Лера строчила, не замечая времени. Пальцы порхали над клавиатурой, бежали чёрные строчки по белому экрану. Девушка погрузилась мыслями в сюжет. Но то и дело в памяти всплывала рассказанная тётей Зоей история о бабушке. Она тревожила и пугала, навязчивой идеей закрадывалась в подсознание. «Как такое могло случиться? Не с кем-то, а в моей семье», – думала Лера.

Жуткие образы сами собой врывались в мысли, мешали сосредоточиться. За окном небо заволокло тучами. Низко летали стрижи. В комнату задувал прохладный ветерок. Последний яркий солнечный луч осветил улицу, и тучи окончательно скрыли небесное светило. Лера задёрнула шторы. В тускло освещённой комнате инородным предметом выделился ноутбук. Девушка снова села за стол, придвинулась к экрану и продолжила печатать. Любовная история катилась ко всем чертям. Невесть откуда появлялись мрачные образы, леденящие душу повороты сюжета. Лера старалась не думать, из каких глубин бессознательного это всё берётся. Сцены просто приходили на ум будто из ниоткуда, складываясь в нечто осязаемое, живое. С Лерой часто так бывало. Но только сейчас, впервые, повествование приобретало столь мрачный тон.

Несколько часов пролетели незаметно.

Девушку отвлёк стук в дверь.

– Лера, ты фотографию на кухне забыла, – сказала тётя Зоя, протягивая снимок. – Всё нормально?

– Да, спасибо.

Из-за спины соседки выглядывала девочка лет шести.

– Это моя Даша, – представила её тётя Зоя.

– Здрасте, – робко произнесла девочка.

– Привет. Приятно познакомиться, – сказала Лера.

Попрощавшись, соседка ушла. Лера снова села за ноутбук и провела так ещё несколько часов. Отвлечься её заставил голод. В животе громко урчало.

Лера поплелась на кухню. Никаких продуктов она не покупала, потому налила себе чай и заварила лапшу быстрого приготовления. На кухне всё ещё пахло пирожками, было непривычно тихо и безлюдно. Лера уставилась на соседский холодильник, вспоминая про потерянный зубной протез. «Куда подевалась сварливая бабка?» – почему-то подумала она.

Остаток дня Лера провела, работая над текстом, пока не вернулся Никита.

Погода была пасмурной, в воздухе пахло озоном. Низко над крышами висели грозовые тучи.

– Пойдём прогуляемся, – предложил парень.

Лера согласилась. За целый день ей осточертело сидеть взаперти, хотелось сменить окружающий фон, отвлечься ненадолго. Она размышляла, стоит ли поведать Никите жуткую историю из бабушкиной жизни.

Парень повёл её в неизвестном направлении.

– Куда мы идём? – спросила Лера.

– Увидишь. Ты голодная?

– Нет, – соврала она.

– Тогда после что-нибудь придумаем, – сказал Никита.

– Всё-таки куда мы? – не унималась Лера.

– Пока не скажу, скоро увидишь.

Они поднимались, удаляясь от реки. На узких улочках было почти безлюдно, лишь редкие прохожие торопились по своим делам. Из-за пасмурной погоды казалось, что вот-вот наступят сумерки. Никита взял Леру за руку и уверенной походкой вёл куда-то только ему одному известной дорогой. Здесь старинные фасады домов выглядели куда хуже, чем на центральных улицах. Ветшающие здания навевали тоску.

– Как прошёл твой день? – неожиданно поинтересовался Никита. – Пирожков налопалась?

– Ага, налопалась, – иронично усмехнулась девушка.

– Тётя Зоя рассказала какие-нибудь весёлые сплетни?

«О да, вот только не слишком весёлые», – подумала Лера, а вслух сказала:

– Я под холодильником зубной протез нашла, представляешь?

– Что? – захохотал Никита. – Серьёзно?

Парень смеялся так заразительно, что Лера тоже улыбнулась.

– Было совсем несмешно, скорее противно, – проговорила девушка.

– Видно, вкусные пирожки. Ну и кто зубы потерял? – сквозь смех поинтересовался Никита.

– Не знаю, – пожала плечами Лера. – Просто под холодильником валялись.

– Такие «запчасти» на моей памяти ещё не теряли, – прокомментировал парень.

