– Давай, рассказывай, – потребовал Равири. – Те двое были здесь? Когда? Как часто они к тебе заглядывают? Куда ушли?

Вместо ответов Коа молча отпер один из ящиков стола и вытащил оттуда шкатулку, в которой что-то глухо перекатывалось. Раскрыл её, вытряхнул бывшие внутри монеты прямо в ящик, и поставил шкатулку на стол.

– Браслетов и шпильки у меня нет. Скажу больше: я о них даже знать не знал, пока вы не сказали. Часы ваш блондин носил в жилетном кармане, а шкатулку я забрал у шатена.

– Вам известно, как их зовут? – уточнил Лайош.

– Блондина – Бартоломью. Шатена – Зигфрид. Извините, фамилиями в таких местах, как моё заведение, не обмениваются, – хозяин притона усмехнулся и тут же невольно скривился: вспыхнула болью ушибленная табуреткой челюсть. Осторожно пошевелив ею, драконид продолжил:

– Они стали захаживать ко мне с января. Иногда пропадали недели на две-три, потом появлялись снова. В последний раз, всё верно, были в ночь на среду.

– Долго они тут оставались? – Те Каеа поёрзал, удобнее устраиваясь на тахте.

– До утра четверга, – Коа сложил пальцы домиком и теперь задумчиво рассматривал окошки на противоположной стене. – Да, где-то часов в десять мы их проводили.

– Проводили? – Шандор покосился на компаньона. Хозяин курильни усмехнулся:

– Ну, если можно так выразиться. Выволокли наружу и бросили в проулке.

– Как-то не слишком вежливо по отношению к постоянным клиентам, – заметил Равири. Коа поморщился:

– Да брось! Эта публика живёт вне времени и пространства, от трубки до трубки. Они не помнят, что с ними было вчера. Да какое там вчера! Не помнят, что ели на завтрак – и вообще, был ли у них этот самый завтрак. Где шатались, с кем виделись, о чём говорили…

– У них закончились деньги? – прервал его Лайош. Драконид кивнул.

– Я взял часы и шкатулку в уплату. По чести сказать, они не покрывали долг полностью. Даже профану ясно, что это бронза, хоть и наполированная, как известное место у кота. Но я добрая душа, – Коа широко оскалился и приложил ладонь с растопыренными пальцами к груди. – Всегда готов войти в положение ближнего, оказать посильную помощь. Сколько раз мне эта доброта выходила боком!

– Да-да, про широту твоей души всем известно, – в голосе Те Каеа слышалась ирония.

– Вообще-то я закрыл за ними долг после этого!

– Сколько стоит у вас одна трубка? – вдруг спросил Шандор. Хозяин притона с удивлением посмотрел на него:

– Вот уж не подумал бы, что вы…

– Нет, я вовсе не собираюсь курить. Я спрашиваю, сколько это стоит.

– Крону.

– Тогда не сходится, – нахмурился Лайош. Коа в недоумении переводил взгляд с него на Равири.

– Что не сходится?

– У них должно было быть с собой крон семьдесят-восемьдесят. Сколько трубок они выкурили?

– По дюжине каждый. Но я вам точно говорю: при них не было восьмидесяти крон. Даже пятидесяти не было. Бартоломью отдал четыре пятачка сразу, как они пришли. Под конец каждому досталось по две трубки бесплатно – как я говорил, у меня добрая душа, – Коа собрался было повторить жест с прикладыванием ладони к груди, но передумал. Хмуро ощупал челюсть правой рукой и закончил:

– Две трубки – это максимальный долг. У меня не благотворительное общество. Мне подумалось, что часы, пусть и с бронзовой крышкой, вполне потянут на три кроны, а шкатулка, хоть она явно ничего не стоит, но так уж и быть, пойдёт в уплату за недостающее.

Шандор поднялся с тахты, прошёл к столу и, вытащив из внутреннего кармана монеты, принялся одну за другой выкладывать их стопкой перед Коа. Отсчитав двадцать крон, сыщик спрятал оставшиеся деньги обратно в карман. Драконид, неподвижно сидевший всё время, пока перед ним вырастал столбик монет, посмотрел на деньги, потом на Лайоша, кивнул и молча достал часы из жилетного кармана. Положил их на крышку шкатулки и подвинул всё это сыщику. Шандор забрал вещи мастера Томаса и вернулся на тахту. Равири протянул руку и, взяв часы, принялся внимательно их рассматривать.

