который продолжали держать контрабас и гитара, вторая пара словно повела собственную беседу. Сыщик увидел, как в центре зала появилась женская фигура в широких шальварах, присобранных на талии и у голеней, в спускающихся несколькими ярусами ожерельях и пёстром платке, затейливо повязанном на голове. Женщина изящно развернулась на месте, будто хотела оглядеть всех присутствующих; на мгновение в полумраке мелькнула обнажённая спина, затем знакомая маска. Лилия медленно подняла вверх руки, и тело её встрепенулось, подчиняясь усилившейся вдруг мелодии.

Танцевала «сестричка» превосходно, следуя то за одним, то за другим инструментом, ускоряясь или замедляясь, на мгновение замирая и вновь начиная движение. Казалось, что во всём её теле не осталось ни единого сустава – настолько гибким и подвижным оно стало. Женщину попеременно вели за собой плачущая скрипка и глухое бормотание контрабаса, а в следующую секунду руки в сложном узоре танца на свой лад повторяли гитарный перебор. В какой-то момент бандонеон изменил прежней протяжной манере, и выдал быструю дробную фразу. Ножки в мягкий сафьяновых туфлях тут же приподнялись на цыпочках, обыграв и поддержав мелодию.

Лайош почувствовал на себе взгляд и повернул голову: Айви наблюдала за своим кавалером и, встретившись с «Максом» глазами, одобрительно кивнула ему. Шандор снова отвернулся, продолжая следить за танцем. Ритм ускорился, запульсировал тревожно, как учащённо забившееся сердце. Лилия вихрем кружилась в центре зала, в полумраке вспыхивали отсветы на ожерельях, иногда мелькала обнажённая грудь женщины, а руки, казалось, уже жили отдельной от тела жизнью, сплетаясь в замысловатые фигуры. И в этих фигурах сыщик явственно разглядел золотой отблеск двух массивных браслетов.

* * *

Танец закончился несколькими громкими, резко оборвавшимися, пассажами. Тяжело дыша, женщина замерла на месте, склонив голову на грудь. Зрители аплодировали, и сыщик искренне присоединился к ним, вкладывая в хлопки свою радость и облегчение из-за сделанного открытия. Если браслеты были целы, то и шпилька тоже, с большой вероятностью, могла оказаться где-то в салоне. По крайней мере, изделия мастера Томаса не канули безвестно в каком-нибудь ломбарде или опиумной курильне.

«Но если Зигфрид явился сюда вообще без денег – почему его приняли и впустили? Или в обычные дни вход стоит не десять крон?»

– Вам понравилось? – вмешалась в размышления Шандора Айви.

– Да. Очень красиво.

– И непристойно, – поддела сыщика женщина.

– У драконидов Валькабары такой наряд считается очень даже целомудренным, – парировал Лайош и тут же едва не скривился от досады, когда в изумрудных глаза промелькнуло что-то вроде удивления:

– Вы бывали на Валькабаре?

– Несколько раз, – нехотя подтвердил он.

– Надо же, – многозначительно протянула Айви. – Застройщик с Бертрамки ведёт дела сразу на двух континентах!

– Тогда я ещё не был застройщиком. Работал закупщиком для торгового дома «Астор и Таррега». Они поставляли с Валькабары работы драконидских мастеров – резьба по дереву, бронзовое литьё, стекло, чеканка.

– Никогда не слышала о таком торговом доме.

– Он давным-давно закрыт, – Лайош старался говорить как можно небрежнее.

– То есть вы оказались таким плохим закупщиком? – рассмеялась Айви.

– Хочется верить, что нет, – улыбнулся Шандор. Он встал, помог подняться своей спутнице и под руку они направились к распахнувшимся дверям, ведущим из музыкального зала в обеденный.

– Я сделаю вид, что поверила. Впрочем, у вас будет время оправдаться за ужином.

Несмотря на своё предыдущее кружение по дому, сыщик только сейчас сумел оценить истинные масштабы гостеприимства «Трёх сестричек». В обеденном зале собралось не меньше пятидесяти человек, а само помещение оказалось куда длиннее соседнего музыкального зала. В первый раз, когда Лайош зашёл сюда из коридора, он не успел как следует оглядеться, и больше внимания уделил людям, чем комнате.

