Лайош вернулся в контору на трамвае и застал Равири, склонившегося над какими-то записями. Драконид на приветствие промычал что-то невнятное, погружённый в работу, и махнул рукой, прося компаньона дать ему ещё немного времени.

– По пирожку тебе, Абекуа и мне.

– С чем? – рассеянно спросил Те Каеа, быстро перелистывая страницы блокнота.

– Понятия не имею, – отозвался Шандор и, аккуратно надломив свой пирожок, принюхался к начинке. – Грушевое повидло.

– Замечательно. Ещё минут пятнадцать, и я закончу. Не отвлекай меня, пожалуйста.

Дверь открылась и вошёл Вути.

– Отлично, вы оба тут! Не придётся пересказывать по два раза. Не поверите, что я…

– Тшшш! – Лайош приложил палец к губам и выразительно скосил глаза на быстро что-то помечающего на листке драконида. Муримур скорчил виноватую гримасу и, тихо повесив на вешалку шляпу и плащ, прошёл за свой стол.

Минуты текли в тишине. Равири шуршал бумагой, перекладывая листы с записями и время от времени делая пометки. Абекуа погрузился в чтение газеты. Шандор вертел в пальцах полученные от Николь часы. На отполированной до зеркального блеска бронзе по центру шла продольная вмятина, делавшая крышку похожей на сложенные крылья жука, и от этой центральной оси расходился в стороны рисунок из закрученных спиралей.

– Готово, – наконец провозгласил драконид.

– Может, закажем ужин? – предложил сыщик.

– Давайте, – согласился Те Каеа, перекладывая в несколько стопок последние листы.

– Пирог с ливером и картошкой! – облизнулся Вути. – И тёмное пиво. И я бы ещё съел медовую коврижку.

– Есть пирожки с грушевым повидлом, – уточнил Лайош.

– Ладно, коврижка отменяется, – муримур уже подошёл к телефону и протянул руку к трубке. – Барышня, паб «Петух и колокол», Семь Дворов. Ульрих? Это Абекуа. В счёт агентства, да. Пирог с ливером и картошкой, кувшин тёмного пива… Нет, два кувшина. И у тебя сегодня есть рыбья мелочь? Отлично! Одну сковородку, хорошенько прожаренной. Спасибо! Ждём.

– Я думал, архив и библиотека не работают во время карнавала, – заметил Шандор. Равири подмигнул ему:

– У меня в приятелях тамошние смотрители.

– Это может им выйти боком.

– Не выйдет, не волнуйся. Я очень аккуратный посетитель и не выношу ничего из здания. Мне, между прочим, доводилось сидеть там даже по ночам – когда пытался поступить в университет. Учился прямо-таки до изнеможения, потому что днём нужно было зарабатывать на жизнь. Так что если уж за столько лет никто ничего не узнал…

– И как, удачно сходил?

Те Каеа вмиг посерьёзнел.

– Для моих розысков – пожалуй, удачно. Для господина Авенса… – драконид пожал плечами. – Тут всё непросто.

– Рассказывай, – Шандор покосился на ёрзающего на стуле Абекуа. Тому тоже не терпелось поделиться результатами своих изысканий, но Вути вежливо ждал, пока первым о добытых сведениях отчитается Равири. Тот ещё за завтраком успел поделиться с ним своими подозрениями насчёт «самородка» мастера Томаса, но на муримура возможная неясная угроза откуда-то из-за океана не произвела ровным счётом никакого впечатления. Абекуа заявил, что Лайош прав, и если уж за полгода никто не пришёл по следам пропажи, то, скорее всего, не придёт и впредь.

– Я проверил списки судов, зашедших в порт примерно в то время, когда господин Авенс купил металл у матроса, – начал драконид. – И соотнёс их с Регистром Гинса. Большая часть, как и следовало ожидать – корабли, постоянно курсирующие между нами и колониями. Грузовые, пассажирские, линии регулярного сообщения, ну и так далее. Эти я отбросил.

– Почему? – полюбопытствовал Вути.

– Потому что если кто-то выкрал металл в глубине Валькабары, а затем отправился на побережье, чтобы поскорее вернуться на родину, такой человек вряд ли стал бы ждать рейс по расписанию.

– Тогда почему было не полететь дирижаблем?

– Всё потому же: дирижабли летают не каждый час, и даже не каждый день. А нанять персональный… Конечно, можно, но это слишком привлекает внимание. Мне думается, агент с Валькабары должен был отбыть как можно тише и незаметнее.

