Лере снились полыхающие портьеры на резной кровати, разбитые зеркала и чёрная рука в струпьях, что тянется к ней из зеркального коридора. Видение ускользало. Сквозь дымку грёз проникал противный стук. Заскрипела дверь. Лера открыла глаза. В первую секунду она удивилась, обнаружив себя в постели Никиты. Футболка во сне задралась, джинсы неприятно впивались в бока. У раскрытой двери стоял Никита.

– Молодой человек, извините, не подскажете, как нам найти Лидию Петровну? – прозвучал женский голос. – Уж целый час ждём, может, уехала куда?

Из-за спины парня Лера не могла рассмотреть визитёров, но услышав бабушкино имя, подскочила, встала с кровати.

Никита обернулся. Девушка в несколько порывистых шагов оказалась у двери.

– Это моя бабушка, – не задумываясь выпалила она.

В коридоре стояла полноватая женщина средних лет и держала за руку мальчика.

– Ой, так, может, я дверью ошиблась. Вроде помнила, что налево, – затараторила женщина. – Вон, у крестника бородавка, да на таком месте, что ни делали, только больше становится, и по врачам, и хирург вырезал, а всё без толку, она, зараза, снова вылазит. Вот я и говорю: «К Лидии Петровне надо. Это ей раз плюнуть». У меня-то, вон, пару лет назад рожа была. Как намучилась, только она и помогла.

– Подождите, – прервала женщину Лера. – Какая бородавка? Какая рожа?

– Какая, какая? Обычная. Девонька, милая, ты Лидию Петровну позови. Мне ж на работу и его, вон, на автобусе везти.

Мальчик любопытными глазами озирался по сторонам, то и дело стараясь заглянуть в комнату.

– Эм, – растерянно промямлил Никита и посмотрел на Леру.

Девушка лихорадочно соображала, при чём тут бородавка.

– Бабушка умерла, пять дней как, – произнесла Лера.

– Ой, – осела женщина. – Как же?

Лера молчала, не зная, что ещё добавить к сказанному.

– Царствие небесное, – перекрестилась женщина. – Ну как так? Горе какое, – потом она собралась и добавила: – Соболезную.

– Спасибо, – вымученно пробормотала Лера, продолжая недоумённо смотреть на женщину.

А та, причитая себе под нос, уже повела мальчика от двери.

Лера растерялась. Она собиралась спросить, что, собственно, им было нужно, но промедлила, и женщина с ребёнком уже скрылась в узком коридоре коммуналки. Догонять визитёров Лера не решилась. Она так и стояла у дверного косяка.

– Лер, ты чего? – задал неуместный вопрос Никита.

– Ничего не поняла, – пробормотала девушка в ответ.

– А чего тут понимать? Лидия Петровна же всем помогала.

Лера вопросительно посмотрела на парня.

– Помогала? – переспросила она.

Девушка прошла в комнату, опустилась в кресло, потёрла заспанные глаза.

– Ну да, – утвердительно произнёс Никита.

Лера припомнила, как в детстве бабушка лечила ей ячмень на глазу, бормоча не то молитву, не то заговор, осеняла кулаком крест-накрест, а после плевала. Откуда-то из глубин памяти всплыли образы, как маленькой она по велению бабушки закапывала красную нитку в кадке комнатного цветка. «Зачем?» – думала сейчас девушка. Этим мелочам Лера никогда не придавала значения. «Мало ли какие причуды и суеверия у пожилых людей», – всегда рассуждала она. В её детстве очередей из страждущих не стояло у двери, но время от времени соседи и знакомые просили помочь то с одним, то с другим недугом. Маленькая Лера полагала, что бабушка слишком мудра и начитана, вот потому её и просят.

Девушке вновь стало стыдно. «Почему?! Почему я не приезжала?» – корила она себя.

– Я ужасный человек, – проговорила Лера.

– Неправда, – тут же ответил Никита. – Ничего не ужасный.

– Как так можно? Узнавать что-то о близком человеке, когда он уже умер. А ведь она бы могла мне многое рассказать. А я, бестолочь, не приезжала, не навещала её толком.