Теперь же сыщику стало ясно, что обеденный зал занимает, по всей видимости, часть смежного здания, стоящего за салоном в глубине квартала. Окна выходили на тот же двор, что и окна спальни Марии, и были распахнуты, но, как и в музыкальном зале, аккуратно прикрыты шторами. Шандор припомнил виденные мельком коридоры второго и третьего этажей, и решил про себя, что, скорее всего, именно над обеденным залом должны располагаться личные апартаменты хозяек.

«Что ж, удобно, и не на виду», – Лайош предоставил Айви самой выбрать для них места, и женщина повлекла своего спутника вокруг стола. Из ряда выстроившихся между окнами слуг выступил дворецкий и почтительно выдвинул для дамы стул в центре стола.

«Интересно…», – Шандор подождал, пока та сядет, затем уселся рядом. Они оказались спиной к окнам, откуда в комнату потихоньку вливалась вечерняя прохлада, и сыщик оценил этот выбор: даже в музыкальном зале, когда туда собралась большая часть гостей, стало душновато.

Во главе стола справа уже усаживалась Роза. Место по левую руку от хозяйки занял капитан горных стрелков, по правую – обладатель пышных бакенбард, в табачного цвета костюме и простенькой маске в тон ему. Мужчина о чём-то оживлённо говорил с хозяйкой, то и дело демонстрируя в широкой улыбке крепкие, но пожелтевшие от табака, зубы.

Перехватив взгляд Лайоша, Айви наклонилась к нему и вполголоса спросила:

– Надеюсь, вы не завидуете?

– Чему?

– Тому, что мы сидим здесь, а не рядом с Розой или Лилией.

– По-моему, ваше место ничуть не менее почётно, сударыня.

– Айви.

– Айви.

Она помедлила, будто выбирая слова:

– Вы сделали такой вывод из того, что дворецкий подал мне стул?

– Ни для кого другого он этого не делал, – заметил Шандор.

– Вы наблюдательны, Макс, – в голосе женщины похвала смешалась с лёгкой ноткой недовольства. – Это качество, наверное, помогает вам в работе?

– Безусловно, – шутливым тоном отозвался сыщик. – Вы даже не представляете, сколько есть способов надурить застройщика! И как изощрённо владеют всеми ими опытные прорабы.

Айви рассмеялась, но Лайошу показалось, что в её вопросе крылся подвох, и даже беспечный ответ не до конца рассеял какие-то сомнения собеседницы. Поэтому он пояснил, легонько кивнув головой на правый край стола:

– Мне просто было любопытно, кого хозяйки посадят рядом с собой.

– Точно так же, как и гости: кого пожелают. Это ведь не обед строго в соответствии с протоколом.

– Действительно.

– Хотя, – Айви мельком взглянула на мужчину с бакенбардами и чуть нахмурилась. – Вполне возможно, что кое-кто просто оказался чуть быстрее и ловчее других, и сел без приглашения.

– То есть у меня был бы шанс оказаться рядом с вами за столом лишь благодаря собственному нахальству? – чуть сощурил глаза Шандор. Женщина снова рассмеялась, теперь уже по-настоящему весело:

– Интересно на это посмотреть!

– О, не сомневаюсь, что мне пришлось бы выдержать жестокое состязание.

– Вы полагаете?

– Я полагаю, Айви, что такая очаровательная дама едва ли может пожаловаться на невнимание поклонников.

– И что бы вы сделали, войдя сюда и обнаружив вокруг меня такую свиту, как у Розы?

– Едва ли вы одобрите выдёргивание из-под других гостей стульев…

– Нет, отчего же! – изумрудные глаза азартно заблестели. – Это даже занятно. Выдернуть стул и сесть на него самому? Такого в салоне, кажется, еще не случалось. А вы опасный человек, Макс. Значит, я как минимум предотвратила скандал?

– Безусловно. Хотя, скорее всего, я бы пожертвовал танцевальным номером, чтобы оказаться первым у дверей в обеденный зал.

– Будто изголодавшийся бедный родственник, – фыркнула женщина. – Ну что ж, такой способ тоже неплох. О, а вот и Лилия!