Лера улыбнулась. За разговором они и не заметили, как вышли на Куйбышева.

– Ещё немного. Скоро дойдём, – сказал Никита.

Девушка посмотрела на него вопросительно, и тогда он добавил:

– Атлантов хочешь увидеть?

– Каких ещё атлантов?

– Настоящих. Ну, дом с атлантами, помнишь?

Лера недоумённо уставилась на парня.

– Дом с атлантами? – переспросила она, припоминая полуразрушенный фасад старинного особняка и балкон в его центральной части, что когда-то поддерживали мощные атланты.

– Ты, наверное, их никогда не видела. Атлантов сняли в начале девяностых. А теперь здание на реконструкции.

– Что, обратно поставили? – поинтересовалась Лера.

– Поставили, только не настоящих, а их копии.

Девушку мало интересовали архитектурные достопримечательности, но в компании Никиты ей очень нравилось, потому она спросила:

– А настоящие где?

– Я тебе покажу, – пообещал парень.

Лера крепче сжала его пальцы в своих. Она знала дорогу до старинного особняка Шихобалова.

– У меня приятель там работает, пустит нас ненадолго, – добавил Никита.

Оказавшись внутри, девушка ахнула от изумления. Она не ожидала ничего особенного, между тем особняк потрясал воображение гораздо больше, чем предполагала Лера. Просторные пустые залы казались комнатами давно заброшенного замка. Сохранившаяся лепнина притягивала взгляд в тусклом вечернем свете. Старинный паркет слегка скрипел. Деревянная двухмаршевая лестница вела на второй этаж. Массивные резные перила изображали цветы и гроздья винограда. Лера замерла у подножия. На площадку лестницы падал свет из трёх высоченных стрельчатых окон. Потолок куполом взмывал над всей конструкцией. Удивительная роспись стен и потолка, наполовину отреставрированная, повторяла природный мотив резных перил. То там, то здесь стояли строительные леса. Ближе к полу штукатурку сбили, но, видно, не успели ничего другого сделать. Лера представила, как выглядел особняк столетие назад, если даже сейчас захватывало дух.

Никита потянул её дальше, в одну из комнат второго этажа. Лере запомнился камин, выложенный изумрудной плиткой с геометрическим цветочным принтом. Наконец они нашли зал, где двумя огромными глыбами на спинах лежали атланты.

– Их решили оставить внутри как экспонаты, чтобы так быстро не разрушались, – пояснил Никита. – Если хочешь, можешь даже потрогать.

– Нет, жутко как-то. У них такие лица, – проговорила Лера, медленно обходя бетонные скульптуры. – И они гигантские. Или так только кажется?

– Да, настоящие как будто крупнее своих копий. Наверное, и вправду кажется, – сказал Никита.

Лера достала телефон и принялась искать удачный ракурс.

– Что здесь будет после реставрации? Ты знаешь? – спросила она.

– Филиал Художественного музея, – ответил парень.

Обстановка была странной и в то же время романтичной. Пустой особняк создавал иллюзию чего-то таинственного и запретного. Глядя на остатки былой роскоши, Лера чувствовала себя настоящей обитательницей замка. Когда она спустилась по лестнице на площадку у стрельчатых окон, на улице зажглись фонари. В вечерних сумерках их жёлтый свет отражался в пыльных стёклах. Никита подошёл сзади.

– Зачем на самом деле ты меня позвал?

– Я давно хотел побывать внутри. Подумал, тебе тоже будет интересно, – удивлённо ответил он.

– Да, необычно, что мы здесь одни, как будто пробрались без спроса.

– Отчасти так и есть, – улыбнулся парень.

– Тут удивительная атмосфера. Спасибо, – проговорила Лера, разглядывая роспись на потолке. – Мы словно на тайной экскурсии.

Никита неожиданно притянул девушку к себе. Лера повернула к нему лицо, поцеловала, зарываясь пальцами в светлые волосы парня.

Где-то внизу хлопнула дверь, послышался голос:

– Ну, вы скоро там?

– Всё, идём, – крикнул Никита, оторвавшись от девушки.

Он пошёл вперёд, а Лера немного задержалась, окидывая взглядом старинный особняк Шихобалова.

