Марья Власьевна аккуратно взяла тетрадный листок, воткнутый за косяком двери.

– «Благодари свои подругу», – прочитала она.

Сердце у Риммы Борисовны не просто ушло, а обвалилось в пятки.

– Что это значит? Я ничего не понимаю. Бред какой-то, – пробормотала Марья Власьевна.

Римма Борисовна лихорадочно думала – очевидно, пришло время рассказать Марье Власьевне о преследователе Дома с башенкой. Трудно было представить для этого более неподходящее время – ежу ясно было, что как только Марья Власьевна узнает правду, весь гнев, отчаяние и страх прольются на ее, Риммы Борисовны, голову. Но теперь ставки были другими – пропали дети, и если худшие ее опасения подтвердились, им могла грозить нешуточная опасность.

Римма Борисовна вздохнула, нервно потерла руки, и аккуратно присела на краешек стула.

– Боюсь, тут происходили некоторые события, о которых я не успела тебе рассказать, – проговорила она.

И она поведала то, о чем думала все это время. Что череп, обнаруженный Марьей Власьевной и внуками, был вовсе не шалостью малолетних хулиганов. Что кто-то целенаправленно пытается запугать и выжить Римму Борисовну из Неприновки, заставив отказаться от Дома.

Рука Марьи Власьевны, до сих пор сжимавшая листок, безвольно упала.

– Почему ты мне ничего не сказала? – медленно спросила она.

– Не хотела тебя расстраивать. И вообще, все это казалось скорее картинным, чем страшным. Но теперь, когда мы знаем…

– Теперь?! Теперь, когда пропали Маша и Володя? То есть ты этого ждала?! – почти выкрикнула Марья Власьевна.

Римма Борисовна молчала – а что она могла сказать в этой ситуации? Марья Власьевна раздраженно хлопнула себя по бедрам и начала ходить из стороны в сторону.

– Так, надо вызывать волонтерские отряды, собирать жителей деревни. Нужно прочесать все. И конечно, – она помолчала. – Конечно, надо проверять в воде.

Римма Борисовна вздрогнула. Об этом она как-то не подумала. Она осторожно коснулась руки подруги.

– Слушай, мы все придумаем, все решим. Я все исправлю.

Марья Власьевна отдернула руку, как будто обожглась.

– Мы? Мы все решим, да. А с тобой, прости, я даже разговаривать больше не хочу, – и отвернулась.

Римма Борисовна вышла с ее участка, подавленная до крайности. Конечно, Марья Власьевна имела полное право так с ней поступить. Осуждать ее она бы не осмелилась. Но что она могла сделать, чтобы все вернуть? Как назло, именно сейчас, когда ей так требовались новые идеи, ее обычно активный мозг впал в полную прострацию: тело сковало бессилие, в голове не было ни одной свежей мысли.

– Что ж, – сказала себе Римма Борисовна. – Если идей нет, придется действовать напрямую.

Когда она ворвалась на участок Сергея Петровича, тот уже все знал. Одетый в высокие рыбацкие сапоги, растянутые брюки и клетчатую рубашку, он как раз выходил из дома, чтобы принять участие в поисках. У ворот, еще не загнанная в гараж, стояла, сияя палевыми боками, его «ласточка».

– Римма Борисовна, ужас-то какой! – воскликнул он. – Мы с Марьей Власьевной только вернулись, только я ее домой закинул, сам доехал, и – пожалуйста. Это где ж это видано?! Дети, среди бела дня?!

Римма Борисовна остановилась.

– Вы с Марьей Власьевной вместе в город ездили?

– Ну, – развел он руками. – Она зашла утром, попросила подвезти. Мол, таксисты втридорога берут, ну оно и понятно – у них для нее спецтариф, больно беспокойный пассажир. Ну а я что ж, откажу что ли? Спокойно до города доехали, все, что надо купили, и назад.

Ясно, подумала Римма Борисовна. Что ж, значит, одного подозреваемого, скорее всего, можно вычеркнуть из-за наличия алиби. Спасибо и на этом.

