У Леры не было никакого плана, зато у бабушки она нашла крест и святую воду, на кухне взяла нож, а в мясной лавке купила потроха. За прошедший день девушкой и вправду овладело безумие. Она не могла мыслить ясно и думала только о том, реально ли виденное ею.

Кот, как назло, не появлялся. Вспомнив, как Никита поил его молоком, Лера оставила на кухне миску. Всё без толку. Подниматься на чердак было страшно.

Девушка так помешалась на мыслях о коте, что забыла и про тётю Зою с Дашей, и про пропавшую соседку, и про предстоящие поминки.

Когда позвонил Никита, за окном стало темнеть.

– Я не успею на электричку, – сказал он. – Но завтра точно приеду. Ты не обидишься?

Про Никиту Лера думала много. Вероятно, будь он здесь, это бы её отрезвило.

– Нет. Всё нормально. Я купила продукты, буду готовить, – сказала она, глядя на потроха, а про себя подумала: «Боже… Ну точно чокнутая».

Никита ещё что-то говорил, но Лера уже не слушала. Навязчивая идея поглотила её.

Закончив телефонный разговор, девушка переложила потроха в алюминиевый тазик и пошла наверх. Она не подумала о том, что скажет, если кто-либо встретится ей по дороге. Из заднего кармана джинсов торчал медный крест, под мышкой девушка держала баклажку со святой водой. Завершал картину тазик.

Лера не могла объяснить даже себе, почему выбрала потроха. Должно быть, потому, что именно так представляла лакомство для демона.

«В самом деле, а что ещё можно найти в старухе», – сказала она себе и безумно ухмыльнулась.

Самым краешком сознания девушка понимала, что сходит с ума. Но в этом сумасшествии Лера была одна, никто не верил ей, никто не замечал того, что видела она.

По пути девушка не встретила ни души. Да она и не заметила бы никого. Старый дом дышал сквозняками. То там, то здесь что-то скрипело. На третьем этаже пахло плесенью и старостью. В пыльном воздухе витало ощущение обречённости.

Лера устроилась у лестницы на чердак и долго ждала. Безрезультатно.

Сумерки сменились темнотой, на улице зажглись фонари. Тусклый электрический свет едва освещал мрак коридора.

«Надо бы дождаться утра», – подумала Лера.

Но тут сверху что-то громко скрипнуло. От долгого ожидания девушка совсем осмелела или обезумела. Она выжидающе посмотрела на тёмный провал чердачного входа. По телу пробежал озноб. Лера трясущимися руками отвинтила крышку бутылки, сжала в ладони крест, принялась повторять про себя молитву. В этот момент девушка вовсе на себя не походила. Взъерошенная, сидящая в темноте у чердачной лестницы, она теряла связь с реальностью. Ей было страшно, но не так, как прежде. Рассудком завладел необъяснимый азарт: правда или вымысел, существует или нет.

Секунды тянулись бесконечно. Глаза привыкли к темноте. Тьма обволакивала и уже не казалась столь пугающей.

Скрип не повторялся.

«Ну, давай же, спускайся, – упрашивала Лера про себя. – Здесь вкусные потроха. Чего тебе ещё надо?»

Мохнатый уродец будто издевался. Лера даже стала подумывать о том, чтобы подняться, но быстро отмела эту мысль. «Здесь, на третьем этаже, в случае чего удастся убежать, а на чердаке вряд ли», – полагала она.

В конце концов от неудобной позы у девушки заныла спина.

«Вот почему, когда не хочешь видеть всякую чертовщину, она тут как тут? А когда ждёшь – ничего, – возмутилась Лера и тут же подумала: – Не признак ли это, что я уже того, сошла с ума?»

– Иди к себе! – говорил в голове здравый смысл.

– Нет, уже слишком поздно. Теперь мне надо знать, – отвечало то ли упрямство, то ли безумие.

– Почему сейчас? Вернёшься утром.

– Потому что завтра мне не хватит духу. Может, я с утра прямиком к психиатру пойду.

Внутренний диалог продолжался какое-то время. Лера уже не понимала, говорит она про себя или вслух.

Ей надоело сидеть у лестницы, она решила сменить наблюдательный пункт. Девушка переместилась со всем добром в противоположный конец коридора – к окну, прислонилась спиной к стене, так стало удобнее.

Из-за засаленного стекла лился слабый электрический свет с улицы, тусклым мерцанием освещая часть коридора. Теперь Лера отчётливо видела в полумраке покосившуюся чердачную лесенку и провалы дверей по бокам.

