Римма Борисовна вошла в тихий, молчаливый Дом. В деревне шарили по улицам фонари, слышалась перекличка людей. Здесь же царила пугающая тишина. Но странно – Дом больше не казался ей ни чужим, ни загадочным. Женщина улыбнулась. Включив фонарик, она стала медленно подниматься по скрипучим ступеням в башенку. Остановилась наверху, в загроможденной старой мебелью комнатке и посмотрела на поблескивавшую в темноте воду озера. У нее оставалось пять-десять минут одиночества.

Вдалеке скрипнула входная дверь. Римма Борисовна выключила фонарик на телефоне, успев напоследок бросить взгляд на часы – оставалось продержаться еще пять минут. Если она все рассчитала верно. Если Сергей Петрович не подведет.

Где-то в коридоре раздались шорохи. Римма Борисовна плотнее сжала в руке телефон и шагнула в темноту, стараясь держаться подальше от стола. Заскрипели ступени, и в дверях появился темный силуэт. Человек огляделся, затем шевельнул рукой – блеснули часы на мониторе телефона. Римма Борисовна улыбнулась про себя – точно также она только что проверяла на этом месте телефон. Фигура насколько могла бесшумно двинулась сквозь залежи старого хлама в центр комнатки, склонилась над столом и начала что-то в нем искать. Загрохотали ящики.

Пора – Римма Борисовна включила фонарик и одновременно подняла зажатый в руке телефон – искусство молниеносно включать на нем запись видео она под дистанционным руководством дочери осваивала последние полчаса.

– Ну здравствуй, Петя, – громко сказала она, направляя на пришельца камеру так, чтобы лицо хорошо было видно на видео.

Петр резко обернулся, но в этот момент кто-то сбоку сильно ударил ее по руке и телефон выпал на пол.

– Здравствуйте, Римма Борисовна, – произнес в темноте женский голос.

Римма Борисовна ахнула.

– Таня?!

К тому, что увидит здесь Таниного мужа, она была готова – еще с того момента, как, мучительно перебирая в памяти знакомых левшей, вдруг вспомнила, как Петр перекидывал в правую руку пакет, чтобы левой ловчее отсчитать в поясной сумке мелкие купюры сдачи. И как всегда начинал торговлю, открывая грузовик сперва с левой стороны. А вот ко всему, что произошло дальше, должна была признаться Римма Борисовна, она не готовилась совсем.

– Что ты тут делаешь?

Римма Борисовна почувствовала, как кто-то накинул веревку на ее руки. Петр все также растерянно молчал, стоя у стола.

– А вы? – всхлипнула темнота. – Мы с Петей так хотели оставить все позади. Зачем вы вообще полезли в этот Дом, начали рыться во всех этих тетрадях?

Римма Борисовна собралась – ей ничего не оставалось, как тянуть время.

– Ты же знаешь, мой муж попросил меня об этом.

– Муж! – нервно засмеялась Таня. – Приехал, перевернул здесь все и укатил в свою Москву, – ее взгляд упал на переминавшегося у стола Петра. – Что ты стоишь, Петя? Ищи скорее.

Темная фигура вернулась к столу. Что ж, подумала Римма Борисовна, это хорошо. Это может дать ей время. Ей – и Сергею Петровичу.

– Где дети, Таня?

– Дети в порядке, – отмахнулась от нее та. Даже сквозь темноту Римма Борисовна чувствовала, как напряженно она наблюдает за поисками Петра.

– Но зачем они тебе? Марья Власьевна ведь ничего не сделала.

– Чтобы отвадить от тебя твоих друзей, чтобы ты, наконец, оставила в покое и Дом, и Витю, уехала и мы смогли спокойно жить, – глухо произнесла Таня. – Ну, есть что-нибудь?

Петр отрицательно качнул головой. Таня ткнула Римму Борисовну в бок.

– Ты сказала по телефону, что нашла дневник Адриана Валентиновича. Где он?

А затем, развернув к себе Римму Борисовну, начала методично ее обыскивать. Когда Таня повернула женщину лицом к окну, та увидела мелькнувший в отдалении и вновь пропавший свет фонаря. Она позволила себе улыбнуться – получилось.

