На улице было свежо. Появились первые предвестники рассвета. Над покатыми крышами старинных особняков занималось зарево рассвета. Небо постепенно светлело, прогоняя ночную тьму. Но утренние сумерки ещё не рассеялись. Узкие улочки старого центра казались безлюдными в этот час.

Сначала Даша шла сама. Но вскоре Никите пришлось нести её на руках. Лера с опаской следила за девочкой. В утреннем полумраке ей то и дело мерещилось, будто та тянет крохотные ладошки к шее парня. Лера старалась прогнать наваждение. Она торопила спутников.

Когда меж домов показался купол колокольни, Даша заёрзала. А на подходе к церковному двору и вовсе стала вырываться, биться, словно в судороге. Лера испугалась. Никита изо всех сил старался удержать девочку. Тётя Зоя, бледная как мел, суетилась вокруг, не зная, что делать.

– Не пойду! – вдруг завопила Даша.

С неведомой прытью она соскочила с Никитиного плеча и понеслась прочь. Лера ловко перехватила её, будто только и ждала подобного подвоха. Вместе с Никитой они потащили вырывающуюся девочку. Лицо парня выражало крайнюю степень недоумения, но он не выпускал из крепкой хватки детскую ручонку.

Лера неожиданно обрадовалась тому, какая маленькая церковь. Тащить брыкающуюся Дашу было тяжело. Девочка кричала, визжала, вырывалась.

На шум и вопли выбежал отец Фёдор. Лицо его тут же вытянулось, побелело.

Лера уже не смотрела ни на Никиту, на тётю Зою. Она видела лишь паперть и изо всех сил старалась довести до неё Дашу.

«Откуда только силища в детском теле?» – думала она.

В притворе Даша разом обмякла, перестала биться. Лера выдохнула с облегчением.

Под сводами храма гулял лёгкий сквознячок, не было ни души, лишь отец Фёдор и четверо прихожан. Тусклый утренний свет незаметной дымкой струился от уходящего вверх потолка, горели свечи.

Лера не понимала сути отчитки, но где-то читала, что в обряде крещения присутствует та же молитва. Возможно, она заблуждалась. Священник загодя подготовил необходимые атрибуты и теперь, стоя в особом месте, читал перед Дашей молитву. Тётя Зоя придерживала девочку за плечи. Лера поправила небрежно наброшенный на голову платок. От напряжения слезились глаза. Пахло ладаном.

Даша спокойно стояла, отстранённо глядя куда-то поверх плеча священника. Лера на секунду расслабилась, успокоилась, посмотрела на Никиту. Тот не отводил взволнованного взгляда от святого отца. Действо продолжалось какое-то время. Лера потеряла чувство реальности. Отец Фёдор нараспев произносил слова, а девушка не могла уловить их сути, словно они были чужими, незнакомыми.

В какой-то момент священник поднёс к лицу Даши крест.

– Целуй, – шепнул он.

И тут произошло неожиданное и немыслимое: девочка посмотрела святому отцу прямо в глаза, на детском личике проступил гнев, Даша смачно плюнула на крест.

Тётя Зоя ахнула. Лера дёрнулась от неожиданности. Отец Фёдор ни единым мускулом не выказал удивления или страха. Даша сорвалась с места и с немыслимой силой толкнула священника, сбив его с ног. Отец Фёдор повалился на кандило, эхом разлетелся под сводами грохот, свечи попадали на мраморный пол. От одной из них занялась борода святого отца. Лера сорвала платок и принялась её тушить. Противно запахло палёными волосами, пламя опалило половину бороды. Никита бросился за Дашей. Но та никуда уже не торопилась, залилась жутким, пугающим смехом. Тётя Зоя остолбенела. Лицо её сделалось мертвенно-бледным.

Пробирающий до костей смех смолк так же неожиданно, как начался. Даша зловеще улыбалась, совсем не по-детски. Жуткая ухмылка так неестественно выглядела на детском лице, что невольно по коже бежали мурашки.