– Это очень щедро с вашей стороны, – заметил хозяин курильни. – Стало быть, про дорогую вам женщину – правда?

– Чистая правда.

– Значит, мы в расчёте. Включая сюда простреленный стол и синяки. Надеюсь, вам удастся отыскать браслеты и шпильку, – Коа ссыпал полученные деньги в тот же ящик, куда прежде опорожнил шкатулку.

– Благодарю. Вы или ваши парни не видели, куда потом те двое отправились из переулка?

– Понятия не имею, – развёл руками драконид. – Но около полудня их там уже не было. Будьте уверены, мы всё сделали аккуратно. Уложили их на бочок, спиной к стене – чтобы, значит, не захлебнулись, если уж скрутит. Всё-таки постоянные клиенты.

– Как заботливо, – оценил Равири. – Коа, дай нам ещё что-нибудь. Где их можно отыскать? Где они живут? Кто они вообще такие? Откуда? Любая мелочь может пригодиться.

– Сперва спрошу я, – их собеседник поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, принялся расхаживать позади своего кресла. – Кого эти двое обокрали, что два частных сыщика гонятся за ними до самого Пти-Пре? Можно подумать, городского советника, но ведь речь о простых побрякушках. Не в обиду будет сказано, – быстро добавил он, покосившись на Шандора.

Те Каеа посмотрел на компаньона, словно безмолвно советуясь с ним. Потом, поразмыслив, сказал:

– Эти двое во вторник убили и ограбили Папашу Стэна.

У Коа от изумления отвисла челюсть:

– Быть того не может!

– Ещё как может.

– Эти два недоумка? Тихоня Зигфрид? Нет, ну Бартоломью… – драконид задумался. – Тот, конечно, наглухо повёрнутый, мог вспылить.

– Именно так, – подтвердил Лайош. – Блондин убивал. Шатен присутствовал. Правда, сперва Папаша Стэн отрубил шатену палец саблей. Видимо, эти двое были ему должны.

– Да, очень похоже на Папашу. Надо же! И как это он дал себя укокошить? – Коа с любопытством посмотрел на сыщика. – А с чего вдруг у него оказалась нужная вам шкатулка? Дама заложила свои украшения? Но Папаша ведь всегда имел дело только с настоящими драгоценностями. Его не проведёшь. Так как же…

– Прости, но больше мы ничего сказать не можем, – пресёк расспросы Равири. – Нас официально наняла в помощь Канцелярия, так что сам понимаешь.

– Всё-таки флики! – беззлобно усмехнулся Коа. – Эх, Равири, Равири… А я-то думал, что ты – частный сыщик, полноправный компаньон, сам себе хозяин.

– Мы только независимые консультанты Канцелярии по конкретному делу. И мой тебе независимый добрый совет: когда появятся констебли, не пытайся ничего скрыть насчёт этих двоих. Иначе наживёшь себе неприятности.

Перестав расхаживать, хозяин кабинета посмотрел на Те Каеа:

– Всё настолько серьёзно?

– Ещё серьёзнее. К тебе пока не наведывались стражники арики?

– При чём тут арики? – не понял Коа.

– При том, что его тоже попросили помочь в розысках. Вот насколько всё серьёзно. Когда мы уйдём, нам придётся первым делом сообщить в Канцелярию о том, что мы узнали. Так что у тебя будет примерно час, прежде чем сюда нагрянут констебли и осмотрят каждый сантиметр в поисках хоть чего-то, что могло остаться в доме от той парочки.

– Вот уж спасибо! – с кислой миной заметил владелец притона. – Целый час. Как щедро с твоей стороны!

– Всё, что могу. А теперь скажи, есть ли ещё хоть что-нибудь про тех двоих?

Коа передёрнул плечами и с безразличным видом, рассказывая не Равири, а стыку потолка и стены, сказал:

– Как-то они поссорились у меня. Не в тот, последний раз, а ещё в начале весны. Зигфрид тогда вышел из себя – я таким его прежде и не видел. Бартоломью хотел, как обычно, заказать на все имеющиеся деньги, но наш апатичный тихоня вырвал у него часть монет и кричал что-то насчёт того, что это для Лилии.

– Что за Лилия?

