– У меня есть для вас ещё один подарочек, – заявил Абекуа, когда компаньоны покончили с ужином и начали готовиться к выходу.

Муримур подошёл к своему плащу, висевшему на вешалке, и достал из кармана плоскую деревянную коробочку квадратной формы.

– Это что, сигары? – полюбопытствовал Равири.

– Не-ет, – усмехнулся Вути. – Это, друзья мои, техника.

Он откинул крышку и компаньоны увидели лежащий на зелёной бархатной подложке металлический диск с каким-то выступом по центру.

– Абекуа… – начал было Лайош.

– Не волнуйся, это не от Юлиуса. И при этом законно. Ну, почти.

– Абекуа!

– Проблем у нас не будет, – пообещал муримур.

– Где ты взял камеру? – поинтересовался Те Каеа, с интересом рассматривавший шпионский фотоаппарат.

– Ну, сперва я хотел договориться с Юлиусом на рассрочку. Шестьсот крон вместо четырёхсот, только на год, по пятьдесят в месяц.

– Но не договорился, – Шандор глядел на приобретение с таким видом, словно это была бомба с часовым механизмом.

– Честно говоря, даже не пытался. Пока я ехал к своим, мне подумалось, что для начала можно поспрашивать у папаши. Я так и сделал, и он подсказал мне ребят, через которых, скорее всего, наш ловкач Юлиус получил и свой экземпляр. А раз я уже знал, где можно купить без посредников, не было смысла платить этому балбесу. Тоже мне, нашёл дурачка.

– Дай-ка угадаю, – в агатовых глазах Равири блеснули озорные огоньки, – те ребята никогда не заполняли таможенных деклараций?

Муримур оскалился:

– Я всегда считал, что на таможне слишком много суеты.

– Сколько? – Лайош склонился над коробочкой, чтобы поближе рассмотреть камеру.

– Всего сто пятьдесят крон.

– А те твои ребята, – сыщик помолчал, что-то прикидывая, – живут в Лайонгейт?

– Нет, – ухмылка Абекуа стала шире. – И это как раз самое замечательное. Они из Абертана. Собственно, поэтому сто пятьдесят. Скидка, по-свойски. В Лайонгейт наверняка можно достать такой же агрегат, но обойдётся это дороже. У моих новых знакомых более надёжные контакты со Штирвальдом, ведь уголь оттуда везут как раз по реке.

– У меня при себе только тридцать, и неизвестно, сколько потребуется отдать в салоне. Так что я тебе верну свою долю завтра, – сказал Лайош.

– Я тоже, – присоединился Равири.

– Это подарок! – запротестовал Вути.

– Нет, старина. Всё должно быть по-честному, на троих.

– Или ты сейчас же унесёшь камеру домой, – Те Каеа протянул руку и коснулся крышки, будто намереваясь закрыть коробочку.

– Вот же упрямые, – проворчал Абекуа. – Ладно, согласен! А пока что надевай эту красавицу – проверим, чего она стоит.

– Зачем нам снимки из салона? – удивился Шандор.

– Так мало ли что или кого ты там увидишь. У Канцелярии штат художников, а у нас теперь есть эта крошка, – муримур любовно погладил металлический диск. – Смотри, тут десять кадров, микропластинки сменяются автоматически, нужно только потянуть вот за этот штырёк, он спускает затвор. Делается снимок, пластинка переставляется.

– Нам понадобятся химикаты и инструменты для проявки и печати, – заметил Равири. – Нельзя же конфиденциальные снимки нести в ателье.

– Ничего, купим, или арендуем, это не проблема.

– А микропластинки для камеры?

– В Абертане мне пообещали привезти сколько нужно, подождать придётся всего две недели. Пока что десять заряжены и ещё две кассеты есть на смену.

– И почём такие расходники?

– Пять крон за кассету. Между прочим, Юлиус, скотина такая, даже не упомянул об этом! Ну а эти три мне достались в подарок за покупку, – муримур заметил недоверчивые взгляды компаньонов и добавил с улыбкой:

– Не все в городе хмурятся при имени Сайка Вути. Есть и те, кто по-прежнему произносит его с большим уважением.

