Лера поднялась на третий этаж. В тишине заброшенного коридора ей вспомнился недавний сон о том, как она играла здесь в прятки. И тут же по спине пробежал холодок, стало жутко. С самого первого дня в этом доме третий этаж пугал. Тут она бродила впотьмах в первую ночь, здесь же нашла шкатулку.

«Проклятое место, – подумала Лера. – А может, и весь дом проклят».

Ступая по скрипучему полу, девушка вдруг поняла, что рассталась с прежним скептицизмом.

«В доме номер тридцать обитает зло. Об этом свидетельствует всё, что случилось со мной, с бабушкой и с испуганной незнакомкой в зеркальном отражении».

Вместо того чтобы пойти к лестнице, Лера повернула к злосчастной комнате.

– Даша! Даша! – позвала она.

В ответ тишина. Только половые доски надрывно стонали под ногами.

Некогда чёрная дверь была приоткрыта. Девушка с опаской проскользнула внутрь. Никого.

Сердце застучало, затрепыхалось, но Лера упрямо шагнула к старому креслу. Лишь солнечный свет из окна падал на пыльную обивку.

«Ничего страшного», – сказала себе Лера.

Неожиданно она поняла, что всё происходит именно с ней не просто так.

«Я вижу то, чего не может быть: бабушкиного мужа, незнакомку из снов, девочку, похожую на Нину. Почему?»

Лера подошла к соседнему окну, отдёрнула пыльную портьеру и стала смотреть через грязное стекло на улицу.

– Бабушка, что я должна вспомнить? – произнесла она. – Всё связано. Я ведь не сумасшедшая. Правда?

По узкой дороге проезжали автомобили. Тротуар пустовал. Лера засмотрелась на то, как солнечный свет отражается в окнах домов, как шелестит молодая листва.

«Я должна что-то сделать, должна соединить кусочки пазла, – думала Лера, забыв про Дашу в эти секунды. – Я ведь не смогу спокойно жить, даже если уеду».

Вспомнилось, как то ли во сне, то ли в видении бледная рука повернулась, указывая в угол, мёртвые губы разомкнулись, раздался оглушающий визг.

Леру передёрнуло от воспоминаний.

«А молитва? Я что, напечатала её и забыла?»

Неожиданно в сознании всплыло лицо Никиты: улыбчивые глаза, нежные губы, бледные веснушки на щеках. Сердце защемило.

«Нет. Какого чёрта? Хватит считать себя сумасшедшей! Соберись и не будь тряпкой! – сказала себе Лера. – Сейчас ты найдёшь Дашу, отчитаешь её как следует. А после разберёшься с остальным».

Самовнушение подействовало на некоторое время. Лера уверенной походкой направилась к двери, вышла в коридор, и тут её снова накрыло волной необъяснимого страха. Захотелось убежать прямо так, в чём есть, не собирая вещи. Пустынный коридор словно полнился призраками прошлого, неясными тенями, предчувствием беды. Девушка усомнилась в твёрдости своего решения остаться и во всём разобраться.

Медленно ступая по обветшалому коридору, она тихо-тихо проговорила:

– Господи, я никогда не верила в тебя. Но сейчас прошу: дай мне знак.

Лера почти дошла до покосившейся лесенки, ведущей на чердак. В этот момент сверху что-то заскрипело и грохнуло. Девушка замерла, недоумевая, знак ли это. После секундного колебания Лера полезла наверх.

«Надо бы позвать, окликнуть Дашу», – подумала она, но в горле разом пересохло.

Девушка будто подсознательно понимала: лучше молчать.

Одна из ступеней крутой, ветхой лестницы скрипнула. Кругом висела паутина, липла к волосам. Лера аккуратно забралась на чердак, остановилась, опасаясь распрямиться во весь рост. Нахлынули воспоминания из детства. Не единожды на старом чердаке Лера сажала занозы, разбивала локти и коленки.

Девушка присмотрелась, давая себе время привыкнуть к полутьме. Прямо напротив ярким пятном выделялось заколоченное оконце. Одну из досок кто-то выворотил, соседняя повисла на ржавом гвозде. Свет с улицы ослеплял. Лера сморгнула, боясь пошевелиться. В прямоугольнике света угадывался силуэт кота. Тот сидел на карнизе чердачного окна и, вытянув заднюю лапу, вылизывал шерсть. Но не это повергло девушку в шок. Тушка мохнатого уродца отбрасывала неестественную тень. Вместо головы кота солнце очерчивало рогатое нечто, совершенно неуместное и пугающее.