– А я почём знаю?

Те Каеа тяжело вздохнул. Коа покосился на него и губы драконида растянулись в хитрой улыбке:

– Не горюй. Есть и кое-что посущественнее. Они какое-то время квартировали по ту сторону канала, на Тюремной Горке. Восьмой дом на улице Медников. Правда, это было ещё в конце зимы – так что, наверное, они уже давно съехали с той квартиры.

– Откуда ты про это узнал?

– Домовладелец как-то пришёл прямо ко мне, разыскивая их. Разыскал. В невменяемом состоянии, разумеется. Но он мужик здоровый, крепкий – тряс этих двух балбесов, как терьер крысу, пока не вытряс часть долгов. Правда, его полученное не сильно смягчило, да и они тоже были не в восторге, что отдых прервался так неожиданно.

– А у тебя, я смотрю, скучно не бывает, – заметил Равири, слезая с тахты.

В маленьком холле Лайош остановился перед уходом, чтобы переброситься парой слов с Никау.

– Я думал, капрал Те Кане вышел в отставку, получил свою землю и живёт в почёте на пенсии?

– А я думал, что лейтенант Шандор уже давно получил эполеты майора, – усмехнулся драконид. – Но, видно, что-то пошло не так.

– Как всегда, – улыбнулся Лайош.

– Как всегда, – согласно кивнул Никау. Потом, помолчав, заговорил как-то отстранённо, словно всё сказанное не имело лично к нему никакого отношения. – Моя пенсия, после всех вычетов и налогов – это тридцать семь крон в месяц. А что касается земли… Да, мы получили участки за рекой Крак, в Новых Марках. Вот только Саба по-прежнему считала их своими владениями, что бы там на этот счёт не докладывал на родину генерал Ардаши. Мы спали с оружием у кровати и каждую ночь наблюдали в небе зарево: отряды из Сабы жгли поселения, вырезали дозорные посты. В конце концов, добрались и до нас, – чёрные глаза драконида встретились с тёмными глазами человека. – Мне, можно сказать, повезло – я уцелел и уехал.

Шандор помолчал, обдумывая услышанное. Потом протянул руку, и бывший капрал крепко пожал её.

– Удачи, Никау!

– Удачи, лейтенант!

* * *

– Если ты намерен сунуться туда самостоятельно, то сперва мы дождёмся Абекуа и возьмём с собой оружие. Я настаиваю! – вид у Равири был самый решительный. – Это не шутки, Лайош! Тебе невероятно повезло, что тот притон оказался владениями Коа.

– Кстати, кто он?

– Средний сын двоюродного брата мужа моей тётки по папиной линии.

Шандор остановился на мгновение; попытался, загибая пальцы, разобраться в этом родстве, но потом махнул рукой:

– Как вы только это всё помните?!

– Семья – самое главное в жизни моего народа. Кстати, о моём народе, – Те Каеа внимательно огляделся по сторонам, потом отошёл к самому парапету набережной и поманил друга за собой. – Тот пресловутый металл, «самородок» господина Авенса…

– Прости, из головы вылетело, что ты собирался узнать о нём. И как, успешно?

– Относительно, – маленький драконид ещё раз обеспокоенно окинул взглядом улицу. Там и тут брели в разные стороны прохожие, но поблизости от беседовавших компаньонов никого не было. Однако Равири совсем понизил голос, перейдя на свистящий шёпот:

– Знаешь, как на Валькабаре в вольных землях наказывают предателей своей страны? Берут две доски из дерева ак – его ещё называют каменным деревом, за невероятную твердость и прочность – и передавливают между ними шею осуждённого. Пока голова не отвалится.

– Это ты к чему? – нахмурился Лайош.

– Это я к тому, что если бы на Валькабаре узнали о нашем разговоре, то моя жизнь закончилась бы между двух досок. С тобой проще – тебя бы там просто растянули над бамбуком. Вертикально. И терпеливо ждали, пока стебли прорастут сквозь тело.

– Да-да. Я слышал, как поступали с попавшими в плен.

Равири усмехнулся.

– Ладно. Так вот, это всё на самом деле давняя история. Ещё из тех времён, когда люди начали совершать первые походы на Валькабару. Ты ведь видел у стражников арики дубинки?

– Видел.