Действительно, слева во главе стола появилась вторая хозяйка. Обе женщины встали, улыбнулись друг другу, и Роза – голос у неё оказался мелодичным, хоть и немного высоковатым – провозгласила:

– Мы с сестрой благодарим вас, дорогие гости, что этот праздничный вечер вы решили провести вместе с нами, – она подняла вверх хрустальную рюмку на короткой ножке; за искрами хрусталя переливалась зеленью травяная настойка. – Долгие лета королю!

Заскрипели отодвигаемые стулья, потянулись к потолку руки с бокалами, рюмками и фужерами:

– Долгие лета королю! – прокатилось по комнате.

Все выпили, и теперь уже Лилия – её тембр голоса походил скорее на голос Айви: тоже довольно низкий, но без хрипотцы, бархатисто-вкрадчивый – с улыбкой пожелала собравшимся:

– Приятного аппетита, дамы и господа!

Слуги начали подавать закуски. Лайош продолжал пустую болтовню со своей спутницей, время от времени поглядывая по сторонам. Обладатель бакенбард вновь принялся развлекать беседой Розу, что, похоже, не очень нравилось капитану, потому что тот сидел молча и в разговоре практически не участвовал, лишь изредка бросая какую-нибудь фразу.

Соседкой Лилии по левую руку оказалась дама в синем; раз-другой её взгляд, будто ненароком, через стол встречался с Шандором. Толстяк во фраке, тоже наверняка успевший заметить, где сидит соперник, теперь вообще не поворачивал к центру стола головы. По правую руку от Лилии устроился седовласый мужчина из игорной гостиной, рядом с ним сидели обе его молодые спутницы.

За холодными закусками последовали горячие, их сменил суп, затем подали мясо. С каждой переменой блюд Лайош всё больше убеждался, что либо содержание салона – дело невероятно выгодное, либо всё это финансируется не из прибылей, которые приносят гости, а из совсем иных источников. Маленькие бутерброды с икрой, тарталетки с вяленым окороком, сырный суп с фазаном, выбор напитков – ужин у «Трёх сестричек» вполне мог дать фору неплохому ресторану. Разумеется, всегда оставалась возможность, что хозяйки просто расщедрились ради праздничного банкета, но у Шандора постепенно складывалось впечатление, что салон имеет состоятельного покровителя – и как знать, только ли одного покровителя – а содержится ради полезных связей и знакомств.

– Вы не сладкоежка, Макс? – поинтересовалась Айви, когда на столе появились десерты и гостям подали кофе. – Или вы планируете активно танцевать на балу?

– Смотря что будут играть.

– Энанг, конечно. Ну же, Макс, не разочаровывайте меня! – женщина надкусила трубочку с кремом, демонстративно облизнула крошки с губ и улыбнулась. – Неужели после всего вдруг выяснится, что вы не танцуете энанг?

– Танцую. Но едва ли могу претендовать на то, чтобы называться искусным танцором.

– Никак не пойму, – заметила Айви, делая глоток кофе и задумчиво рассматривая сыщика.

– Чего?

– Скромник вы или бесстыдник. В вас попеременно проступает то одна, то другая сторона. А какая из них подлинная?

– Обе, – отозвался Лайош. – Как и в любом человеке.

– Как банально, – снисходительно усмехнулась женщина.

– Может быть, вы поделитесь со мной – какая из этих сторон вам нравится больше?

Айви, казалось, всерьёз задумалась над вопросом Шандора. Потом пожала плечами:

– Посмотрим сначала, насколько вы умелый или неумелый танцор.

Некоторые гости уже вышли из-за стола и в музыкальном зале оркестр начал играть первую мелодию. Энанг, та самая парная вариация валькабарских танцев, то терял часть своей популярности, то вновь неожиданно входил в моду, но никогда не оказывался полностью предан забвению. Более «официальные» его версии, когда партнёры, танцуя, держали некоторую дистанцию, допускались даже на самых строгих приёмах и вечерах. Более раскованные, подразумевавшие тесные объятия и требовавшие при этом от танцоров куда большего мастерства, практиковались всюду – от салонов, подобных «Трём сестричкам», до портовых кабачков в колониях.