В тот миг, когда она решила было уйти, в заднем кармане завибрировал телефон. Лера полезла за ним, палец обожгло болью: порезалась о припасённый нож. Девушка чертыхнулась, вытащила всё-таки телефон. На ярком дисплее высветилось сообщение: «Спокойной ночи. Скучаю».

– Чтоб тебя! – в голос выругалась Лера и быстро смахнула вбок сообщение от Никиты.

На экране остались бурые разводы. Лера положила в рот пострадавший палец, почувствовала солоноватый привкус. Ещё более безумная идея посетила её: «Может, приманивать нужно кровью, а не потрохами?»

Боясь передумать, Лера торопливо достала нож и полоснула лезвием по ладони. Решимости сразу поубавилось, было больно. Это отрезвило девушку. В секунду прояснения она поняла, какую дурь совершает, но поздно. Кровь медленно засочилась, маленькая капля упала на пол.

– Ну, демоны, приходите, все, какие есть. Я до того свихнулась, что мне, пожалуй, уже и не страшно, – прошептала Лера.

Никто не пришёл. Не скрипнуло ни единой половицы.

«Где чёртов топот?» – гневно думала Лера.

Ничего, лишь тьма и тишина.

«Ну и дура! Сумасшедшая дура», – заключила про себя девушка.

В этот момент зазвонил сотовый. Пачкая телефон в крови, Лера поднесла его к уху.

– Алло, – незнакомый мужской голос.

– Алло.

– Это отец Фёдор из храма «Святого Вознесения». Это вы сегодня беседовали с отцом Алексеем?

– Да, – ошарашенно ответила Лера.

– Скажите, по какому адресу вы проживаете?

Лера назвала адрес. На том конце послышался тяжёлый вздох.

Девушка глянула на экран. Почти одиннадцать. «Не поздно ли для святого отца?»

– Значит, Лидия Петровна… – собеседник будто не мог договорить.

– Умерла, – закончила за него Лера.

– Вот оно как. А я-то думаю, почему у меня душа не на месте. Примите мои соболезнования.

Лера молчала, недоумевая, почему ей позвонил святой отец, и одновременно сомневаясь, вправду ли происходит этот разговор.

– Отпевали, видимо, не у нас, – продолжал отец Фёдор.

– Не знаю, – сказала Лера. – Соседка тётя Зоя ходила договариваться. У меня тот день как в тумане.

– Понимаю, много хлопот. Извините, что беспокою вас в столь поздний час. Вы не подумайте, тайна исповеди непоколебима. Отец Алексей спрашивал моего совета, так вот и вышло. Алексей, он… Словом, молод, да и в приходе нашем только второй год. Всего не знает.

– Вы знали бабушку?

– Знал. Я к вам утром зайду. Будете дома?

Тут Лера заметила тень в конце коридора, очертаниями напоминающую кота. Она похолодела. Былая бравада испарилась. Девушка всматривалась в тьму.

«Очень своевременно», – подумала Лера и про священника, и про кота.

– Алло. Алло, – слышалось в трубке.

– А прямо сейчас можете прийти? – спросила девушка.

– Прямо сейчас не могу. Что-то случилось?

«Да. Я его вижу», – должна была сказать Лера.

Но вместо этого промямлила что-то нечленораздельное.

– Алло. Я вас плохо слышу. Алло. Что вы говорите? – повторял отец Фёдор.

– Он здесь! – всё-таки прокричала Лера.

– Алло. Я вас не слышу. Алло. Будьте дома. Я зайду утром, – повторил священник.

Дальше Лера не слушала. Она как зачарованная отложила телефон и уставилась на приближающуюся тень.

Кот шёл медленно и вальяжно, будто ему незачем было торопиться.

Лера собрала остатки мужества и сделала то, чего сама от себя не ожидала.

– Кыс-кыс, – глупо проговорила она. – Иди сюда, на, попробуй, – девушка протянула порезанную ладонь.

Капля крови упала прямо в таз. От потрохов начинало пованивать.

– Ну же, иди сюда. Смотри, как вкусно, попробуй, – совершенно безумным, будто не своим голосом произнесла Лера.

Кот остановился, словно был удивлён таким поворотом событий.

Изуродованную морду в темноте не рассмотреть, но Лера готова была поклясться, что кошачьи глаза блеснули алым.

«Пути назад нет. Сейчас всё решится: безумна я или нет», – подумала девушка и сжала за спиной рукоять ножа. В голову ударил адреналин. Лерой овладела отчаянная храбрость, как бывает в тот миг, когда понимаешь: сейчас или никогда, действовать или умереть.