Лера ужаснулась. Она боялась сделать вдох. Казалось, тень услышит и метнётся к ней.

От чердачной пыли щекотало в носу. Огромное пространство под крышей вдруг сузилось до крохотного. Лера вперилась в прямоугольник света.

Наваждение исчезло так же быстро, как появилось. Кот покончил со своим занятием и шмыгнул вбок, цокая когтями по крыше.

Лера пару раз вдохнула и выдохнула. Сердце стучало где-то у горла. Первым желанием было бежать. Но девушка взяла себя в руки, распрямилась и крадучись пошла к окну.

Медленно ступая под деревянными стропилами, Лера повторяла про себя: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша».

Позже она не могла понять, откуда только взялась смелость.

Неподалёку от окна Лера увидела груду старого бабского тряпья: цветастый ситцевый халат, белые лоскуты и в этой куче что-то ещё. Неуловимое чувство узнавания промелькнуло в голове. Девушка оглянулась на окно и дрожащей рукой потянулась к одежде. Вытянула нечто блестящее из-под ткани: советские часы «Чайка» на тонком ремешке, поцарапанные, измятые, перемазанные чем-то тёмно-бурым и засохшим. Лера, казалось, перестала дышать. Пальцы нащупали что-то ещё. Девушка с отвращением разгребла тряпьё. Взору открылось то, от чего похолодели руки. Это был зубной протез, напоминающий тот, что Лера нашла под холодильником тёти Зои.

Девушке казалось, что вот-вот за спиной раздастся скрежет кошачьих когтей. Она оглянулась, прислушалась. Лишь собственное прерывистое дыхание слишком громко вырывалось из груди.

Лера быстрым движением сунула протез в карман и поторопилась покинуть чердак.

Девушка не могла медлить, её подгонял страх. От того доски под ногами нещадно скрипели. Лера затравленно оглядывалась на заколоченное окно. Спускаясь по крутой лестнице, она едва не покатилась кубарем вниз.

Пока Лера бежала по коридору, всё повторяла про себя: «Я не сумасшедшая. Я не сумасшедшая».

На втором этаже она повернула к кухне и столкнулась с тётей Зоей. Та держала за руку Дашу. Красные, заплаканные глаза девочки свидетельствовали о том, что ей досталось по первое число.

– Нашла чертовку в подвале. Вздумала там играть, бессовестная. Меня чуть инфаркт не хватил, – сказала тётя Зоя.

Даша тихонько всхлипывала и шмыгала носом. Вид у неё был виноватый.

– Ну слава богу, что нашлась, – торопливо ответила Лера. – Тётя Зоя, а вы Галину Фёдоровну не видели?

– Так и не видела. А что?

У Леры возникла жуткая догадка. Детали обретали пугающий смысл.

– Да ничего, – буркнула девушка.

Тётя Зоя, причитая и отчитывая девочку, повела её в комнату. А Лера на ватных ногах пошла на кухню.

Там было безлюдно, пахло чистящим средством, в ряд стояли старые плиты. Лера полезла под холодильник и сначала ничего не нашла. Пришлось наклониться к самому полу, заглянуть в щель. Пыльный серый комок виднелся у плинтуса. Лера схватила первое, что попалось под руку, – половник с длинной ручкой – и принялась выуживать находку. Достав её наконец, полезла в карман.

Озираясь, словно вор, девушка сравнила обе части.

– Боже, – выдохнула она.

Стены кухни поплыли перед глазами. Живот скрутило узлом. Леру замутило.

«Кот что, старуху сожрал?» – с леденящим чувством ужаса и отвращения подумала Лера.

Она вспомнила ощущение шершавого языка на коже, и её передёрнуло.

«Либо я совсем свихнулась, либо это не кот, а исчадие ада».

Прямо с находками в руках Лера вышла из кухни. Огорошенная открытием, она на время словно оглохла и ослепла. Ноги сами несли её, а в голове стоял шум.

Очнулась девушка уже на улице. Она брела по тротуару, будто бы стремясь уйти как можно дальше от злосчастного дома.

Солнце висело высоко над домами. Его палящие лучи грели щёки и лоб. Но холодный весенний ветерок пробирался под одежду. Лера поняла, что вышла на улицу как была: в джинсах и измятой футболке.

Она шла, не зная куда, не замечая никого вокруг, пока не увидела в просвете меж обветшалых домов сверкающий купол. Высокий шпиль, увенчанный крестом, золотом играл на солнце. Лера пошла на этот блеск.

«А с кем ещё мне поделиться? Может, самое время поверить?» – думала она.