Абекуа, сцепив пальцы, крутил большими друг вокруг друга. Подумав, муримур кивнул:

– Логично. А кто вообще мог беспрепятственно побывать в вольных землях?

– В общем-то, почти любой. Получаешь разрешение, местного проводника – и вперёд. Так делают, к примеру, торговые агенты, заключающие контракты на поставки фруктов, копры, трав, кожи, ценной древесины, и тому подобного. Грузы затем отправляют в порты колоний, а уже оттуда – на север.

– То есть, если человек получил проводника, но сумел провернуть такое дело… Выходит, кто-то из драконидов предал своих? – недоверчиво прищурился Вути.

– А что тебя так удивляет? Среди муримуров не бывает предательства?

– Твоя правда. Хорошо. Значит, ты искал нерегулярное судно…

– Стоявшее на якоре поближе к вольным землям, – уточнил Равири.

– …на котором агент мог бы отчалить сразу, без задержек.

– Именно. Всего у меня набралось с дюжину подходящих кораблей.

– Хорошо, что не две дюжины, – пробормотал Шандор. Те Каеа благодушно улыбнулся ему:

– Собственно, я перед твоим приходом как раз и занимался сравнением дополнительных данных, чтобы максимально сузить круг поисков.

– И насколько удалось его сузить?

– До одного корабля.

Вути и Лайош с удивлением посмотрели на драконида. Тот, довольный произведённым эффектом, взял со стола листок, деловито прокашлялся и принялся читать:

– Парусно-винтовая шхуна «Русалка». Полное водоизмещение семьсот шестьдесят тонн. Экипаж – двадцать семь человек. Порт приписки…

– Как тебе удалось выяснить, какое судно из двенадцати нам нужно? – недоверчиво поинтересовался Абекуа. Драконид вздохнул, отложил листок и, взяв ещё один, затараторил:

– «Подозрения относительно эпидемического заболевания, могущего иметь место на борту недавно пришедшей с Валькабары шхуны «Русалка», не подтвердились. Медицинскими экспертами установлено, что господин Райерс, торговый агент компании «Сады Сабы», скоропостижно скончался от острой сердечной недостаточности. Тщательный осмотр членов экипажа также не выявил ни у одного из них никаких признаков инфекции. Управление порта уже официально объявило об отмене установленного для «Русалки» карантина, начата разгрузка судна».

– Это к чему? – нетерпеливо спросил Вути.

– Это к тому, – Равири аккуратно сложил вдвое листок и исподлобья посмотрел на муримура, – что я почти готов биться об заклад: господин Райерс и есть тот самый агент, что добыл на Валькабаре «самородок». Честно говоря, я как-то не придавал значения слухам…

– Ну не тяни же!

– …слухам о том, что эшшах, как называют этот металл у нас, убивает, даже ещё не став оружием. Мало ли, какие легенды рассказывают! Но когда мне попалась заметка про смерть торгового агента, я вспомнил и те рассказы. Думаю, они на самом деле правдивы, и если отбросить всю эту зловещую ауру, окажется, что эшшах попросту токсичен. Скорее всего, он проявляет свою токсичность только при обработках – скажем, если руду измельчают перед плавкой, или во время самого расплава. Предположу, что мелкие частички металла попадают в лёгкие и оседают там, вызывая раздражение и последующие заболевания.

– Заболевания? – насторожился внимательно слушавший Шандор.

– Когда я ещё был маленьким, нам рассказывали, что эшшах рано или поздно забирает всех, кто «служит» ему. И перед тем, как умереть, мастера доходят до ужасающего состояния.

– Поясни?

– Бабушка пугала нас, малышей, историями о том, как старые кузнецы кашляли кровью и вырезали себе ноздри, не в силах терпеть боль после многих лет работы с эшшахом.

– Жуть какая, – скривился Абекуа.

– Вот поэтому я и думаю, что металл токсичен, особенно для дыхательных путей. Но тут есть, конечно, масса вопросов. Почему умер только агент, а не весь экипаж, и даже не часть экипажа? Наверное, существуют некие дополнительные факторы, личная непереносимость. Вроде аллергии. Опять же, Райерс ведь добрался до корабля – значит, у него были силы, чтобы пуститься в путешествие. И умер он только в порту – значит, то ли уже на борту агент пытался как-то изучать металл, что привело к отравлению, то ли это просто отложенная реакция организма. В конце концов, мы ведь не знаем, как долго он таскался по вольным землям и как долго ошивался поблизости от места добычи эшшаха. Лайош?

Драконид с беспокойством смотрел на сыщика. Шандор невидящим взглядом уставился прямо перед собой, нервно закусив нижнюю губу. Глаза его были широко раскрыты и совершенно безжизненны.