Ну что ж, на самом деле, ей было приятно это знать. Впрочем, был еще один невыясненный вопрос. Римма Борисовна порылась рукой в сумочке, специально захваченной из дома, и достала из нее тетрадь маленького Сережи Коростикова.

– Сергей Петрович, – елейно произнесла она. – Скажите пожалуйста, это ваша тетрадь?

Сергей Петрович изумленно уставился на нее, потом рефлекторно вытер руки о брюки и взял тетрадь.

– Ну, – протянул он, с интересом разглядывая ее. – Моя.

– Прекрасно.

Римма Борисовна кивнула и бережно достала ветхий лист со схемой.

– А это, зачем вы рисовали?

Сергей Петрович с удивлением посмотрел на лист бумаги.

– Я это не рисовал.

– Ну как же, – уверенно сказала Римма Борисовна и, пролистнув тетрадь, приложила листок к зазубринам оборванной страницы. – А мне кажется, что как раз вы и рисовали.

К ее удивлению, он не стал ни спорить, ни отпираться. Вместо этого Сергей Петрович взял листок, поднес его поближе к глазам и внимательно рассмотрел.

– Это не мог писать я. Это писал левша, – спокойно сказал он, не переставая разглядывать листок. – Вот видите, как завершается круг? Он слегка открыт с правой стороны. А если бы писал правша, это место находилось бы с левой стороны, – он сделал характерное движение рукой.

Римма Борисовна потрясенно следила взглядом за его манипуляциями.

– Я эксперт-почерковед на пенсии, – улыбнулся он. – Сорок лет в местном угрозыске работал. Так что, будут еще вопросы, приходите. Только не сейчас. Сейчас сами понимаете, надо спешить.

Пожилая дама растерянно кивнула, принимая листок назад. Это было неожиданно, очень неожиданно. Но интересно. Сергей Петрович в это время запер дом и своей неуклюжей походкой направился по дороге, ведущей к дому Марьи Власьевны.

– Сергей Петрович! – выкрикнула Римма Борисовна. – Это еще не все.

Он удивленно остановился.

– Мне нужна ваша машина, – решительно выговорила она и требовательно протянула руку.

Сергей Петрович непонимающе смотрел на нее. Казалось, что у него в целом не укладывалось в голове то, что она только что сказала.

– Пожалуйста, – нетерпеливо сказала Римма Борисовна. – Это очень важно. Это может иметь прямое отношение к исчезновению детей. Я не могу взять вас – Марье Власьевне сейчас нужны любые руки. Но мне очень нужна ваша машина.

Сергей Петрович, по-прежнему молча, делал неопределенные пасы рукой, глотая воздух.

– Но как вы… – спросил он. – У вас хотя бы есть права?

– Есть, – твердо ответила Римма Борисовна. – До смерти Адриана Валентиновича я водила нашу общую машину.

Она не уточнила, что было это последний раз несколько лет назад.

– Но это… Это механика, – все еще сопротивлялся Сергей Петрович.

– Сергей Петрович! Дети ждут! – перешла в наступление Римма Борисовна. – Возможно, плачут где-то запертые! Несите ключи быстро!

Сергей Петрович затравленно озирался, оглядываясь то в сторону дома Марьи Власьевны, то на Римму Борисовну. Наконец, ей показалось, что чаша весов заколебалась.

– Вы абсолютно уверены в том, что хотите сделать? – тихо спросил он.

– Да.

– И мне не надо поехать с вами?

– Надо. Но вы нужны Марье Власьевне, поэтому я поеду одна.

Сергей Петрович испустил тяжелый вздох и медленно направился к дому. Римма Борисовна следила за его движениями, словно до конца не верила, что он действительно согласился. Грузно поднявшись на крыльцо, он мучительно медленно принялся шарить в карманах, пока женщина только что не притоптывала от нетерпения. Наконец, Сергей Петрович выудил связку ключей из кармана спортивных брюк и принялся методично отпирать замки.