– Не вини себя. Думаю, она не держит зла, – вдруг выпалил парень.

Лера подняла на него покрасневшие глаза.

– Слушай, как-то раз она мне сказала, ну, знаешь, эти старческие разговоры, – начал Никита. – Мол, не хочет, чтобы ты за ней ходила, ухаживала, то есть. Вроде того, что тебе с матерью и так досталось сполна. Сказала: «Пусть живёт своей жизнью, нечего всю молодость родных выхаживать». Или что-то в таком духе, если я правильно помню.

Лера почувствовала, как по щекам катятся слёзы.

– Эй, не плачь, – умоляюще сказал Никита.

– А она сильно болела? По телефону ведь ничего не говорила, – сквозь слёзы спросила Лера.

– Да вроде нет, – поспешно ответил Никита. – Так-то она бодрее многих была. Бывало, ходил ей за таблетками. Лер, не плачь. Возраст ведь какой, не каждый доживёт.

Девушка плакала от стыда и досады за свою глупость и никчёмность.

– Подожди, вспомнил, – выпалил парень. – Она сказала: «Пусть живёт своей жизнью, пока может. Нечего ей здесь делать».

Лера утёрла слёзы, посмотрела удивлённо.

– Или не так. Да неважно. Лидия Петровна не держала зла. Она очень тобой гордилась. Вот это я точно могу сказать.

– Откуда ты знаешь?

– Лер, мы же в коммуналке живём. Хочешь не хочешь, с соседями общаешься. А с бабушкой твоей я часто разговаривал. Знаешь, она могла посоветовать что-то дельное без осуждения.

– Да, – всхлипывая согласилась девушка. – Такой я её и помню.

Когда Лера умылась и пришла на кухню, тётя Зоя, причитая, на карачках вытирала пол у холодильника.

– Доброе… – проговорила девушка и осеклась. – А что случилось?

– Да вот, кто-то лазал в мой холодильник. Дверцу, поганец, открыл да так и оставил. За ночь лужа натекла. Сроду такого не было.

– Может, забыли закрыть?

– Да как же это забыла? Я тут с фаршем возилась, опару поставила. Что ж я, не видела?

– Давайте помогу?

– Всё уж, притёрла. – Тётя Зоя глянула на девушку и спросила: – Чего глаза-то красные?

– Бабушку вспоминала, – прямо ответила Лера.

– А, ну так это хорошо. Со слезами горе выходит.

– Это молоко? – удивилась девушка, увидев, как тётя Зоя отжимает в ведро белёсую жидкость.

Рядом лежала перевёрнутая коробка.

– Ага. Не знаю, кто у нас такой шутник.

Лера аккуратно обошла женщину, набрала воду в чайник.

Вскоре появился Никита.

– Ну что, голубки? Приходите через часок, пирожками угощу, – сказала тётя Зоя.

Никита заулыбался. Лера не поняла, радуется он пирожкам, или его повеселило слово «голубки».

– Тёть Зой, отложите мне парочку, пожалуйста, – сказал он.

– А что так? – уточнила соседка.

– На работу надо.

Лера удивлённо посмотрела на парня.

– В бар, – пояснил он Лере. – Не всё доделал.

– Отложу, – с улыбкой сказала тётя Зоя.

– Лер, яичницу будешь? – спросил Никита и принялся рыться на полках, доставая сковородку.

Лера помотала головой. Ей кусок в горло не лез. Девушка налила себе растворимый кофе и устроилась в уголке, чтобы никому не мешать на маленькой кухне. Ей было неловко из-за утренних слёз, и она хотела извиниться перед Никитой. Но при тёте Зое было неудобно.

Тревожное ощущение поселилось в её душе. «Вроде бы обычное утро, знакомая кухня, а что-то не так», – думала она. Помимо предчувствия, Леру мучила совесть. Утренние события не шли из головы. «Неужели бабушка и вправду так сказала? О чём она думала на самом деле? Обижалась ли?»

Никита наспех позавтракал, а выходя из кухни, неожиданно чмокнул Леру в щёку и подмигнул ей. Тётя Зоя, конечно, заметила этот жест.