У подножия лестницы, прямо напротив шикарных окон, висело причудливое зеркало, которое Лера не заметила, поднимаясь. Что-то смутно знакомое было в нём. Девушка спустилась, удивляясь, как не увидела его раньше. «Видно, стояла к нему спиной, когда любовалась лестницей». Фигурная деревянная рама напоминала антикварные трюмо. В отражении виднелся лестничный пролёт, жёлтый свет фонарей в высоких окнах. «Потрясающий кадр для фото», – подумала Лера, потянулась за телефоном, но что-то её остановило. Захотелось взглянуть в зеркало на себя.

Девушка приблизилась, только в отражении она увидела не себя, а испуганное лицо незнакомки. Старомодная причёска и диковинная одежда точь-в-точь как на фотографиях, что показывал Никита. Лера пошатнулась, потеряла опору под ногами. В памяти вспыхнули вереницей образы: дом на Казанской, девочка с тёмными волосами, пламя свечи мечется в зеркальном коридоре, жуткая рука хватает детское запястье, занимается пламя, охватывая балдахин резной кровати. Перед глазами вдруг потемнело. Лере показалось, будто она падает куда-то в невесомости.

– Лер! Лера! – слышала девушка сквозь туман и звон в ушах.

Никита легонько похлопал её по щекам.

– Эй! Лера!

Девушка открыла глаза, заполошно вскочила, заозиралась, обнаружила себя на полу.

Зеркало висело высоко. В нём отражались окна и часть искусно расписанного потолка.

Никита помог Лере подняться. Она избегала любой возможности случайно заглянуть в зеркало.

– Что с тобой? Что случилось? – обеспокоенно спросил парень. – Я только на минутку отвлёкся, а тут…

– Всё нормально. Оступилась. Голова закружилась, – торопливо успокоила его Лера.

Никита нахмурился.

– Не ела, что ль, ничего?

Девушка кивнула.

– Пошли, зайдём куда-нибудь. Я и сам быка бы съел, – сказал парень.

Лера могла думать только о том, что видела. Она машинально согласилась, не понимая и половины из сказанного. В висках у неё стучало набатом, мысли путались, перед глазами, как живые, стояли образы из снов. Лера вспомнила всё, ясно и чётко, будто видела наяву.

Как выходили из особняка, она не запомнила. Никита болтал и шутил без умолку, а Лера только бездумно поддакивала, погружённая в свои мысли. Парень повёл её в какую-то бургерную.

– Что будешь?

– На твой вкус, – ответила девушка.

Позже она ела, не чувствуя вкуса, прокручивая в голове пугающее открытие.

– Что-то ты странная какая-то, неразговорчивая. Тебе не понравилась наша экскурсия? – спросил Никита.

– Не обижайся, пожалуйста. Просто плохо себя чувствую.

– Тогда доедай, и домой пойдём, – пожал плечами парень.

– Как думаешь, в особняке Шихобалова могут быть вещи из нашего дома? То есть что-то, что принадлежало Субботиным? – неожиданно задала вопрос Лера.

Никита удивился, но, подумав, ответил:

– Теоретически да. Почему нет? Вроде жена Субботина была урождённой Шихобаловой. Она, по-моему, внучкой была самого известного мецената из этого рода. Да и после слухов о самоубийстве многое имущество Субботиных выкупили именно Шихобаловы.

– Каком самоубийстве? – поразилась Лера.

– Да я в истории не силён. Это Тамара Васильевна рассказывала. Запомнил, потому что с легендой перекликается.

Лера ошарашенно смотрела на парня. Он истолковал этот взгляд по-своему и пояснил:

– Тамара Васильевна – соседка с первого этажа, искусствовед.

– А про самоубийство что? – поторопила его Лера.

– У Субботина долгие годы шли судебные тяжбы. Дела его были плохи. А потом вдруг всё наладилось. Но после переезда из дома на Казанской он внезапно умер. Кто-то пустил слух, якобы это было самоубийство. Репутация известного семейства была подпорчена. Вдова увезла детей из Самары, распродала имущество. Многое перешло к Шихобаловым. А если говорить про легенду, так это получается после событий в доме номер тридцать, в нашем то есть доме.

Лера мучительно соображала, пытаясь сложить пазлы воедино.

– Вовремя они уехали, – пробормотала она.

– Да, – согласился Никита. – Прямо до революции.