Новая капля скатилась по запястью. Девушка уже не чувствовала боли. Гулко стучало сердце, набатом отдаваясь в ушах.

Кот медлил.

Страх плескался где-то на задворках сознания. Для Леры в этот миг всё замерло, замедлилось. Она тяжело дышала, протягивая зверю окровавленную ладонь.

Мохнатый уродец покружил на одном месте и медленно двинулся вперёд.

Тёмные стены коридора давили, создавали чувство безысходности. Лера инстинктивно заозиралась в поисках путей к отступлению.

«Поздно спохватилась», – кричал здравый смысл.

Кот был уже совсем близко.

В тусклом уличном свете казалось, будто тень его трансформируется.

Лера боялась даже моргнуть. От напряжения глаза заслезились.

– Сама предлагаешь кровь? – прозвучал откуда-то утробный голос.

– А на что ещё это похоже? – усмехнулась Лера, выпалив фразу раньше, чем успела подумать.

Воцарилась звенящая тишина. Кот находился в паре метров. Лера слышала биение собственного сердца. Оно толчками разгоняло кровь. Казалось, ладонь засочилась сильнее. Сдерживаемый ужас прорвался в сознание. Перед глазами на секунду потемнело.

В абсолютной тишине заброшенного этажа прозвучал леденящий душу смех.

Чёрная тень уже не походила на кота. Пугающее нечто, безобразное и рогатое, надвигалось на Леру.

Девушка сжала рукоять ножа, но воспользоваться оружием не успела. Демон молниеносно метнулся к ней.

Лера почувствовала, как обожгло ладонь. Руки ослабели, рукоять ножа выскользнула, всё поплыло.

Истинный облик кота вызывал ужас: струпчатый рогатый скелет, обтянутый серой кожей. Он словно дымился. За ним клубился шлейф из тьмы. Почерневшие шматы плоти свисали с изуродованного лица.

Вопль ужаса застрял у девушки в горле.

Демон обхватил когтистыми руками её запястье, приник к ладони.

Лера не успела даже дёрнуться. Дрожь омерзения прокатилась по телу. Ладонь горела. А потом она ощутила в сознании лёгкое касание чего-то неведомого, злого и враждебного.

Реальность уплывала куда-то, картинка смазалась. Лера уже не чувствовала страха, было лишь чувство досады от совершённой ошибки, сути которой она не понимала. Её затягивала тьма.

С первыми причмокивающими звуками на девушку накатило наваждение. Она вспомнила все сны так ясно, словно видела их наяву. Для Леры открылся доступ за грань потустороннего, будто демоническая суть проникла через кровь как вирус, контактировать с которым опасно.

Пазл сложился. Лера всё поняла: «Легенды не врут. Они лишь искажённые отголоски далёких событий. В доме номер тридцать и вправду поселилось зло. Бедная Настасья стала только первой жертвой. А сколько их было? Не счесть. Революция и долгие годы после».

Ход этих мыслей прервал голос:

– Теперь сделка скреплена, – прошелестел демон, оторвавшись от раны.

«Какая сделка?» – недоумевала Лера.

– Наша. Ты сама предложила кровь, – прозвучал ответ.

Лера вздрогнула и, будто очнувшись от оцепенения, отскочила, попятилась, забилась в угол. Ей хотелось кричать, но она лишь безмолвно раскрывала рот. Вопль так и не сорвался с губ. Девушку трясло. Отвращение накатывало волнами. Лера облизала пересохшие губы и дрожащим голосом произнесла:

– Кто ты?

Существо то ли закашлялось, то ли захрипело. В этом звуке девушка не сразу угадала смех.

Демон отстранился, меняясь и трансформируясь, постепенно материализуясь в кота.

Лера нервными движениями ощупала себя: «Жива!», а после принялась щипать руку. Было больно.

Не к месту подумала о Никите. И тут же вспомнила его картину: девушка на подоконнике и чёрный жуткий кот.

«Бежать? – думала она. – Поздно. Сама же пришла».

Прижимаясь к стене, Лера отползла ещё на пару метров.

От мыслей о парне защемило в груди, невесть откуда взялась отвага.

Вспомнив всё, что читала накануне, девушка прокричала:

– Назови своё имя!

Голос звучал так повелительно, что она удивилась сама себе.

Лера ожидала, что в любую секунду чудище разъярится и бросится на неё. Но вместо этого демон лишь недовольно зарычал, совсем не по-кошачьи.

– Прыткие какие пошли, – обиженно проговорил он.