– Танечка, пожалуйста, давай оставим это. Давай просто уедем! – вдруг взмолился Петр.

Но Таня не обратила на слова мужа никакого внимания. В досаде она схватила Римму за грудки и чуть качнула ее.

– Ну, говори, где дневник? Что там?

– Сначала скажи, где дети.

– С ними ничего не будет. Сидят себе спокойно, тепло, сухо, ну, может быть, немножечко темно, зато не простудятся, а простудятся, так молочка попьют, как вы любите, – фыркнула Таня. – Отдай нам дневник, и мы их отпустим.

Судя по времени, которое прошло с тех пор, как Римма Борисовна увидела в окне свет фонаря, у нее оставался один, последний вопрос.

– Как ты убила Витю?

– Я его не убивала, – взвизгнула вдруг Таня, отшатнувшись. – Пальцем его не тронула, клянусь! Сам влез, куда его не просили! Грозил рассказать отцу… Но я его не…

Голос ее сорвался, и в тот же момент Петр, стоявший лицом к окну, попятился.

– Таня, сюда идут! Оставь ее! Давай уйдем!

Таня змеей обернулась – Римма Борисовна почувствовала, как щеки коснулись кончики рыжих волос. И в следующий момент голову ее накрыл старый холщовый мешок.

– Я никуда бежать не буду. Это мой дом, моя деревня, – бормотала Таня. – Ну, помоги мне!

Видимо, эта реплика предназначалась Пете, потому что вскоре Римма Борисовна услышала шаги рядом с собой. Кто-то пихнул ее в плечо, заставив опуститься на пол. В темноте, скрытая грубой мешковиной, она окончательно перестала ориентироваться в пространстве.

– Сиди молча, – зашипела ей в ухо Таня. – Витю я не убивала, но если будешь шуметь – дети назад не выйдут, я клянусь. Дашь нам уехать – увидите их.

Голоса людей были слышны совсем рядом – ей казалось, что она может даже различить отблески фонарей. Петр бросился по ступеням вниз. Таня стальной хваткой сдавила плечо пожилой женщины, предостерегая от резких движений. Шаги Петра на лестнице стихли и вскоре снизу, от двери, послышались голоса пришедших.

Римма Борисовна попробовала замычать сквозь мешок и сразу получила тычок под ребра.

– Петя, что вы делаете тут? – удивленно спросил Сергей Петрович.

– То же, что и вы, вероятно, – слегка дрожащим, но в целом весьма правдоподобным голосом ответил Петр.

– Нам сказали, что мы найдем тут детей, – требовательно спросил Андрей Михайлович, – где они?

– Сидите тихо, – прошипела Таня. – У нас есть уговор. Молчание или дети.

И вскоре ее шаги застучали по лестнице вниз.

– Нам тоже! – громко произнесла она. – Римма Борисовна сказала, будут где-то здесь. Но мы пришли, а тут ни ее, ни детей. Я только что осмотрела все, даже башенку, – добавила она, слегка запыхавшись.

– Это весьма странно, – в медлительном голосе Сергея Петровича она уловила тревожные нотки. Очень кстати. – Римма Борисовна сказала, встретить ее здесь.

«Давай же, дорогой», – взмолилась про себя пожилая дама. Сидеть упакованной в мешок неизвестно сколько времени ей совсем не улыбалось. Внизу послышалась какая-то возня – видимо, Сергей Петрович, которому она незадолго до этого строго-настрого наказала встретить ее в доме, хотел пройти внутрь, а Таня всеми силами этому противилась.

– Давайте все-таки еще раз все осмотрим, – настаивал он. – Мы с фонарями, будет всяко лучше.

– Зачем, не надо тратить время, – горячилась Таня. – Надо скорее двигаться дальше.

Римма Борисовна попробовала замычать, потом закрыла глаза – доводы Тани имели смысл, она не могла осуждать тех, кто ей поверит.

– Нет, надо ей позвонить, – пробормотал внизу Сергей Петрович.