– Хороший парень, – сказала она, когда осталась с девушкой наедине.

– Да, – смущённо улыбнулась Лера. – Давайте, я вам помогу с пирожками, – предложила она, не желая оставаться в одиночестве.

– Ну если хочешь, давай, – ответила тётя Зоя.

Она протёрла насухо стол, достала тесто, принялась раскатывать. На кухне сразу стало по-домашнему уютно, как в детстве.

– Чего-то Галка притихла, обычно везде суёт свой нос, – проговорила тётя Зоя, работая скалкой.

Лера не поняла, о чём говорит соседка.

– Галина Фёдоровна, – добавила женщина, заметив Лерино недоумение. – Всегда рано встаёт и первая на кухне готовит, а сегодня тишина.

«А, так вот как зовут сварливую старушку», – поняла Лера.

– Ну-ка, подсыпь муки, – попросила тётя Зоя.

Лера аккуратно обсыпала тесто.

– Как бы фарш не испортился за ночь-то с открытой дверцей, – посетовала соседка. – Достань-ка, вон, на нижней полке.

Тётя Зоя уже вовсю делила раскатанное тесто на квадраты.

Лера достала эмалированную кастрюлю из холодильника, приоткрыла крышку, понюхала.

– Нормальный, – констатировала она.

После тётя Зоя показала, как лепить, и работа закипела. Удостоверившись, что у девушки получается правильно, соседка зажгла конфорку и стала жарить. Лера только успевала подносить пирожки. Кухню наполнял неповторимый аромат.

Когда всё было готово, тётя Зоя заварила чай в щербатом фарфоровом чайнике и опустилась на табурет.

– Сейчас снимем пробу, а посуду потом перемою, устала, – проговорила она.

– Я помою, – предложила Лера.

– Ой, сиди. Всё равно сгущёнку варить и блинчики печь. Бери лучше и пробуй.

Пирожок обжигал пальцы, был хрустящим и сочным. Лера с наслаждением жевала. В эту секунду ей казалось, что не бывает выпечки вкуснее.

– Чем вы питаетесь только, молодёжь. Кожа да кости, – проворчала тётя Зоя. – Пойду Галку кликну, а то обидится ещё.

Женщина выглянула из кухни, судя по скрипу половиц, сделала пару шагов и прокричала:

– Галь! Галя!

Потом она вернулась, налила чай в две потёртые кобальтовые чашки, села за стол.

– Чего-то не идёт. Может, в поликлинику пошла. Там, чтобы талон взять, лучше пораньше приходить, – задумчиво сообщила соседка.

Лера подумала, что если прийти попозже, когда все бабульки разойдутся, тоже можно взять талон, а вслух сказала:

– Наверное.

– Чаем-то запивай, – посоветовала тётя Зоя. – У меня ещё варенье есть. Хочешь?

– Нет, спасибо, – проговорила девушка с набитым ртом.

«Ты у тёти Зои спроси. Она всё про всех знает, – вспомнила Лера слова Никиты. – Более удобного случая не найти», – поняла она.

– Я хотела у вас кое-что спросить. Вчера нашла у бабушки фотографию. Может, вы знаете, кто на ней?

– Неси, посмотрю.

Лера вскочила из-за стола.

– Подожди, доешь сначала, – велела соседка.

– Я быстро, – бросила Лера.

Через пару минут она вернулась с фотографией в руках.

Тётя Зоя обтёрла ладони о фартук, взяла фотокарточку.

– Знаю, а как же. Григорий это, – сказала соседка, рассматривая мужчину на снимке.

– А он в какой комнате живёт? – обрадованно спросила Лера.

Тётя Зоя посмотрела на девушку со странным выражением.

– Живёт? Нет уж его давно, – удивилась женщина.

– Как? – Лера чуть не подавилась чаем.

– Так.

– Я его видела.

– Напутала небось. Тьфу на тебя, покойников так поминать.

Лера совсем растерялась. Повисла неловкая пауза. Девушка ошарашенно смотрела на соседку.