– Лайош?

– А?

– Что с тобой?

Шандор заморгал, возвращаясь к реальности. Потом посмотрел поочерёдно на компаньонов и со страдальческим выражением потёр шрамы на переносице.

– У мастера Томаса пневмония – по крайней мере, так полагает врач. Это длится уже несколько месяцев, то проходит, то снова накатывает. Сегодня он был довольно слаб, хотя и посидел с нами за столом, выпил чаю, съел немного печенья. Мне вот подумалось: что, если это не пневмония, а всё тот же эшшах? Может такое быть?

– Если мои предположения верны – может, – подтвердил Равири с обеспокоенным видом. – Мне нужно осмотреть господина Авенса. Хорошо бы, конечно, попросить помочь в этом опытного медика, всё-таки я не врач. Как думаешь, может, обратиться к господину Ла-Кишу? Он ведь дружит с доктором Гершем.

– Я и сам хотел попросить тебя об этой услуге, – Лайош замялся. – И да, я позвоню Ла-Кишу сейчас же после ужина, – сыщик машинально взглянул на лежащие перед ним на столе часы. – Ох! Совсем забыл… Я ведь сделал Николь предложение.

Те Каеа улыбнулся. Вути насмешливо хмыкнул и пробормотал, словно бы ни к кому не обращаясь:

– Надо было побиться об заклад. Я ведь говорил, что она скоро станет просто Николь.

Муримур поймал взгляд друга и, оскалив клыки, заметил:

– Не дуйся. Поздравляю, Шандор! Я очень рад за тебя.

– Спасибо.

– И я, конечно, тоже! – присоединился Равири.

– Спасибо.

– Ну, теперь дело за малым – найти браслеты и шпильку. И можно играть свадьбу, – Вути с деланным недовольством покосился на телефон. – Чего там Ульрих так долго копается?! Я есть хочу.

– Кстати, опять-таки забыл, – на лице Лайоша мелькнула извиняющаяся улыбка. – Перед моим уходом звонил агент Хаффем. Мы больше не участвуем в официальном расследовании. Граф Ардаши посчитал, что будет лучше, если на финише в поисках будет как можно меньше посторонних.

– Замечательно, – проворчал Абекуа. – Вот именно теперь, да? И что ты ответил этому хлыщу из СКС?

– Ничего. Но я не собираюсь выполнять распоряжения графа Ардаши. Меня просил о помощи мастер Томас, и я продолжу искать украденные у него вещи.

– Кстати, о вещах! – Вути потёр ладони. – Если, конечно, ты закончил? – посмотрел он на Равири.

– Закончил, – подтвердил драконид.

– Погоди! – Шандор нахмурился. – У меня есть ещё вопрос. Допустим, что твоя теория верна, что это эшшах и что «Русалка» именно то судно, на котором эшшах попал в город. Матрос, возможно, обокрал уже мёртвого агента. Но ведь вышестоящие должны были знать, почему Райерс появился в порту. И, не обнаружив в его вещах металл, должны были начать поиски. Как же они не вышли на матроса?

Прежде, чем Те Каеа успел ответить, вмешался Абекуа:

– Ну, это даже мне понятно! Матроса уже нет в живых. Если бы его нашли – он рассказал бы, куда продал «самородок», и тогда заказчики агента давным-давно навестили бы дом Авенсов. А раз этого не случилось – значит, матрос замолчал навсегда. Какая-нибудь драка в Лайонгейт, или просто пьяным свалился в один из тамошних каналов, или попал под трамвай. Да мало ли что могло случиться! Я прав, Равири?

– Думаю, прав. После архивов я заглянул в порт и попросил показать мне путевые листы «Русалки» в то время, когда она пришла с Валькабары, и когда ушла в новое плавание. В списке экипажа при выходе отсутствовал некий Лукаш Нуцу. Скорее всего, это и был тот самый матрос, что продал мастеру Томасу эшшах.

– А не мог он тоже умереть от отравления? – спросил Шандор.

– Вряд ли. По крайней мере, я про такое не слышал. Всё, что рассказывают об эшшахе, подразумевает, что смерть приходит через некоторое время. Внезапно, но никогда – мгновенно.

– Ладно. Абекуа, чем ты нас готов порадовать?

Муримур вальяжно откинулся на спинку кресла, с довольным прищуром оглядел компаньонов и заявил:

– Я знаю, где, помимо опиумных курилен, регулярно бывала наша парочка.

– Шутишь! – Лайош даже подался вперёд.