* * *

К концу дня ветер переменился, задул с берега, и теперь вниз по склонам катилась волна ароматов от цветущих садов. Яблони, вишни, абрикосы и вездесущая сирень перекрывали более тонкие и нежные запахи ранних цветов и кустарников Эта волна начиналась в ухоженных частных парках Сен-Бери и усадьбах Овражков, спускалась вниз, к Садам Табачников, здесь усиливалась – и, в конце концов, накрывала скудный на зелень Сити, затапливала Семь Дворов и Дубовый Холм, выплёскивалась на просторы Бертрамки и развеивалась над морем в Чайной и Гнилой Гаванях.

Дурманящий ветерок был лёгким и удивительно тёплым, обещая прямо-таки летнюю ночь. Компаньоны не стали тратить время на поиски кэба, тем более что ближайшая биржа извозчиков была пуста. Троица поднялась вверх по улице до трамвайной остановки, пересекла на переполненном двухэтажном вагоне совсем уж безлюдный Сити, где жизнь в эти дни теплилась только в фешенебельных ресторанах и музыкальных салонах, и сошла на первой остановке в квартале Дубового Холма.

– Сюда, – повёл друзей за собой Абекуа. – Только предупреждаю: я знаю, где это. Я видел дом снаружи и немного огляделся во дворе. Но я понятия не имею, что там за планировка. Так что, Лайош, будь предельно осторожен: в случае чего мы не сможем быстро прийти тебе на помощь. Может, всё-таки возьмёшь револьвер? – муримур похлопал себя по карману.

– Нет, – в который раз отказался сыщик. Этот спор у них начался ещё в конторе и продолжался всю дорогу до трамвая, а теперь вот возобновился. – Это уже перебор.

– Перебор? Да я не удивлюсь, если там каждый третий из гостей будет с оружием, – проворчал Вути. – А то даже и с телохранителем.

– Это же салон! Не притон и не сходка банд!

– Не вижу большой разницы, – скептически заметил муримур. – Если ты не заметил, то значительная часть всей мерзости творится теми, кто внешне – сама респектабельность и благонадёжность, и если так посмотреть, то тот же Сити куда опаснее, чем Лайонгейт. Просто его опасность не на виду.

– Пофилософствуем об этом в другой раз, – прервал его Шандор. – Опиши, пожалуйста, дом. Нет времени осматриваться, тем более в сумерках.

– Три этажа, как и по всей улице. Мансарда под высокой крышей тоже жилая – думаю, там у барышень обитает прислуга. К слову, если они прячут Зигфрида, то мансарда для этого вполне подходящее место.

– Подвал?

– Конечно, есть. Насколько я понял, в подвале располагается кухня. Но он всё равно вполне годится на роль убежища.

– Что ещё?

– Арка во двор в соседнем здании, двор – узкий и длинный, тянется до следующей улицы. На втором и третьем этажах сквозные галереи, есть несколько обособленных лестниц с разных уровней. Часть квартир в окрестных домах имеют вход со двора, у них и окна выходят на галереи. Это для жильцов поскромнее, «теневая сторона». Около десяти часов дворник запирает ворота, но по случаю карнавала всё будет открыто ночь напролёт.

– А твой «кот»?

– Обычно ошивается в кафе напротив. Оно работает до полуночи, но опять-таки, сегодня наверняка закроется только ближе к утру.

– В таком случае, думаю, вам с Равири надо выбрать место, где он останется в засаде во дворе. Так, чтобы наблюдать за всеми выходами на задворках салона. А ты сможешь сесть в кафе. Один муримур или два муримура – для обывателей это не слишком бросится в глаза, но если в кафе разом будут и муримур, и драконид…

– Резонно.

– Если увидите Зигфрида – постарайтесь проследить за ним. Меня не ждите, мало ли, как и что сложится в салоне. Я могу его вовсе не найти, он может выйти из каких-то внутренних помещений, недоступных посетителям. В общем…

– В общем, действовать по обстоятельствам, – подмигнул сыщику Абекуа.

Шандор достал из кармана маску и надел её. Улица постепенно забирала вправо, друзья прошли ещё метров сто – и Вути кивком головы указал на один из домов в плотном ряду застройки. Стены здания совсем недавно заново оштукатурили, и сейчас они проступали в сгустившихся сумерках белыми полотнищами. С тротуара к парадной двери вели три ступеньки; на нешироком крыльце, в свете витражного фонаря, прохаживался крепкого вида швейцар в форменной ливрее и фуражке. Под окнами, отгороженные от улицы низенькими коваными заборчиками, стояли зелёной стеной аккуратно подстриженные кусты вейгелы, сплошь усеянные нежными розовыми цветами. Шторы на окнах первого этажа были задёрнуты, и по ним перемещались смутные тени: в комнатах явно было людно.

