Игемон облюбовал местечко на чердаке. Здесь, под старыми отсыревшими стропилами, не появлялось ни одной живой души. В пыльном полумраке демон чувствовал себя спокойно: «Тут никто не потревожит». Весеннее солнце нагревало крышу, отчего на чердаке было душно. Это нравилось Игемону, напоминало о жарком пламени преисподней. Именно сюда он притащил то, что осталось от старухи, чтобы вдоволь насладиться объедками после пиршества.

Демон устроился в дальнем углу, в противоположной стороне от лестницы. В крохотное заколоченное оконце пробивались солнечные лучи. Игемону было по вкусу, как солнце греет кошачью шкуру.

Развалившись на старом тряпье, демон рассуждал о том, как будет грустно вновь оставить мир людей. Здесь сытно, весело и интересно. Люди изменились, стали сложнее, хотя пороки их остались прежними, пожалуй, даже приумножились. В новом человеческом мире почти не осталось истинной веры. «Это ли не лакомый кусочек для нечисти любых мастей?»

Пылинки плясали в узких полосках солнечного света. Этот танец крохотных частиц вызвал у Игемона ассоциации с пеплом, что кружит в раскалённом воздухе чистилища. Он уже и не помнил, каково существовать там, так давно это было. Обречённый на долгий сон в холодном ничто, демон до сих пор недоумевал, как его привлекло это место и почему сейчас. Сначала его не занимали подобные вопросы. Но теперь, когда удалось утолить первый голод, Игемону стало любопытно.

Энергия тьмы пробудила его, но было и что-то ещё.

Демона влекла кровь девчонки. Он не спешил её убивать по банальной причине: смертная интересовала того, кто появился здесь раньше Игемона. Тот был древнее и сильнее. Потому демон выжидал в надежде тоже поживиться. Не кровью, так зрелищем.

День был ясным. Небесное светило медленно поднималось по небосклону. Игемону не требовалось смотреть в окно, чтобы чувствовать движение раскалённого шара. Захотелось хорошенько прогреть проклятую шкуру.

«Вот же угораздило», – думал Игемон про свой нынешний облик.

Сбив одну из досок с заколоченного окна, демон выбрался на крышу. От жестяного настила исходил жар. Игемон довольно заурчал.