Опиумные курильни помещались на юго-востоке Пти-Пре, у самого канала, другой берег которого был своеобразным пограничьем сразу нескольких городских районов. С севера подступали ещё не застроенные и даже не распланированные пустоши Бертрамки, с востока – трущобы Тюремной Горки: угрюмые ряды доходных домов в четыре-пять этажей, вытянувшиеся вдоль узких, петляющих улочек. Люди селились здесь не только в съёмных комнатах, но и во всевозможных сараях и лачугах, заполнявших дворы и лепившихся к стенам, иногда вырастая друг над другом в два, а то и три, яруса. С этим человеческим муравейником соседствовала промышленная зона: печи для обжига извести, кирпичные и черепичные фабрики, лесопилки, стекольные заводы и литейные цеха. Ещё южнее, а также на юго-западе, ближе к реке, производственное сердце города переходило в муримурский Абертан.

Обстановка на набережной Первых Цветов, как поэтично назвали её какие-то шутники в городском совете, разительно отличалась от спокойного и деловитого характера остальной части Пти-Пре. Помимо «официальных» каменных мостов здесь через канал было переброшено множество узеньких деревянных мостиков, наскоро сколоченных из полусгнивших досок. Из уличных фонарей не горел ни один, зато над каждой дверью помещалась красная лампа, в приглушённом свете которой толком невозможно было разобрать даже черты лица стоящего рядом собеседника.

Зато и публика на набережной была куда более разношёрстной: люди, муримуры и дракониды смешались здесь почти в равных пропорциях, так что на Шандора и Те Каеа никто не обращал внимания. Компаньоны, покинув «Серебряную ракушку», добрались до одного из перекрёстков, и здесь остановились. Равири переминался с ноги на ногу, подняв воротник пальто – ветер переменился, зашёл с запада, и теперь от реки по улицам Пти-Пре ощутимо тянуло сырой прохладой. Лайош надвинул поглубже цилиндр, и украдкой то и дело поглядывал по сторонам.

– Начать можно с любого заведения, – заметил драконид.

– Если наша парочка направлялась в какое-то конкретное, излюбленное место – это одно. Если они просто зашли в первый же притон, который был им по пути от Бертрамки – это другое.

Пошатываясь, мимо протащился муримур, что-то раздражённо бормочущий себе под нос. Время от времени он останавливался и принимался ловить нечто невидимое в воздухе, издавая яростное шипение. Проводив его взглядами, компаньоны продолжили беседу.

– Как бы то ни было, дверь они должны были открыть сами, – Шандор выждал паузу.

– Ага, – кивнул Равири. – Ну, ощупать здешние дверные ручки тебе никто не помешает. Тут таких, со странностями, хватает, – он чуть выгнул шею, высматривая бредущую вдаль по набережной фигуру муримура. – А что потом? У тебя вообще есть с собой что-нибудь?

– Ничего, – признался сыщик.

– Стоило Абекуа уехать ненадолго – и пожалуйста. Полная безалаберность в вопросах планирования и подготовки, – с преувеличенной печалью вздохнул Те Каеа. – Хорошо. Тогда нам не стоит лезть на рожон.

– Мы только проверим. Очень осторожно, – пообещал Лайош.

– Откуда начнём?

– С севера. Они были в Бертрамке – значит, в любом случае заходили в Пти-Пре с севера или северо-востока.

* * *

Удивительно, однако на набережной Первых Цветов вновь дал о себе знать карнавал. Навстречу компаньонам попадались девицы разной степени раздетости, но непременно в полумасках. Из неплотно прикрытых окон доносились звуки музыки и песен, которые орали нестройные пьяные голоса. Пахло плотным чёрным хлебом муримуров и кукурузными лепёшками драконидов, подгорелым мясом и жареной рыбой, дешёвым кислым пивом. Но над всем этим неизменно царил другой аромат: дурманящий, смолистый, чуть горьковатый, укутавший набережную в свои невидимые тягучие сети.

Шандор – ухватившийся за очередную дверную ручку, замерший с полуоткрытым ртом и остекленевшим взглядом – действительно практически не вызывал у прохожих интереса. Правда, чтобы совсем уж не выделяться, сыщик достал и надел так и остававшуюся в кармане пальто маску, поэтому время от времени кто-то из проходивших мимо или стоявших у стен барышень хватал его со смехом за руку, приглашая заглянуть на огонёк. Лайош отшучивался, обещал зайти позже и, высвободившись из объятий, шагал дальше.