У Леры ужасно разболелась голова: то ли от пережитого, то ли от пугающего осознания, что всё связано и ведёт к дому, в котором случилось нечто жуткое с маленькой девочкой, случилось с её бабушкой и происходит сейчас с ней самой.

– Ты веришь, что легенды могут быть далеко не сказками? – серьёзно спросила Лера.

– В смысле? – не понял Никита.

– Вдруг легенда – это просто история о настоящих событиях, искажённая временем, – проговорила девушка.

– Никогда не думал об этом так. Пожалуй, это вопрос для собирателей фольклора.

– Пожалуй, – протянула Лера.

– Тебе получше? Ты прямо бледная, – поинтересовался Никита.

– Угу, – только и смогла произнести девушка.

За окнами кафешки совсем стемнело. Посетителей стало больше. Заиграла громкая музыка. От соседнего столика доносился громкий смех и звон бокалов.

– Пойдём домой, – предложила Лера.

Парень кивнул, подозвал официанта.

Лера смотрела на него, красивого, светловолосого, и жалела, что они не встретились раньше, в другой обстановке. «Проклятый дом», – с досадой думала она.

– Никит, не обижайся. Мне очень понравилась наша экскурсия, спасибо за неё. Жаль, что я испортила тебе вечер.

– Брось, вечер только начинается, – ответил он.

Но Лера так не думала, все её мысли занимала жуткая тайна и то, каким странным образом она коснулась её. До этого дня девушка отрицала мистическое и потустороннее и теперь сомневалась в собственном рассудке.

«Я видела, видела», – твердила Лера про себя, до конца не веря в произошедшее. Ей хотелось рассказать всё парню, но кто поверит в такую чушь.

Когда они вернулись домой, время близилось к полуночи. Никита с надеждой смотрел на Леру.

– Зайдёшь ко мне? – предложил он.

– Извини, не сегодня, – ответила она.

По лицу парня было видно, как он расстроился. Лере стало неловко. Ей хотелось обнять его, поцеловать, но назойливые мысли не давали покоя: «Что здесь происходит? Что со мной не так? Почему я вижу то, чего нет?» Это безумно пугало девушку. Ей стоило больших усилий притворяться, будто всё нормально.

– Ладно, тогда до завтра, – бросил Никита и побрёл к себе.

– Доброй ночи, – сказала Лера ему вслед.

Никита не ответил. «Обиделся», – поняла она.

Лера отперла дверь, опустилась на диван и разревелась. Эмоции хлынули из неё потоком: страх, тревога, непонимание. Девушка обхватила голову руками в попытке унять дрожь, а потом засмеялась как безумная. «Я ведь даже не могу уехать, – в отчаянии подумала она. – На лавочке мне, что ли, ночевать?»

После минутной истерики она вспомнила о бабушке: «Уж ей-то пришлось куда хуже, чем мне. И что? Разве это её сломило?» Лера воскресила в памяти доброе морщинистое лицо, заботливые руки, всепонимающий взгляд бабушки.

«Она помогала людям. А ты сопли распустила, как размазня. Подумаешь, видения. Топот тебе послышался. Нашла жуков в шкатулке – и сразу делать ноги», – сказала себе Лера.

Вернулось чувство стыда. И девушку взяла такая злоба на себя, на дом, на чёртову легенду. Она утёрла слёзы, поднялась, стянула с себя одежду, нашла пижаму, полотенце и поплелась в ванную.

Похоже, все спали в столь поздний час. Было тихо. Лера долго плескала водой в лицо, прежде чем залезть под душ. Прохладная вода слегка остудила звенящую голову. Мысли успокоились. Ещё не осознав в полной мере своего решения, Лера вознамерилась разобраться в прошлом бабушки, проклятого дома и в том, что творится здесь сейчас.

Выходя из ванной, девушка чуть не наступила на кота. Чёрный уродец сливался с тенями, только янтарные глаза выделялись в полумраке.

– Брысь! Увижу ещё раз, надеру твой мохнатый зад! – зло прикрикнула Лера.

Кот вальяжно посторонился.

Девушка зашагала к комнате и вдруг услышала хриплый смешок. Она готова была поклясться: звук раздавался от ванной. Лера обернулась, но ничего не увидела в тёмном проёме коридора.