Через несколько минут он появился из дома, держа в протянутой руке одинокий ключ на брелке. Все еще сомневаясь, он бережно опустил его в требовательно раскрытую ладонь Риммы Борисовны. Едва получив ключ, та кинулась к автомобилю, повернула его в двери и опустилась на водительское сидение. Сергей Петрович, предчувствуя худшее и, видимо, прощаясь со своей ласточкой, остался стоять снаружи. Покрутив рукоятку, Римма Борисовна опустила стекло водителя и жадно высунулась на улицу.

– Ну, – произнесла она. – Как заводится этот агрегат?

Вся краска сошла с лица Сергея Петровича, когда он взялся за ручку двери.

– Да шучу я, – хитро подмигнула ему Римма Борисовна и вставила ключ в зажигание.

Одно движение – и машина тяжело затарахтела, словно недовольная тем, что ее осмелились побеспокоить второй раз за день. Сергей Петрович так и остался стоять с занесенной к автомобилю рукой, когда тот медленно, сотрясаясь всем корпусом, начал выруливать со двора.

– Сцепление, – только и смог пробормотать он, глядя, как машина, грузно переваливаясь, выбирается на дорогу. – Сцепление западает у нее.

Кашляя выхлопными газами и фырча, машина двинулась по дороге.

«Волга» тяжело перекатывалась по ухабам, а Римма Борисовна за рулем подпрыгивала от нетерпения. Ей казалось, что машина еле плетется, а на кону были жизни детей. Она была уверена, что у нее в руках есть все указания на их похитителя, главное – просто правильно сопоставить все детали.

Римма Борисовна постучала рукой по старомодной торпеде, словно уговаривая автомобиль ускориться. Она отказалась от вызова такси, потому что ждать машину из города пришлось бы около получаса. Но теперь ей казалось, что этот вариант был бы куда более оперативным.

Женщина откинула голову на спинку сидения – а хотела ли она ехать быстрее? Если ее предположения верны, прямо сейчас она в гордом одиночестве двигалась к человеку, виновному в смерти мальчика-подростка и пожилой женщины. Как ей не хватало сейчас рядом Тани, Марьи Власьевны, да даже Сергея Петровича, на худой конец! Но она не могла, не имела права к ним обращаться после всего, что им пришлось пережить по ее вине.

Машина выкатилась из деревни – за окном медленно проплыл печально-торжественный силуэт Дома с башенкой, сменившись плотной стеной елового леса, обступавшего загородное шооссе.

Римма Борисовна выпрямилась на сидении, набрала в грудь воздуха и положила ладонь на ручку передачи, дребезжавшую вместе со всем автомобилем. Она вперила взгляд в индикатор скорости, стрелка которого прыгала по делениям в такт ухабам.

– Так, – пробормотала она. – Как тебя учили. Плааавно выжать сцепление.

Она медленно нажала на педаль носком летней туфли, толкнула от себя ручку передачи… Машина дернулась, фыркнула и заглохла.

Еще не веря в свою неудачу Римма Борисовна потеребила передачи, попробовала нажать на сцепление – машина недовольно взревела, но не двинулась с места, – потом выключила и включила зажигание. Ничего. Римма Борисовна выругалась.

– Старая коза, – с выражением сказала она, стукнув рукой по рулю. – Ленивая, как и твой хозяин.

Машина жалобно бибикнула, словно протестуя против такого обращения. Римма Борисовна вылезла из нее и задумчиво обошла по кругу, надеясь на внезапное озарение. Его не приходило. Ставшая абсолютно бесполезной, «Волга» тихо стояла в середине пустынной дороги.

Римма Борисовна заломила руки, пытаясь придумать выход из ситуации. Сделать это нужно было быстро. Идти в деревню не имело никакого смысла – вряд ли там она могла рассчитывать на какую бы то ни было поддержку. Кроме того, сейчас все руки нужны были для поиска детей, и, хотя она была уверена, что так просто их не найти, отвлекать людей, чтобы попросить подвезти или даже помочь с машиной она бы себе ни за то не позволила. Вызвать такси? Означает потерять полчаса на ожидание. Самой копаться в моторе? Бессмысленно, учитывая, что это будет первый и – Римма Борисовна очень на это надеялась, – последний раз в жизни, когда она увидит его вживую.