Нужным им оказался седьмой или восьмой притон, второй и третий этажи которого выступали друг над другом и нависали над улицей. Небольшие окошки их были забраны ромбическими решётками, такая же решётка закрывала и оконце на входной двери. Дом можно было считать угловым: между ним и соседним зданием уходил в темноту тесный проулок. Шандор минут пять ощупывал ручку, и Равири уже начал беспокоиться, когда его друг, наконец, выдал:

– Тут.

– Уверен? – Те Каеа посмотрел по сторонам.

– Насколько могу, – развёл руками Лайош. – Тут много всего намешано, и очень похожего. Но, по-моему, я почувствовал блондина. Агрессивность и пролитая кровь.

– Мало ли кого тут могли убить за прошедшие дни, – драконид ещё раз огляделся. – И блондин не единственный агрессивный наркоман.

– Это верно. Но ведь каждый по-своему отличается. Как добавленная в известную мелодию нота.

– И какая нота у блондина?

Шандор покачал головой:

– Не могу объяснить. Но я уже столько раз «прислушивался» к нему, что почти уверен – это он был здесь.

– А второй?

– Не знаю. Второй менее выразительный, его тяжелее проследить в ощущениях. Как будто шатен после убийства Алвы на его глазах впал в полную апатию. Может, случившееся стало для него шоком. Но нам вполне достаточно и одного. Думаю, всё украденное у блондина. В ломбарды он входил с уже приготовленной для продажи вещью, и при этом нёс ещё какой-то узел. Это упоминали все три ростовщика.

– Хорошо. Как будем действовать? – Равири с сомнением оглядел дверь.

– Ты останешься тут.

– Вот это новость!

– На случай, если я не выйду – вызовешь констеблей.

– Ты правда думаешь, что они сюда явятся?

– Если заявишь им, что действуешь по приказу сюретера Ла-Киша – явятся.

– Только ты к тому времени уже можешь быть трупом, – проворчал драконид. – И как долго мне ждать?

– Минут десять. Я намерен обратиться напрямую к хозяину или хозяйке заведения.

Прежде, чем Те Каеа успел что-либо возразить, Шандор открыл дверь и шагнул в жаркий красноватый полумрак опиумной курильни.

Первое помещение было небольшим, и казалось даже меньше своих реальных размеров, потому что навстречу сыщику поднялись из кресел два крепко сложенных драконида. Один из них, с бельмом вместо правого глаза и с жуткого вида шрамом, искривившим правую половину лица и вздёрнувшим в вечном оскале край губы, чуть прищурился, рассматривая визитёра. Второй, пониже ростом и помоложе на вид, сунул большие пальцы рук за широкий кожаный пояс:

– Уважаемый желает отдохнуть? – в вопросе было что угодно, но только не уважение.

– Мне нужно видеть хозяина.

Охранники переглянулись. Затем драконид с бельмом вышел, а говоривший остался стоять, равнодушно разглядывая сыщика. Спустя пару минут уходивший вернулся, что-то коротко прошипел напарнику и тот кивнул.

– Сюда, – указал он Шандору.

Лайош последовал за провожатым: из маленького холла по коридору и влево, на узкую лесенку, круто взбиравшуюся вверх. Лестница пронизывала всё здание до третьего этажа, а на тесную верхнюю площадку выходила единственная дверь. Драконид без стука распахнул её и, шагнув в сторону, сделал приглашающий жест.

Сыщик вошёл следом, подспудно ожидая, что охранник вот-вот бросится на него сзади. Однако ничего подобного не произошло. Комната, куда попал Шандор, явно служила кабинетом: вдоль одной из стен стоял широкий картотечный шкаф, вдоль другой – низкая продавленная тахта. Третью стену украшали два окошка, а напротив них помещался большой письменный стол. За столом, откинувшись в кресле, сидел драконид в сером клетчатом костюме и с любопытством рассматривал посетителя.

– Добрый вечер, – Лайош, сняв цилиндр, чуть склонил голову.

– Добрый вечер, – хозяин кабинета указал на табурет перед столом. – Чем могу быть полезен?