«Давай, милый, давай!», – возликовала в своем углу Римма Борисовна. Да, ее телефон упал, но, с долей везения, вряд ли разбился вдребезги. А значит, его звонок мог привлечь внимание друзей. Внизу последовала пауза. Римма Борисовна злорадно представила, как Таня тревожно переминается с ноги на ногу.

– Нет сигнала, – разочарованно протянул Сергей Петрович.

Римма Борисовна чуть не взвыла от досады – проклятая связь. Таня теперь сменила тактику.

– Нет, вы если хотите, пожалуйста, можем обыскать все еще раз. Но как же тогда дети?

Слышно было, как люди внизу в сомнении молчали.

– Вот что, – сказал Сергей Петрович. – Вы идите, а я останусь караулить Римму Борисовну у дома. Все-таки мы с ней договорились встретиться.

Это была отличная идея, по мнению Риммы Борисовны. Она возликовала.

– Сергей Борисович, как же мы без вас! – всполошилась Таня. – Нет, вы нам нужны. Пусть Петя остается. У него все равно астигматизм, он в темноте ничего не видит. А если Римма Борисовна придет, они вам позвонят. Да, Петя?

Когда собравшиеся внизу согласились и их голоса стали удаляться, Римме Борисовне от досады захотелось биться одетой в мешок головой о стены. Кстати, возможно, это стоило сделать раньше? Пожилая дама попробовала раз, другой, но поисковая команда ушла уже слишком далеко. Все было кончено, оставалось только ждать.

Вдруг внизу хлопнула дверь. На лестнице раздались шаги и вскоре мешок с ее головы был снят.

– Скорее, уходите отсюда, – пробормотал Петр, освобождая ее руки. – Только не попадайтесь Тане на глаза.

– Что происходит? – Римма Борисовна просто растерялась, но вообще-то этот вопрос отражал ее отношение ко всему случившемуся за последние несколько часов.

– Таня хочет поджечь дом, – с усилием сказал Петр. – А я не хочу брать грех на душу.

Римма Борисовна остановилась как вкопанная.

– Сжечь мой Дом?

Но Петр, нервно оглянувшись, подтолкнул ее в спину.

– Скорее, прошу вас!

Вдвоем они скатились по лестнице, и Петр открыл перед ней дверь.

– А дети где? – шепотом спросила она.

– Не знаю, – прошипел он. – Таня мне ничего не говорила. Она попросила только их встретить в саду в назначенное время и предложить им пряники, которые обычно Марья Власьевна берет. Я им сказал, что бабушка их ищет.

Поняв, что от Петра больше ничего не добьется, Римма Борисовна спешной рысью двинулась в сторону деревни. Она похлопала себя по карманам, собираясь позвонить Марье Власьевне или Сергею Петровичу, и тут вспомнила, что ее разбитый телефон так и остался лежать в башенке. Женщина остановилась, как вкопанная, раздумывая не вернуться ли за ним, но затем решила, что жизнь детей, да что уж, своя жизнь тоже, все-таки дороже.

Оставалось лишь понять, где, собственно, находятся Маша и Вова. К счастью, Таня, уверенная, что Римма Борисовна у них в руках, была достаточно разговорчивой. И судя по тому, что она слышала, они были в Неприновке. Но где? Тут Римму Борисовну осенило – «молочка попьют».

Дом бабы Веры! Она увеличила скорость, мужественно стараясь игнорировать ноющую боль в боку.

Спустя минут пятнадцать запыхавшаяся и растрепанная Римма Борисовна подбежала к знакомому забору. Остановилась у калитки, прислушалась – изнутри не доносилось ни звука. Что, если она ошиблась? Где тогда искать детей?

Римма Борисовна огляделась – соседние дома темнели спящими окнами. Большинство жителей сейчас обшаривали округу, а оставшаяся незначительная часть, видимо, уже отправилась на боковую. Надо было спешить, пока за детьми не вернулась Таня. Римма Борисовна открыла простенькую щеколду и просочилась во двор. Где-то в глубине сада, почуяв ее запах, заблеяла коза.

– Буся, шшш! – зашипела пожилая дама.