Она беспомощно огляделась – если бы сейчас на дороге ей попался другой автомобиль, она могла бы попросить о помощи. Но дорога пустовала.

Что ж, вариантов у нее не оставалось – Римма Борисовна взялась за телефон в намерении все-таки вызвать такси, надеясь за время ожидания преодолеть часть пути самой.

– Да чтоб тебя, – уже второй раз за последние пять минут выругалась она, в неверии глядя на экран смартфона.

Тот показывала полное отсутствие связи.

Римма Борисовна села в машину, сердито хлопнув дверцец, и с ожесточением повернула ключ в замке зажигания. Машина дернулась, но другой реакции не последовало. Женщина бессильно опустила руки.

А в Неприновке в это время дачники и старые жители деревни, объединившись перед одной бедой, разбивались на отряды, чтобы прочесывать местность. Руководил этой импровизированной спецоперацией растерянный розовощекий участковый, все еще силившийся понять, за какие прегрешения все это происходит на его земле.

И только она, Римма Борисовна, ничего не делала для разрешения ситуации, которая стала возможной по ее – она была в этом уверена, – вине. Плюнув, пожилая дама выбралась из машины и решительно зашагала по шоссе.

Через десять минут у нее начали ныть ноги, через пятнадцать она поняла, что длинная льняная юбка не создана для подобных прогулок по дороге. Сразу после этого она начала слегка задыхаться от быстрой ходьбы.

– Не останавливаться, – пробормотала она себе под нос. – Только не останавливаться.

Вдруг впереди послышался рев мотора. Римма Борисовна вскинула голову, как породистая гончая, почуявшая зайца. Если машина ехала в ее сторону, важно было ее не пропустить.

Рев мотора нарастал, и вскоре впереди появился большой черный внедорожник. Римма Борисовна приостановилась и чуть подождала, чтобы у водителя не было другого пути. А когда машина приблизилась достаточно, сделала широкий шаг прямо на середину дороги.

Завизжали тормоза. Дернувшись вперед, автомобиль замер в нескольких сантиметрах от нее.

Хлопнула дверь, и из передней двери появилась голова водителя – бритоголового парня в рубашке с коротким рукавом.

– Ты что, совсем уже? – рявкнул он.

Но Римма Борисовна, воспользовавшись ситуацией, уже подскочила к машине и повисла на неосторожно открытой им двери.

– Пожалуйста, молодой человек! – взмолилась она, подключив свой самый жалостливый голос. – Дети похищены, вы должны мне помочь!

Водитель начал выбираться из машины, демонстрируя впечатляющие по своей ширине плечи и не менее широкие бицепсы.

– Какие дети, етить твою! – грозно пробормотал он.

Но Римма Борисовна не намерена была сдаваться.

– «Волга» сломалась… – бормотала она, цепляясь за дверь. – Пожалуйста, вы должны мне помочь, просто подвезти. Я умоляю! – выкрикнула она наконец.

Парень злобно дернул дверь, пытаясь освободить ее от хватки Риммы Борисовны. Но в этот момент с заднего сидения донесся приглушенный голос.

– Сережа, пусти даму.

Водитель остановился на середине движения и, кажется чудом справившись с собой, недовольно показал ей на дверь рядом с водителем.

Римма Борисовна не стала испытывать судьбу. Она ужом скользнула к противоположной двери и не без труда взгромоздилась на высокое сидение внедорожника. Усевшись и убедившись, что водитель вернулся на свое место и готов разворачивать машину, она обернулась к пассажиру, собираясь поблагодарить его за чудесное вмешательство. И обомлела.

– Какой приятный сюрприз, – любезно улыбнулся ей откинувшийся на спинку Андрей Михайлович. – А мы как раз ехали к вам, мне сказали, что вы заходили.

Машина рывком развернулась и, чуть не прыгнув, рванулась с места. Римма Борисовна нервно сглотнула, просчитывая свои варианты. Чудесно, теперь она вместе со своим главным подозреваемым и его громилой-водителем несется в неизвестном направлении. И никто, ни одна живая душа, не знает, где она сейчас находится.