Голос у него был приглушённый, мягкий, даже вкрадчивый. Шандор, откинув полы сюртука, сел на табурет и вежливо улыбнулся:

– Вы не знаете меня, а я вас. Но, возможно, вы знаете того, кого я ищу.

– Это большой город, – усмехнулся драконид.

– Молодой человек лет двадцати с небольшим, среднего роста. Светловолосый, с намечающейся лысиной. Носит длинные волосы, но расчёской себя не утруждает. Одет со вкусом, однако неопрятно, костюм давно нуждается в стирке, цилиндр засаленный и будто погрызенный по краям. У него щетина или даже короткая бородка – бритвой он пренебрегает так же, как расчёской. Лицо одутловатое, опухшее. Глаза светло-серые, с крохотным чёрным зрачком, – Лайош внимательно смотрел на собеседника. Тот слушал, подперев левую щёку указательным пальцем. Когда сыщик закончил описание, хозяин притона пожал плечами:

– Здесь бывает много разных людей. И драконидов. И муримуров. Разве всех упомнишь.

– Он приходил сюда ближе к ночи со вторника на среду. Возможно, с приятелем, у которого была забинтована рука. Приятель – кареглазый шатен, на вид сонный и апатичный.

– Не припоминаю таких, – драконид потянулся к шкатулке на столе, открыл её и достал тонкую папиросу. – Угоститесь? Но учтите, тут в табак добавлена ашша.

– Благодарю, – отказался Шандор. – У блондина, которого я ищу, в руках был узелок.

– Бедняга. Жена выгнала из дома? – по ту сторону стола блеснули белые острые зубы. Драконид чиркнул спичкой, закуривая.

– Нет. В узелке у него была шкатулка. Можно подумать, что она сделана из дерева кете, но на самом деле это лишь шпон. В шкатулке были украшения.

– Как интересно! – чуть подался вперёд хозяин кабинета.

– По виду золотые, но на самом деле это просто бронза. Я ищу эту шкатулку и её содержимое. Они украдены у дорогого мне человека.

– На набережной Первых Цветов много заведений. Почему вы решили, что эти люди были именно у меня? – кончик папиросы разгорелся чуть ярче.

– Я не решил. Я это знаю, – спокойно заявил Лайош.

– Ах, вот как… – драконид задумчиво почесал когтем большого пальца нос. – А что было в шкатулке?

– Два браслета в драконидском стиле. Карманные часы. Шпилька для волос в виде бабочки. Механической, с заводом – бабочка двигала крыльями, – Шандор через стол и полумрак комнаты всматривался в чёрные глаза, в которых играли крохотные алые отблески тлеющей папиросы.

Повисло молчание. Сыщик выждал некоторое время, потом сказал:

– Меня интересуют в первую очередь вещи. Не человек. Если он унёс их с собой – я пойду дальше. Если он продал их здесь, или расплатился ими – я готов их выкупить.

– Даже так? – в голосе проскользнули нотки любопытства.

– Да. Я ведь уже сказал – это украшения дорогого мне человека.

– Дорогой вам женщины, как я понимаю.

– Именно.

Драконид докурил папиросу и тщательно загасил окурок в массивной латунной пепельнице, изображавшей сидящую на камне лягушку. Потом лениво сунул руку в карман жилета, вытащил оттуда часы и откинул крышку, уточняя время. Лайош невольно вздрогнул, подался вперёд, силясь лучше рассмотреть их. Краем глаза сыщик заметил – или ему показалось, что заметил – будто в агатово-чёрных глазах драконида всё ещё играют алые отблески.

– Я очень не люблю ищеек Канцелярии, – словно между делом произнёс хозяин кабинета, убирая часы обратно.

Шандор не успел заметить удар, но бесовские искорки в глазах собеседника остерегли его: сыщик дёрнулся в сторону и дубинка, которая должна была расколоть ему череп, вместо этого опустилась на плечо. Правая рука мгновенно онемела. Прежде, чем охранник успел замахнуться снова, Лайош уже подхватил со стола пепельницу и взмахнул ею снизу вверх, метя в челюсть. Клацнули зубы, брызнула кровь. Драконид, шипя, отскочил назад, отплёвываясь: от удара он прикусил язык. Шандор метнул в него пепельницу, и пока охранник уворачивался, подхватил за ножку табуретку.