Она постояла у дверей – и как прикажете попасть внутрь? Ключ из-под половицы давно отдали сыну. Не будет же она разбивать окно. Женщина прикрыла глаза, мысленно уговаривая себя: думай, думай же скорее. И она вспомнила.

Прокравшись в дальнюю часть дома, она пошарила рукой вдоль задней стены – так и есть, за все это время никто не удосужился заделать проделанный кем-то пролом. Наощупь она пошла вдоль дома – где-то здесь должна была быть колода, которую они использовали для дойки. Наконец, Римма Борисовна болезненно стукнулась обо что-то ногой и едва не кувыркнулась через массивную деревяшку – вот она! С кряхтением, она медленно покатила ее к нужной точке.

Мысленно Римма Борисовна уже перебирала все возможные способы реанимации спины, которая, она знала, завтра откажется ей служить. Но это завтра, а пока она, поддернув брюки, поднялась на колоду и, уцепившись двумя руками, постаралась подтянуться наверх, в зияющий темнотой проем.

С первого раза у нее это не вышло. Как, впрочем, и со второго, и с третьего. Встав на колоде и немного переведя дух, Римма Борисовна вынужденно признала, что она уже не в том возрасте для подобных упражнений. Ей отчаянно требовалось помощь, но откуда ее ждать? Не Бусю же привлекать к этому делу? Нет, придется сделать еще один заход.

Римма Борисовна напряглась, попружинив больными коленями, подпрыгнула, изо всех сил ухватилась руками за пролом в стене и подтянулась. Руки дрожали от напряжения. Оставалось еще немного, совсем чуть-чуть! И в этот момент с другой стороны участка хлопнула дверь и на крыльце у Ольги загорелся свет.

– Эй, кто там шумит? – крикнула она.

Для измученной Риммы Борисовны это оказалось последней каплей – она как куль рухнула на землю, и Ольга, заслышав это, начала спускаться с крыльца.

– Имейте в виду, у меня электрошокер! – пригрозила она, кутаясь в халат и осторожно шествуя вдоль дома.

– Кто здесь? – напряженно спросила она, осторожно высунувшись из-за угла дома.

Луч фонаря осветил бессильно сидящую на земле Римму Борисовну. Та зажмурилась, защищаясь от света.

– Вы? – не поверила Ольга. – Что вы тут делаете?

– Ольга, – устало проговорила Римма Борисовна. – Вы должны помочь мне забраться в дом к бабе Вере.

Ольга изумленно отшатнулась от пожилой дамы.

– Что вы такое говорите? С ума сошли?

– Там дети, – еле выговорила Римма Борисовна. – Без вас мне не справиться.

На то, чтобы объяснить, как она оказалась в этой точке (самой верилось с трудом) у Риммы Борисовны ушло еще несколько минут. Когда она закончила, Ольга замялась. Потом посмотрела на пустой дом, из которого не доносилось ни звука.

– А вы точно уверены?

– Другого варианта у меня нет, – уклончиво ответила Римма Борисовна.

– Что нужно делать? – наконец, спросила Ольга. – Ключей у меня нет, их забрал сын после похорон.

– Подсадите меня, – решительно сказала Римма Борисовна, поднимаясь с земли и готовясь к последнему, решающему броску.

Она вскарабкалась на колоду, привычным уже движением взялась за проем в стене и Ольга подняла руки, готовясь ее страховать. Римма Борисовна подпрыгнула, подтянулась и, подталкиваемая сзади кряхтящей от натуги Ольгой, перевалилась на другую сторону.

– Имейте в виду, у вас пять минут, и я вызываю участкового! – пригрозила снаружи Ольга.

– Ой, вызывайте кого хотите, – отмахнулась Римма Борисовна. – Тем более, участковый здесь, действительно, не помешает.

Она осмотрелась – никаких признаков присутствия детей в хозяйственной постройке не наблюдалось. Римма Борисовна распахнула скрипучую дверь и прошла в жилую часть. Нашарив на стене выключатель, зажгла свет – тоже никого.

– Маша! Вова! – крикнула она.

Не могла же она так ошибиться? И где тогда находятся дети? Других вариантов у нее не было. Римма Борисовна прислушалась – и вдруг услышала глубоко внизу, тихие всхлипывания.