Никита и Лера помогли отцу Фёдору подняться. После девушка, превозмогая дрожь, подвела Дашу обратно. Ей было жутко смотреть девочке в лицо.

– Ничего, – как ни в чём не бывало проговорил священник. – Начнём сначала.

Лера подивилась такому самообладанию мужчины.

В этот раз отец Фёдор, читая молитву, положил руку на голову девочки. Лера с опаской придерживала Дашу за плечи. Никита ухватил тётю Зою под локоть. Та едва стояла на ногах.

Священник повторял слова молитвы уверенно и вдохновенно. А Даша под его ладонью крутилась и гримасничала, словно демон, сидящий в ней, глумился над присутствующими. Так продолжалось какое-то время.

Лера чувствовала, как изнутри поднимается леденящий ужас, ощущение безысходности, беспомощности. Она старалась нащупать внутреннюю силу, уверенность в том, что всё будет хорошо.

«Я в доме Твоём, дай мне знак, помоги», – повторяла про себя Лера.

Безрезультатно.

Только отец Фёдор, казалось, не терял уверенности или просто не показывал вида.

«Если существует зло, а оно ещё как существует, должно быть и добро. А как иначе? Если есть демоны, значит, есть и Бог. Он реален», – внушала себе девушка.

Она сама не заметила, как стала повторять про себя молитву, которую учила с бабушкой в детстве. Сначала робко и неуверенно, а после – шёпотом вслух:

– Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша.

«Не слова обладают силой, а говорящий их», – вспомнились Лере наставления бабушки. Она набрала воздуха в грудь и со всей возможной уверенностью произнесла молитву в полный голос.

Отец Фёдор глянул удивлённо и тут же одобрительно кивнул. Они вместе продолжили голосить на разные лады, удивительным образом не сбивая друг друга.

Лера ощутила, как отступает страх.

Буквально на глазах Даша утихомирилась. Отец Фёдор осенил её крестным знамением. И вдруг девочка заверещала не своим, низким, чужеродным голосом:

– Больно мне, больно! Перестань! Чего кишки мне крутишь? Хвост уже отвалился. Хватит! Не то башку тебе откушу.

Лера обомлела, отдёрнула руки. Никита не удержал рухнувшую на пол тётю Зою.

А отец Фёдор только поморщился и продолжил. Лицо его покраснело от напряжения, но он не выказывал слабости. Лера взяла себя в руки и присоединилась к святому отцу.

Даша зашипела, прокричала несколько неприличных ругательств, а потом всё смолкло. Щёки девочки приобрели румянец. Жуткий взгляд сменился испуганным детским. Даша кулём повалилась на пол и через пару секунд захныкала совсем по-детски. Слёзы покатились у неё из глаз. Девочка непонимающе, затравленно озиралась по сторонам. К ней подскочила тётя Зоя, принялась успокаивать. Отец Фёдор незаметно выдохнул. От Леры это не укрылось.

Позже Даша уснула прямо на скамье у стены, уткнувшись щекой в Лерино плечо. В церковь стекался народ, близилась утренняя служба. Отец Фёдор отвёл тётю Зою в сторонку и долго беседовал с ней вполголоса. Никита расхаживал из стороны в сторону, не в силах успокоиться. Лера ничего не чувствовала, будто события ночи вытянули из неё все силы. Мысли вяло ворочались в сознании, смутное беспокойство не отпускало девушку.

Хотя к Даше вернулись прежние детские черты, Лера не могла успокоиться. Ей казалось, что выиграна лишь малая битва, но не война. Она пыталась внушить себе, что опасения напрасны. Но внутренний голос подсказывал: нет.

Отец Фёдор сообщил, что для верности лучше повторить обряд. Договорились, что он наведается вечером.

Никите пришлось нести спящую девочку домой на руках.