Загремел выдвигаемый ящик стола. Сыщик развернулся к хозяину курильни и табуретка полетела в него. Драконид, сунувший руку в стол, не успел уклониться: табуретка угодила в голову и, болезненно взвизгнув, владелец притона повалился в кресло. Лайош перекатился через стол, сшибая чернильницу, пресс-папье, лоток с бумажными листами, подставку с ручками и карандашами. Прежде, чем хозяин курильни успел встать, Шандор уже был возле наполовину выдвинутого ящика и сунул в него руку. Он нащупал рукоять револьвера, но в этот момент драконид, всё ещё трясущий головой, пинком задвинул ящик обратно, защемив руку сыщика, а затем навалился на него справа. Охранник уже огибал стол слева, занося дубинку. Лайош машинально нажал курок; громыхнул выстрел.

– Стоять!

Трое дерущихся удивлённо оглянулись на дверь. На пороге замер Равири, а позади него – второй охранник. Шандору поначалу показалось, что тот держит его компаньона за шиворот, но затем сыщик разглядел, что оба драконида стоят совершенно спокойно. Те Каеа тем временем, прищурившись, всматривался в хозяина заведения:

– Коа?

– Равири? – от удивления тот даже выпустил правую руку Лайоша. Затем перевёл взгляд на своего охранника:

– Какого хрена ты меня останавливаешь?!

– Это не флик, – драконид кивнул на Шандора.

– Самый натуральный флик.

– Он частный сыщик.

– Тебе-то откуда знать? – владелец притона зло раздувал ноздри.

– От него, – кивнул охранник на Равири. – И к тому же я его узнал.

Лайош, всё ещё с зажатой в ящике, саднящей от боли левой рукой, нахмурился, всматриваясь в изуродованное лицо. Охранник склонил голову набок и подмигнул ему единственным зрячим глазом.

– Не всякий счастливчик доживёт до заката.

– Никау, – наконец, хрипло выдохнул он.

– Так точно, лейтенант, – усмехнулся тот. Потом снова посмотрел на хозяина. – Когда Вирему повёл его наверх, я вышел оглядеться – и увидел у парапета вашего кузена. Подошёл, мы поговорили, ну и всё выяснилось. Хотя мне с самого начала показалось знакомым лицо, вот только я никак не мог вспомнить, где его видел. К тому же в нашу последнюю встречу этих шрамов, – драконид потёр свою переносицу, – ещё не было.

– Как и твоих, – улыбнулся Шандор. Потом потянул, высвобождая, руку из ящика – и поморщился от боли. Вирему, по-прежнему державший в руке дубинку, растерянно переводил взгляд с Никау на Коа. Наконец, хозяин курильни раздражённо махнул ему рукой:

– Да убери ты её! Равири, что вообще происходит? Откуда ты тут взялся?

– То же самое могу у тебя спросить, – ответил Те Каеа, направляясь к тахте. – Я и понятия не имел, что ты теперь промышляешь опиумом.

– Хочешь жить – крутись.

– Дело твоё. Но если бы я знал, что ты владеешь этим заведением, всё оказалось бы гораздо проще. И не так болезненно, – Равири насмешливо посмотрел на кузена. Коа выразительно поводил нижней челюстью, словно проверяя, все ли зубы на месте.

– Да уж.

– Я извиняюсь, – Шандор, обнаруживший, что продолжает держать в руке отобранный в драке револьвер, положил оружие на стол. – И перед уважаемым Вирему тоже.

Охранник кивнул, потом машинально рукавом стёр струйку крови, стекавшую из уголка рта.

– Ладно, – Коа с деловитым видом снова опустился в кресло. – Вы, парни, идите вниз. Мы тут сами.

Никау и Вирему вышли, закрыв за собой дверь. Лайош, обогнув стол, уселся рядом с Равири на тахте.

– Стол мне испортили, – пожаловался хозяин притона.

– Сам виноват, – парировал Те Каеа.

– Это ещё посмотреть надо, кто виноват!

– Ладно, не ворчи.

– Я компенсирую стол, – вмешался Шандор. Потом выразительно посмотрел на жилетный карман. – И оплачу часы. Это ведь те самые, что принёс блондин?

Коа мрачно посмотрел на него через стол. Потом нехотя кивнул:

– Те самые.