Маленький храм, затерявшийся между домов, встретил девушку тишиной. Пока она шла через церковный двор, всё думала об экзорцизме и дурацких видео из сети. Удивительное умиротворение этого места никак не вязалось с экранной картинкой.

Несмотря на погожий день, Лера замёрзла. Руки покрылись мурашками, девушку бил озноб.

У входа в храм Лера перекрестилась, поклонилась, как учила бабушка. Внутри она без труда нашла церковную лавку, подошла. За прилавком сидела немолодая женщина сурового вида в платке. Она неодобрительно глянула на Леру. Та поняла, что вошла в храм с непокрытой головой.

– Здравствуйте, – произнесла девушка. – Мне очень нужно поговорить с батюшкой. Это буквально вопрос жизни и смерти.

Женщина взглядом указала на стеллаж, где висели платки для таких же нерадивых прихожан.

Лера никак не могла согреться. Она увидела мельком своё отражение в застеклённом шкафчике церковной лавки: совершенно безумный взгляд, растрёпанные волосы, помятая футболка.

– У меня нет денег, – пробормотала Лера. – Мне очень нужна помощь, – добавила она растерянно.

Женщина оглядела девушку, задержала взгляд на джинсах, а потом на лице, хмыкнула.

Лера тряслась и озиралась, как безумная.

– Исповедаться можно после вечернего богослужения или утром перед литургией, – пояснила женщина, намекая, что сейчас не то время.

«Я пришла в твой дом. Ты откажешь мне в помощи? Мне не с кем больше поделиться, не у кого спросить совета», – обиженно подумала Лера.

От досады в глазах защипало.

– Нет. Мне нужно поговорить с батюшкой. Это очень важно!

Женщина помедлила пару секунд, раздумывая, ещё раз оглядела трясущуюся девушку.

– На вот, возьми, – сказала она, доставая откуда-то из-под прилавка платок.

– Спасибо. Я деньги после занесу, обязательно, – благодарно проговорила Лера.

– Не надо. Отдашь, как уходить будешь. Сегодня отец Алексей принимает для бесед. Как раз сейчас. Иди вон туда, – проговорила женщина, указывая на двух прихожанок.

Лера повязала платок и пошла.

– Подожди, – окликнула её женщина. – Напиши-ка свой номер телефона.

Лера удивилась, вернулась, записала номер на листке. «Наверное, чтобы точно вернула платок, – подумала она. – Или цифровизация до церкви добралась». Размышлять об этом дальше не было ни времени, ни сил.

Лера пошла в указанном направлении. Ей стало неловко за свой неподобающий вид. Она не знала, как себя вести и как правильно обращаться к батюшке. «Бабушке было бы за меня стыдно», – подумала девушка.

Горели свечи, жёлтыми всполохами освещая лики святых. Где-то пламя ровно колыхалось, а кое-где чадило. Ослеплял блеск золота и мрамора. Сверху, словно благодать, лился солнечный свет. Маленький храм был красив и немолод, как и всё в старом центре города.

Лера почувствовала успокаивающее присутствие чего-то незримого. Она прошла под сводами к ожидающим батюшку женщине в годах и девушке с ребёнком. Те стояли справа, поодаль от алтаря.

Ждать пришлось недолго. Но из-за волнения Лере показалось, что минули часы. Девушка бесконечно прокручивала в голове, что скажет, о чём попросит.

Когда очередь дошла до Леры, она немного успокоилась. Батюшка был молод. Его добрые глаза взирали бесстрастно, без осуждения. Девушка не знала, как следует приветствовать священнослужителя, потому сказала тихо:

– Здравствуйте, батюшка.

Он доброжелательно улыбнулся.

Лера никак не могла заговорить, не знала, с чего начать.

– Обычно я беседую лично в церковном классе, но сейчас там ремонт. Что привело тебя, какие требы? – проговорил он.

Лере стало неловко излагать всё вот так, казалось, все немногочисленные присутствующие слушают. Она набрала воздуха в грудь и тихим шёпотом начала:

– Батюшка, мне нужна помощь или совет. Я больше ни с кем не могу поделиться.

Отец Алексей ободряюще кивнул.

– Недавно умерла моя бабушка. Я приехала, чтобы её похоронить.

Лера засомневалась: «Вдруг он выгонит меня, я же не его прихожанка».

– Продолжай, – доброжелательно сказал батюшка.

И Лера начала длинный, путаный рассказ про видения, про чертовщину, что творится в доме, про исчезновение соседки и жуткую догадку.

На удивление отец Алексей не перебивал и не поднял Леру на смех. Он слушал внимательно, ничем не выказывая неодобрения. Девушке казалось, что она говорит целую вечность, хотя прошло от силы минут пятнадцать.