Лайош прибавил шагу, обгоняя компаньонов и делая вид, что не знаком с ними, и поднялся на крыльцо ещё до того, как они оказались в свете ближайшего уличного фонаря. Швейцар окинул сыщика вежливым, но в то же время слегка настороженным взглядом. Уши под низко надвинутой фуражкой были многократно поломаны и помяты, как у профессиональных борцов; от уголков рта вниз, на подбородок, тянулись две полосы старых шрамов, придававших лицу мужчины скорбное и торжественное выражение. Швейцар улыбнулся – при этом шевельнулась только верхняя губа, обнажая крепкие и на удивление белые зубы.

– Добрый вечер, сударь. Вам назначено?

– Нет, – Шандор изобразил нерешительность. – Но мне рекомендовали этот салон друзья. Я не знал, что сегодня здесь принимают только по приглашениям.

– Без приглашения – десять крон, – бесстрастно пояснил страж.

– В таком случае не вижу проблемы, – позволил себе улыбнуться Лайош.

Швейцар чуть склонил голову и, вытянув руку в белой перчатке, открыл гостю дверь:

– Прошу, сударь. Хорошо вам провести время!

– Благодарю.

Шандор шагнул внутрь, и дверь мягко закрылась за его спиной.

В небольшом холле было всего две двери, слева и справа, ведущие, судя по всему, в гостиные – с обеих сторон до сыщика доносился гул голосов. Прямо напротив входа на второй этаж вела неширокая лестница, застеленная винного цвета ковром. В свете люстры поблёскивали тщательно отполированные латунные зажимы, удерживающие покрытие на ступеньках. Справа от лестницы вглубь дома уходил коридор. Из него уже спешила навстречу Лайошу молоденькая улыбающаяся девушка в лёгком белом платье, состоящем целиком из складок какой-то полупрозрачной материи, и больше похожем на пеньюар. Платье доходило почти до пола, но высокий разрез спереди поднимался выше талии, и при каждом шаге открывал взгляду всё, что только можно было открыть. На смуглой коже оголённых плеч играли отблески света, а вот лицо девушки оказалось спрятано за украшенной белыми перьями маской. В прорезях маски виднелись лишь медово-карие глаза, с любопытством оглядевшие незнакомца.

– Доброго вам вечера, сударь, – голос у нее был негромкий и певучий.

– Добрый вечер, сударыня. Могу ли я присоединиться к веселью? Мне сказали, – Шандор поворотом головы указал себе за плечо, на дверь, – что сегодня вход стоит десять крон?

– Совершенно верно. Если только вам не назначено.

– К сожалению, нет. И я у вас впервые, поэтому был бы весьма признателен, если бы вы объяснили мне правила, – Лайош легонько улыбнулся.

– С удовольствием, сударь. Позвольте ваше пальто? – девушка приняла от сыщика пальто и поманила мужчину за собой по коридору. – Гостиные слева и справа, дальше – музыкальный и обеденный залы. Ужин будет в десять часов, бал начнётся в полночь и продлится до рассвета.

– Чудесно, – отозвался Шандор, с ленивым интересом оглядываясь на ходу.

– Вы можете пригласить наверх любую даму, если на ней надета маска, – девушка остановилась у глухой с виду стены, нажала на обрамление одной из панелей и открыла потайную дверь. За ней оказалась небольшая гардеробная, где уже висели несколько десятков пальто, плащей и пыльников; на полках вдоль стен лежали всевозможные шляпы и шляпки. Лайош заметил, что многие предметы одежды были явно недешёвыми, что говорило о статусе присутствующих в салоне гостей.

– Любую даму в маске? – переспросил сыщик. Его спутница подняла на мужчину глаза.

– Да. Из этого правила нет исключений, – она медленно провела кончиком языка по верхней губе и улыбнулась, заметив, что посетитель замялся.

– Это правило действует и в обратную сторону? – уточнил Лайош. Глаза девушки раскрылись чуть шире:

– Простите, сударь, но наш салон очень… консервативен.

– Вы не так меня поняли. Я имел в виду – может ли дама пригласить джентльмена в маске наверх?

– Ах, вот оно что, – девушка тихонько фыркнула и с чуть большим интересом взглянула на гостя. – Конечно, может. Но по правилам салона спальни наверху в любом случае принадлежат дамам.