В бытность свою лейтенантом в составе третьего экспедиционного корпуса, Лайош учился энангу там, где этот танец зародился, и потому теперь уверенно повёл Айви в зал. Оркестр, доиграв очередную композицию, сделал паузу, позволяя новым парам присоединиться к танцующим; Шандор тесно прижал партнёршу к себе, ощущая тепло её тела и успев заметить насмешливый, и вместе с тем поощряющий, отблеск в изумрудных глазах. Скрипка подала голос, ответил бандонеон, и пары закружились в танце.

* * *

Спустя примерно полчаса разгорячённая и немного запыхавшаяся, Айви опустилась на всё то же дальнее канапе и потянула за руку сыщика, приглашая его сесть рядом.

– Да, Макс, вы определённо поскромничали.

Он вежливо улыбнулся и молча склонил голову, принимая похвалу. Во время танцев Лайош несколько раз мельком видел Маргариту; на лице девушки явственно читалась досада. Промелькнула и Мария: поравнявшись с Шандором и его партнёршей, она за спиной Айви весело подмигнула мужчине, прежде чем собственный спутник Марии – высокий, крепко сложенный и огненно-рыжий – не увлёк женщину дальше.

Розу подхватил и неустанно кружил её собеседник с бакенбардами. Капитан, напротив, танцевал только с Лилией – то ли в отместку второй хозяйке за пренебрежение, то ли решив, что статус сестёр равнозначен, а потому не так уж важно, кого из них двоих приглашать наверх. Похоже, у завсегдатаев салона были свои маленькие тайны, интриги и соперничество.

– Знаете, – продолжала Айви, раскрывая веер и принимаясь обмахиваться им, – я вас даже немного ревную.

– Уж не к Маргарите ли?

– В том числе. Когда объявят белый танец, мне, пожалуй, придётся отбивать вас у прочих желающих.

– С чего бы им взяться?

– Макс, Макс! – женщина укоризненно покачала головой. – Чрезмерная скромность это тоже плохо. Или вы думаете, что здешние дамы не в состоянии оценить, насколько хорошо танцует мужчина? Если вы и были незаметным новичком в начале этого вечера, то теперь можете забыть о прошлом: вас уже увидели.

– Не знаю, радоваться этому или нет.

– Ну, если вы не спрятали обручальное кольцо перед визитом сюда, то чему же тут печалиться?

Шандор чуть вздрогнул. Айви, не заметив этого, и всё так же обмахиваясь веером, продолжала:

– Впрочем, если даже спрятали – кого это заботит. В любом случае, женское внимание у «Трёх сестричек» вам теперь обеспечено. Не хотите немного освежиться, Макс?

– С удовольствием, – он помог своей спутнице подняться и они двинулись вдоль стен музыкального зала обратно в обеденный. Айви вполголоса весело комментировал на ходу:

– О, да! Вот, пожалуйста! Вы что же, скажете, не заметили, как на вас смотрит Мадлен?

– Кто?

– Дама в синем платье.

– А, вот вы о ком… Не знал, что её зовут Мадлен. Кто это с ней? Муж?

– Нет, конечно, – фыркнула Айви. – А почему вас это заботит?

– По-моему, он на меня смотрит куда пристальнее, чем сама Мадлен.

Женщина тихо хихикнула.

– Надо отдать должное её кавалеру – при его габаритах он очень легко и умело двигается, – заметила она. – Пожалуй, это достойный соперник даже для вас.

– Я, во всяком случае, и в мыслях не имею становиться ему поперёк дороги, – заговорщически прошептал на ухо своей спутнице Лайош, делая вместе с Айви шаг в ярко освещённый прямоугольник двери. – Простите, сударь! – произнёс он уже в полный голос, чуть не столкнувшись с капитаном, который в этот момент, ведя за руку Лилию, возвращался в музыкальный зал.

– Не стоит, всё в порядке, – равнодушно бросил офицер, на ходу оглянувшись на сыщика.

Айви что-то говорила Шандору, но тот не слышал её. Лицо военного было почти полностью спрятано за белой маской, оставлявшей открытыми лишь рот, гладко выбритый подбородок и глаза. Однако в этом рту, когда капитан заговорил, на мгновение стали видны на редкость плохие зубы – почерневшие и явно нуждающиеся в услугах дантиста. А глаза…

Глаза были карими. С длинными, как у девушки, ресницами.