– Это бес. Я почти уверена. Мне страшно там оставаться, но и уйти я не могу. Там Никита, тётя Зоя и Даша. Никто мне не поверит, а я не знаю, что делать, – закончила Лера и представила, насколько сумасшедшей выглядит.

Она сама не ожидала, что вывалит всё на незнакомого человека, пусть и святого отца.

Батюшка молчал какое-то время. По его лицу невозможно было понять, что он думает о сказанном.

– Приходи на вечернюю службу. Исповедуйся, причастись, – нарушил тишину отец Алексей.

– Вечером? – недоумённо выпалила Лера. – Но до вечера что угодно может случиться.

– Как звать тебя?

– Лера.

– В крещении Валерия?

Девушка кивнула.

– Вот что, Лера, в храме мы лечим душу, а разум – это по части медицины. Господь наш в любой болезни поможет. С верой путь к исцелению легче. Ты верно сделала, что обратилась к богу. Приходи сегодня на исповедь и причастие.

– Но как же? – ошарашенно промямлила девушка.

«Он не поверил, – поняла Лера. – Думает, я сумасшедшая».

– Потеря близкого человека – тяжёлая утрата. В час скорби нечистый испытывает нас. Молитва и вера в Господа нашего помогут успокоить разум. Ты молитвы знаешь?

– Знаю, – ответила Лера, заливаясь румянцем от стыда.

– Хорошо. Молись перед сном и сразу после пробуждения. Старайся изгнать дурные мысли. Постись. И мой тебе совет: обратись за помощью к врачу. Ты одна живёшь?

– Да.

Отец Алексей вздохнул, а после добавил:

– Приходи в любое время, лучше на литургию. Вон там, на информационном стенде, есть мой номер телефона, можно звонить по крайней нужде.

– Но… Может быть, вы придёте освятить или ещё что? – потеряв последнее самоуважение, жалобно спросила Лера. – Молитву прочитать от одержимости…

– Есть молебен особый – отчитка. Но я не вижу здесь никакой одержимости. Скорее всего, у тебя нервное истощение на фоне утраты. Последуй моему совету.

Лера покраснела до самых ушей от стыда и обиды. «Дура, дура, какая же дура», – говорила она себе.

– Коли ты подозревала бы бесноватого, следовало бы привести его в храм. Но не кота же отчитывать? Да и не в каждом храме проводятся отчитки, – проговорил отец Алексей и, подумав, добавил: – Дай себе время пережить горе. Молитва и покой помогут.

– Спасибо, батюшка, – сказала девушка из уважения, поклонилась и быстро-быстро зашагала прочь.

«А чего я ожидала?» – Лера представила себя со стороны, и так стало стыдно, что злоба взяла.

У выхода она отдала платок, поблагодарила женщину и ушла.

На улице всё так же светило солнце. Чисто выметенный церковный двор уже не казался местом умиротворения. Лера злилась на себя, на проклятого кота, на ситуацию в целом. В глупом ребяческом порыве она подумала: «Найду эту мохнатую тварь и пришибу». Но тут же вспомнила зубные протезы, которые всё это время лежали в кармане. «Почему я их батюшке не показала? Хотя тогда мне точно из храма в дурку маршрут был бы заказан. Может, я и правда свихнулась и это разум играет злую шутку?»

Лера пришла к решению, что лучше выяснить, реален ли бес. От этих мыслей стало не по себе, спина покрылась холодным потом. «Он ведь меня сожрёт», – говорил внутренний голос. «Ну и пусть. Зато узнаю, что не свихнулась», – отвечало упрямство.

Лера шла как в тумане, продолжая свой внутренний диалог.

«Если существует бес, значит, есть и Бог. И дом его не в храме, а в сердце», – прозвучал в голове бабушкин голос.

Следом пришла предательская мысль: «Бежать! Бежать подальше». Тут же Лера подумала о Никите: «Что будет с ним, если я сбегу? Может, ничего, а может, то же, что и с соседкой. Сбегу, – усмехнулась она про себя. – Куда ты собралась бежать без документов? Дура и трусиха».

Лера представила, как будет жить, делая вид, что ничего не произошло в доме номер тридцать. «Смогу ли?» – задала себе вопрос.

«По-хорошему надо заявить о пропаже, – наконец пришла здравая мысль. – Пусть разбирается доблестная полиция».

Но идея о том, чтобы изловить кота, не покидала горячечный рассудок.

«Только как изловить?» – этот вопрос оставался открытым.