– Друзья говорили мне, что это заведение мадемуазель Розы и мадемуазель Лилии?

– Всё верно.

– С кем же я имею честь говорить?

– Меня зовут Маргарита, – белая маска вдруг приблизилась к Лайошу и губы быстро коснулись его щеки. – Рада познакомиться с вами, сударь…

– Максен, – представился сыщик своим вторым именем.

– Макс, – тут же сократила его Маргарита.

– Взаимно, – он осторожно, но решительно отстранил девушку. Та, казалось, ничуть не смутилась. – Только я не понимаю.

– Ну не могут же две хозяйки уделить внимание всем гостям! – рассмеялась Маргарита. – Если вы надеялись встретиться именно с Розой или Лилией, я вас разочарую, дорогой Макс. К хозяйкам необходимо записываться заранее. Однако, – она склонила голову набок, глядя на мужчину, – каждый вечер в салоне бывают и другие дамы. Они не владеют заведением и не живут здесь, лишь проводят тут время. Это могут быть весьма знатные дамы, – многозначительно закончила девушка.

– Несколько рискованно с их стороны, – заметил сыщик.

– Ничуть. В каждой спальне вы найдёте изделия доктора Фромма, – карие глаза насмешливо сощурились. – Защита и вас, и дамы, от всяческих нежелательных последствий. Десять крон того стоят, как вы считаете?

Лайош вытащил три монеты, но едва он успел положить две из них в протянутую ладонь, как тонкие пальцы тут же сомкнулись в кулачок.

– Здесь не принято давать чаевые, милый Макс, – пояснила Маргарита. – И о том, как именно вознаградить даму, договариваются индивидуально. Ведь вы сами спросили, не может ли выйти так, что это дама пригласит джентльмена.

– Простите, – Шандор спрятал оставшуюся монету. – Я вовсе не хотел показаться невежливым.

– Ничего страшного. Вы скоро освоитесь. Всё когда-то бывает в первый раз. Отдыхайте, – она закрыла гардеробную, отступила от собеседника на шаг и в приглашающем жесте раскинула руки. – Может быть, мы ещё побеседуем сегодня, – коснувшись запястья мужчины, девушка быстро пошла прочь по коридору.

Сыщик развернулся и, вернувшись в холл, решил начать осмотр дома с гостиной по правую руку от входа. Комната оказалась не очень широкой, но вытянутой, со множеством кресел и небольших двухместных диванчиков. На стенах горели газовые бра, однако свет их был приглушённым, интимным. Между мебелью тут и там были расставлены деревянные кадки с лимонными деревьями – некоторые ветви до сих пор ещё украшали созревшие жёлтые плоды.

На появление нового посетителя никто не обратил внимания, и Лайош, неспешно двинувшись вдоль стены влево, принялся украдкой рассматривать присутствующих. Мужчины были преимущественно в костюмах, двое-трое – во фраках, словно собирались прямо из салона отправиться в театр или оперу. Некоторые из гостей оказались уже в возрасте: вокруг масок виднелись тщательно причёсанные и уложенные, но седые, а то и белоснежные, волосы. Впрочем, присутствовали посетители и помоложе.

Из них внимание Шандора привлёк один гость, щеголявший тёмно-зелёным мундиром и чёрными галифе. Три тонкие золотые полоски на рукавах и в петлицах означали капитана; он стоял спиной к сыщику, но по мере продвижения Лайошу стал прекрасно виден весь левый рукав гостя и полковая нашивка: гербовый щит с золотой цифрой пять под двумя скрещенными золотыми же ледорубами. В правой руке капитан держал чёрный берет, и Лайош знал, что на головном уборе офицера имеется кокарда с теми же скрещенными ледорубами, знак пятой бригады горных стрелков, стоявшей на северной границе страны, в старых Муримурских Марках.

«Далеко же его занесло», – подумалось сыщику.

Женщин в комнате оказалось семь – и все они были в масках. Один такой аксессуар вполне мог стоить недельного жалованья какого-нибудь работяги из Чайной Гавани, и Лайошу никак не удавалось избавиться от чувства изумления. Маргарита говорила чистую правду. Может быть, конечно, в другие дни салон трёх сестричек не настолько блистал великолепием, но сегодня, в последний вечер карнавала, в нём собралась действительно светская публика.

«Тогда с чего бы Розе и Лилии, имеющим подобные знакомства, прятать у себя оборванца Зигфрида?» – невольно задумался Шандор.