– Обсидиан. Так вооружались и мои предки – я ведь тоже принадлежу к одному из береговых племён. Мы не умели ковать ни железо, ни бронзу, и наше оружие было из обсидиана – шипастые дубинки, наконечники копий и стрел. Против металлических доспехов это всё не очень-то эффективно. А потом из сердца Валькабары пришли племена, знавшие секрет стали – и всё переменилось.

– Я слышал про это. Клинки, способные пробить даже железный нагрудник или кольчугу.

– Ну, справедливости ради – только если колющим ударом, да и то не всегда. Но всё равно, это уравновесило шансы. Центральные племена очень быстро научились создавать собственные стальные доспехи. Их кольчуги были прочнее человеческих, а набранные на кожаную подкладку пластинки выдерживали даже выстрел из арбалета. Благодаря этой стали Валькабара так и не была полностью завоевана.

– Только не говори, что теперь дракониды делают из неё винтовки и револьверы?

– Нет, – фыркнул Те Каеа. – Их вообще предпочитают покупать у людей. Ведь напакостить соседу желающих много.

– Резонно.

– Так вот, судя по тому, что рассказал нам мастер Томас, его «самородок» – тот самый металл, что добывают центральные племена. Место добычи и расположение плавилен, в которых делается сплав с железом – тайна, в которую посвящён только узкий круг лиц. Лично я понятия не имею, где это происходит. Несколько столетий люди пытались добыть секрет этой добавки – и, похоже, у кого-то всё-таки получилось. Не представляю, кто мог выкрасть металл с Валькабары, но отдаю должное отчаянной смелости этого человека.

– Только «самородок» явно вывез не матрос, – заметил Лайош.

– Наверняка, – согласился Равири. – Такое поручение могло исходить только от кого-то очень влиятельного. Король, один из министров, глава какого-нибудь ведомства, вроде СКС. Значит, и доверенное лицо должно было немедленно доставить свою добычу по назначению. Думаю, явившийся в ломбард матрос обокрал королевского агента уже на корабле, приняв «самородок» за серебро. Причём, скорее всего, сделал это перед самым заходом в порт, чтобы в суете швартовки и разгрузки пропажу не заметили сразу. Ни за какую доставку груза с ним, естественно, этим «самородком» не расплачивались.

– Кражу всё равно должны были обнаружить, – Шандор, опершись о каменные плиты парапета, рассеянно смотрел на маслянисто поблескивающую воду канала, медленно смещающуюся на юг, к морю. – Обнаружить – и вычислить вора. Допустим, матрос покинул судно, или у него закончился контракт, но его всё равно должны были разыскать и допросить. А, допросив, выйти на ювелира Оша и господина Авенса. Однако за полгода этого не случилось. Почему?

– Ни малейшего понятия. Я хочу полистать подшивку «Морского вестника» и уточнить, какие суда примерно в то время стояли в порту и пришли с Валькабары. Может быть, это даст ключ к разгадке.

– А стоит ли? – с сомнением посмотрел на драконида сыщик. – Не буди лихо, пока оно тихо. Откуда бы ни взялся этот металл и кто бы его ни вёз с Валькабары, «самородка» уже нет. Теперь он превратился в пружинки и шестерёнки мастера Томаса, часть из которых разошлась по городу. А, может, и за его пределы.

– Так-то оно так, – Равири поправил воротник пальто. – Но даже если полгода всё было тихо – это ведь не значит, что будет тихо и впредь. Вдруг в один не прекрасный день на Лестницы заявятся люди короля? Или дракониды? Ты же понимаешь, что в подобных делах свидетелей не остаётся.

– Час от часу не легче, – скривился Лайош.

– Поэтому мне думается, что лучше заранее знать об опасности, чем неожиданно столкнуться с ней. К тому же, возможно, всё это только мои домыслы, и тот кусочек металла не имеет никакого отношения к большой политике. Вот только… – Те Каеа замялся, будто не был уверен, стоит ли говорить всё до конца.

– Что?

– Часы. Их крышка сделана из той самой бронзы, удивительно похожей на золото. Мастер Томас, конечно, описал свою работу достаточно подробно, но всё-таки услышать – это одно, а увидеть…

– И?

Равири встревожено посмотрел на Шандора.

– Точно из такой же бронзы делаются ритуальные маски, которые вожди центральных племён надевают для самых важных церемоний.