– Ты что ж, не знаешь? – поразилась тётя Зоя, а после добавила задумчиво: – Хотя… так оно лучше.

– Чего не знаю? – требовательно спросила Лера.

Тётя Зоя медлила, словно не хотела отвечать вовсе.

– Не знаю, стоит ли говорить. Лида ведь, получается, не рассказала, – с сомнением произнесла она.

– Тётя Зоя! – настойчиво проговорила Лера.

Женщина вздохнула, накрыла пирожки полотенцем и посмотрела печально на девушку.

– Григорий – первый муж Лиды, – призналась соседка. – Работал на комбикормовом заводе, вот от завода им и выделили эту комнату. Лида тогда молоденькая была. И я, получается, в это же время примерно заселилась. Ой, как сейчас помню, ладная такая, косища с кулак. А Гришка её старше лет на десять, из деревни девчонку привёз. Уж как познакомились, не знаю.

Лера оторопела. «Первый муж?» – не в силах поверить сказанному, думала она.

– Бабушка никогда не рассказывала. Деда помню, хоть и плохо, а про другого мужа первый раз слышу, – полным удивления голосом сказала девушка. – А мама знала? – проговорила она, спрашивая то ли у самой себя, то ли у собеседницы.

Тётя Зоя пожала плечами.

Лера вспомнила свадебную открытку с голубями и фотографию малыша.

– А что случилось-то? Почему такая секретность? Вряд ли бабушка стала бы стесняться того, что замужем второй раз. Не понимаю.

Тётя Зоя хмыкнула.

– Что? – спросила Лера.

– Не стеснялась, скорее забыть хотела. Но такое разве забудешь, – ответила та.

– Тётя Зоя, не томите. Я отсюда не уйду, пока всё не расскажете!

– Бог мне судья, не хотела говорить. Надеюсь, Лида на том свете зла держать не будет, – сказала женщина и перекрестилась.

Лера от нетерпения сжала кулаки.

– Ой, с чего бы начать, – протянула соседка.

«С начала! С начала!» – кричала в мыслях Лера.

– Ну? Тётя Зоя!

– Лидочка, похоже, уже беременна была, когда они сюда переехали. Потому как через полгода с небольшим появился ребёнок. А Григорий вроде хороший был мужик, рассудительный, образованный, из благополучной семьи. Только по приезде что-то пошло не так. Не знаю, может, в роду заболевание какое было. В общем, стало ему мерещиться всякое. Говорил он, будто в подвале кто-то живёт. Я, если честно, подробностей не знаю, мы ведь тогда ещё не особо с Лидой дружили, так, только по-соседски. Я на мукомольном работала, с утра уйду, да только к ночи дома. И молодая тоже была: то кино, то кружок самодеятельности. Считай, ночевать только приходила.

От упоминания про подвал у Леры по спине побежали мурашки. Она слушала затаив дыхание, стараясь не спугнуть благодушный настрой соседки.

– Становилось ему всё хуже, стал пить, – продолжала тётя Зоя. – Бывало, орал по ночам, весь дом будил. Так вот, Лида родила, молока у бедняжки было мало, видать, от нервов. Как-то раз пошла она на фабрику «Кухня» за детским питанием. Молоко там рано утром давали по талонам. Это я знаю, потому как сама потом ходила, когда дочку родила.

Лера закатила глаза. У неё не было сил слушать лирические отступления.

– Когда вернулась – ни Гришки, ни ребёнка, – поведала тётя Зоя и неожиданно замолкла.

– И что? – не выдержала Лера.

– А то, ребёнка убил и руки на себя наложил.

– Как? – только и смогла выдохнуть девушка.

Она чувствовала, как её трясёт, в ушах стоял шум, виски сдавило.

– Вроде того, что голос ему приказал ребёнка в подвал снести. Это то, что люди говорили, столько слухов было и домыслов. Я только раз Лиду об этом спрашивала. А она мне: «Бога не гневи», вот и весь ответ. Чудо, конечно, что она от такого оправилась, замуж снова вышла, мать твою родила. – тётя Зоя помолчала, а потом добавила: – После этого она изменилась, не была уже прежней, набожной стала. Ну оно и понятно, после такого как без веры? Дар у неё открылся болезным помогать. Говорят, после сильных потрясений такое случается. Вообще, как-то Лида обмолвилась, что в роду у неё бабка-лекарка была. Но как знать? Думаю, тот роковой день в ней что-то открыл, ну и вера, конечно.