– Ага, посмейся мне ещё! Посмотрим, кто будет смеяться последним, – бросила она, сама не зная, к кому обращается.

«Я схожу с ума», – отстранённо констатировала Лера про себя.

Твёрдо решив выспаться и до утра ни о чём не думать, девушка застелила диван и легла. Сон не шёл. В мыслях то и дело всплывали пугающие образы из видений: огонь, приближающийся тёмный силуэт, отражения свечи в зазеркалье.

Лера ворочалась какое-то время, пока за окном не раздался скрежет. Потом ставни заскрипели, все окна медленно, с противным звуком распахнулись. Девушка вскочила с дивана. Шторы колыхались, надуваясь парусами. В комнату врывался холодный ветер. Лера испугалась. За задёрнутыми портьерами ей чудились тени. Пока она вглядывалась в черноту за окнами, что-то мелькнуло в поле бокового зрения. Лера повернула голову. У старинной печи стояла бабушка. Бледное восковое лицо взирало на девушку безо всякого выражения. Сердце ухнуло куда-то, Леру обдало холодом. Она силилась вымолвить хоть слово, но горло будто сдавило тисками. Знакомая с детства фигура молча осматривала то, чем недавно владела. Похоронное одеяние дополняло сюрреалистичную картину. Лере сделалось до боли жутко. Казалось, сердце вот-вот остановится от леденящего ужаса.

Бабушка словно пыталась что-то сказать забальзамированными губами, но те не слушались.

Лера, секунду назад готовая вопить от страха, вдруг прошептала дрожащим голосом:

– Прости меня.

Слёзы катились по её щекам, пеленой застилая глаза. Девушку трясло.

Бабушка потянулась к ней морщинистой рукой. Шторы взвились до потолка. Предметы посыпались с полок. Люстра зашаталась, скрипя.

Девушка сжалась, стараясь разглядеть в полумраке признаки жизни на лице пугающего фантома.

Рука приближалась. Сердце набатом стучало в висках.

Лера хотела зажмуриться, да не могла. Она будто заледенела от ужаса.

Неожиданно женщина повернула руку, указывая куда-то в тёмный угол. Восковые губы разлепились, и бабушка истошно завизжала. Лера принялась неистово себя щипать. Она ничего не чувствовала, даже прикосновения своих пальцев.

Лера очнулась от собственного крика. Окна были закрыты и зашторены, полки целы, люстра не шаталась. В комнате никого не было.

Девушка никак не могла отдышаться, её трясло. Видение поражало своей реалистичностью.

«Уснула», – опомнившись, осознала Лера.

Включив свет, она долго пыталась понять, на что указывала бабушка. В углу стоял лишь трельяж да кадка с цветком.

«Я точно тронулась умом».

Озноб не отпускал, губы дрожали. Было жутко.

Лера поняла, что больше не уснёт. Находиться в комнате становилось всё более невыносимым. Казалось, услышь она малейший шорох, и нервы сдадут.

Девушка, сама того не понимая, направилась в единственное место, где чувствовала себя в безопасности, к тому, с кем было спокойно.

Никита открыл дверь в одних пижамных штанах. Он явно не спал. В комнате с серыми стенами горел приглушённый свет, фоном играла тихая музыка.

Лера с порога бросилась парню на шею, прижалась к его груди. Ей безумно хотелось всё рассказать, но в горле встал ком.

Никита окинул быстрым взглядом девушку – босые ноги, коротенькая пижамка в кружевах – и истолковал ситуацию неверно. Он обнял её, порывисто поцеловал.

Лера не успела вымолвить ни слова. Парень захлопнул дверь ногой, не отрываясь от её губ. Пальцы скользнули под атласную ткань, пробежались по спине. Девушка замерла, словно испуганная пташка, и в то же время сердце её затрепетало. «Здесь ничего со мной не случится», – мелькнула мысль. Нежные губы будто уговаривали остаться. Лере захотелось утонуть в его объятьях, забыться. Она теснее прильнула к парню, отвечая на поцелуи. Бретелька упала с её плеча. По коже побежали мурашки, когда Никита губами коснулся её шеи. Мысли о страшных видениях не исчезли, но словно отошли на второй план. Играла тихая мелодия. Уютно светился торшер на высокой ножке. Лера позволила себе не думать, поддаться ощущениям и моменту.