– Какие шутки? Идея Ла-Киша опубликовать портрет блондина в газетах оказалась просто превосходной. Один мой знакомый «кот» припомнил, что видел этого господина у девочек, работающих на северо-западе Дубового Холма.

– Каких ещё девочек?

– У «честных куртизанок». Местечко называется «Три сестрички». Это что-то вроде салона, почти у границы с Сити. Его держат две девушки, которых зовут, – Вути сделал драматическую паузу, – Роза и Лилия.

– Прямо цветник, – беззлобно фыркнул Те Каеа.

– Лилия… – глаза Шандора раскрылись чуть шире. – Погоди, если их две – почему тогда «Три сестрички»?

– Понятия не имею, – развёл руками Абекуа. Потом кивнул дракониду:

– Про цветник ты прав. По словам моего «кота», девочки очень даже соответствуют своим именам. Чистенькие, ухоженные. Это тебе не уличные проститутки. В их салон заходят дельцы из Сити, люди влиятельные, при деньгах.

– И при этом там же ошиваются два опиумных наркомана? – ввернул Равири.

– Видимо, они не такие простые наркоманы, как нам показалось. В конце концов, мы ведь даже не знаем их фамилий. Кто поручится, что это не громкие и весомые фамилии?

Компаньоны помолчали, обдумывая такое предположение. За окном уже сгустились сумерки, сквозь приоткрытую форточку в контору долетали обрывки возобновившихся гуляний: смех, гитарные аккорды, переливы аккордеона, выкрики, нестройное пение. В дверь постучали, и на оклик Равири: «Входите!» мальчишка из паба «Петух и колокол» внёс большую плетёную корзину. По комнате тотчас потянуло запахом жареной рыбы и крепкого пива.

– Господин Ульрих извиняется за задержку! – пропыхтел посыльный, опуская корзину на пол посреди помещения.

– Ничего страшного, – Лайош бросил пареньку монетку, тот ловко поймал её на лету и, коротко поклонившись, умчался. Те Каеа принялся распаковывать ужин.

– Как бы то ни было, – заметил Абекуа, присоединяясь к дракониду, пока Шандор доставал из шкафа кружки, – мой информатор клялся и божился, что ничего не попутал. Он довольно точно обрисовал и Зигфрида, как его тебе описывали ростовщики.

– А что «кот» вообще делал у салона «честных куртизанок»?

– Понятно что – ловил клиентов, – Вути достал из заднего кармана брюк большой складной нож и, щёлкнув лезвием, принялся нарезать пирог. Потом остановился, приоткрыл крышку на сковороде и, подхватив одну рыбку, целиком отправил её в рот. – Ты не поверишь, – продолжил он, жуя, – какое это прибыльное занятие. Понимаешь ли, девочки из салона далеко не всегда соглашаются на то, чего хотят их посетители. Скандалить с «честными куртизанками» – себе дороже. У них же всё официально, враз вызовут констеблей и выставят буяна. Но недовольному клиенту ведь надо где-то найти то, чего ему не предоставили. Вот и…

– Ясно. И когда в последний раз Бартоломью с Зигфридом посещали «Трёх сестричек»?

– А это как раз самое интересное, – Абекуа салфеткой вытер нож, закрыл его и снова спрятал в задний карман брюк. – Зигфрид появился в салоне в четверг, ближе к вечеру. И «кот» не видел, чтобы наш парень оттуда уходил.

– Это ещё ни о чём не говорит, – заметил Равири, разливая пиво. – Хотя, конечно, можно проследить за салоном, и если подозреваемый прячется у этих девушек, то дальше нужно будет просто известить Ла-Киша.

– Если он там прячется, то уж наверняка не на виду, – скептически заметил Вути. – И вот на этом моменте утренние публикации портретов начинают играть уже против нас. Зигфрид, вполне возможно, знал, куда намерен отправиться Бартоломью. А если знал, то сказки про обнаруженное на улице тело его не убедят. Он сообразит, что с приятелем случилась беда, и затаится в своей норе. Так что, – муримур отправил в рот ещё одну жареную рыбку, – я бы предложил скрытно проверить, что творится в салоне. И для этого заслать туда Лайоша.

– Я вообще-то помолвлен, – сыщик взял свою кружку и глотнул пива.

– Ну и что? Я же не предлагаю тебе изменять невесте! Это салон, дружище. Туда приходят не только для того, чтобы переспать, но и чтобы просто приятно провести время. Тем более сегодня, в последнюю ночь карнавала, там наверняка будет гораздо более пёстрая публика, чем обычно – и ты в маске легко затеряешься среди завсегдатаев.