Лера долго сидела, не в силах подняться со стула. Ошарашенная услышанным, она никак не могла прийти в себя. Казалось, не может быть ничего ужаснее случившегося с бабушкой. «А я ещё переживала из-за всякой ерунды вроде шкатулки или ночного балагура. Какая глупость», – думала девушка.

Снова вернулось чувство вины. «Знай я об этом, оставила бы её? – спрашивала себя Лера. – А мама? Как она могла уехать в другой город? Видимо, не знала. А может, знала? Теперь об этом не спросить».

Ещё одна мысль не давала девушке покоя: «Как такое может быть? Я видела его прямо во дворе».

– Милая, ты в порядке? Побледнела вся, – спросила тётя Зоя.

– Угу.

– Ой, зря я рассказала. Водится за мной такой грешок, болтливая без меры. Но ты ведь взрослая уже. Да и Лида наказа не давала молчать, – запричитала соседка.

Она явно расстроилась.

– Нет, не зря. Так бы я и не узнала, – успокоила её Лера.

– Давай я тебе чайку подолью.

– Ага, – машинально ответила девушка, витая в своих мыслях, хотя теперь кусок в горло не лез.

«Почему бабушка сама никогда не рассказывала? – задавалась вопросом Лера. – Но как такое расскажешь? Сначала я слишком мала была, потом мама заболела, после долго умирала. За ней и отец через пару лет ушёл. А потом я к бабушке не приезжала. По телефону ведь не станешь об этом говорить. Вот приехала бы… Сама виновата. Никудышная внучка».

Лера тяжело вздохнула.

– Да ты не переживай. Что было, то прошло. Каждому ноша по силам дана, – изрекла тётя Зоя.

Девушка не знала, что ответить.

По правде говоря, бабушка гостила в Москве, навещала мать, но в то время было не до того.

– Пирожок ещё возьми, – не унималась соседка.

– Нет, спасибо. Давайте лучше я вам убраться помогу.

Лере хотелось чем-то занять руки, избавиться от чёрных мыслей и чувства вины хоть на секунду.

– Не надо. Составь грязную посуду в раковину, да и всё, – ответила тётя Зоя.

Собирая посуду, девушка витала в своих мыслях. Судьба бабушки не давала покоя. Соседка уже стояла у раковины и вовсю хозяйничала. От невнимательности Лера смахнула пластиковую вазочку со стола. Глазированные орешки, что были в ней, рассыпались по полу. Девушка ойкнула и принялась собирать. Несколько закатилось под холодильник. Лера стала шарить там рукой, достала один, а потом пальцами нащупала странный предмет, потянула.

– Ты уж все собери, а то я подслеповата стала, не найду потом. А так оставишь, муравьи заведутся, – попросила тётя Зоя.

– Да, конечно, сейчас соберу.

Лера выудила странный предмет. Это были зубы, точнее, съёмный протез.

Девушка в отвращении разжала ладонь.

– Что там? – поинтересовалась тётя Зоя, не поворачивая головы от раковины.

– Ничего, – машинально ответила Лера и носком кроссовки запихнула зубы обратно.

Она не понимала, зачем так сделала. Её побудило отвращение. На протезе виднелись бурые разводы, местами налипла серая пыль.

«Господи! Откуда это вообще? – подумала девушка. – Какая мерзость».

Ей захотелось сию секунду помыть руки. Желудок неприятно скрутило.

Лера извинилась, поблагодарила тётю Зою за пирожки и откровенный разговор, а потом пулей вылетела из кухни.

В ванной она долго намыливала руки, а после даже посмеялась над ситуацией: «Надо же! Как можно потерять зубной протез?» В том, что он принадлежал кому-то из соседок, девушка не сомневалась. Все женщины давно в седых летах.