Вернувшись к Дому, она обнаружила Марью Власьевну в ярости. Та успела вызвать участкового и теперь ожесточенно втолковывала что-то молодому человеку. Римма Борисовна подошла поближе.

– Эти дачники совсем страх потеряли! Мы с мужем живем здесь почти пятьдесят лет – никогда, слышите меня, никогда такого хулиганства не было! Я требую, чтобы вы приняли меры, или я подниму все свои связи! Мы до области дойдем, я вам обещаю!

Несчастный участковый, со щек которого сразу спал весь румянец, слушал ее, ритмично кивая в такт возмущенной тираде. Когда Марья Власьевна чуть остыла и отпустила готового уже козырнуть ей участкового, Римма Борисовна подошла к подруге.

Выяснилось, что после того, как она отправилась в город, Марья Власьевна, не любившая отступать от своих планов, собрала внуков и организованно выступила с ними в сторону Дома с башенкой. В планах у нее была ликвидация мусора со второго этажа, а также завершение генеральной уборки на первом, чтобы Римма Борисовна могла приступить к латанию нанесенных неизвестными повреждений.

Замысел, однако, был чудовищным образом сорван, когда она со своим небольшим отрядом подошла к Дому. Внуки, раззадоренные бабушкиными рассказами о загадочном особняке, кинулись вперед и толпились у жизнерадостной желтой двери в ожидании, когда бабушка их нагонит. Однако, едва она повернула ключ и распахнула дверь, внучка пронзительно вскрикнула и зарыдала.

Прямо перед ними, в темном проеме коридора, парил в воздухе выбеленный временем коровий череп.

Внук растерянно отшатнулся, не определившись еще, как подобает реагировать на такие ситуации настоящему мужчине. Отпрянула даже непоколебимая Марья Власьевна. Впрочем, она быстро взяла себя в руки. Беглый осмотр показал, что череп вовсе не парил в темном пространстве коридора, а был бережно подвешен умельцем на тонкой рыболовной леске. Однако это означало, что злоумышленник проник в Дом с башенкой, то есть речь шла уже не о простых шалостях, а о настоящем взломе. Марья Власьевна была вне себя.

Она, разумеется, немедленно списала это на проделки в конец разошедшихся дачников, которых в этой части деревни было особенно много. Когда-то большие колхозные поля, отделявшие старую деревню от особняка, в 1990-е были нарезаны, а затем отданы местным жителям, которые, конечно, не преминули их продать. Так и вышло, что в этой части Неприновки теперь теснились недорогие дачки, часть из которых с самого начала строилась под сдачу, а в часть владельцы приезжали лишь на пару недель в году. Марья Власьевна была уверена, что именно эта территория стала рассадником и первопричиной всех бед, которые происходили в родной Неприновке.

Масла в огонь добавляло состояние ее внуков. О генеральной уборке, для которой Марья Власьевна старательно все утро собирала инструменты, пришлось забыть. Внучка наотрез отказалась подходить к дому ближе, чем на десять метров. Внук, глядя на такую реакцию, тоже решил, что испугался. И домой Марья Власьевна вернулась не только не солоно хлебавши, но и с двумя до крайности испуганными детьми, отказывающимися отходить от нее хоть на шаг. Неудивительно, что она была не в духе.

К ее удивлению, на Римму Борисовну рассказ об этом происшествии произвел еще более удручающее действие. Она побледнела на глазах и, оставив подругу в недоумении, развернулась и направилась к Дому.

Там уже стоял задумчивый участковый. Увидев приближавшуюся Римму Борисовну, он только развел руками.

– Наверняка, молодежь местная развлекалась. Я, конечно, поспрашиваю, но где нам теперь их искать? Тут половина домов и вовсе сдается, я даже жильцов не знаю.

– Не беспокойтесь, – пробормотала Римма Борисовна, завороженно глядя на лежащий на крыльце вытянутый череп. – Наверняка это ничего страшного.

Сама она так не думала. Только взглянув на этот неприятный сувенир, она вспомнила ужасающий подвал в часовне и груду костей под своими ногами. Кто бы ни оставил здесь это, Римма Борисовна была уверена, что он хотел передать ей привет из старой часовни. Особенно пугало ее то, что у злоумышленника был доступ в Дом. Хотя, немного поразмыслив, она вынуждена была признать, что при большом желании попасть в ветхий особняк мог любой желающий – тем более с тех пор, как в доме было разбито окно.

Об этом инциденте, впрочем, она даже теперь не решилась рассказать Марье Власьевне – побоялась, что это станет последней каплей и та пойдет войной на ни в чем не повинных дачников. А в том, что они вряд ли причастны ко всей этой истории, Римма Борисовна была уверена. Напротив, чем дальше, тем больше она убеждалась, что ответы стоит искать среди самых старых жителей деревни.

Тем не менее, в последующие дни она успела дважды позвонить участковому в тщетной надежде на то, что он расскажет ей, что хулиганы были пойманы и оказались представителями местной шпаны – о которой, правда, она ни разу за несколько месяцев не слышала. Однако ответ его был неизменным: никаких следов злоумышленников и никаких свидетелей среди соседей.

Зато полиция вернула семье останки Вити – учитывая количество прошедших с тех пор лет, в подробности вдаваться никто не стал, смерть мальчика списали на трагическую случайность. Похороны проходили в самом узком кругу. Из-за состояния матери Таня не рискнула приглашать других людей. И мальчик упокоился под давно сделанным памятником в присутствии Тани, Петра и матери. Но Римма Борисовна спустя несколько дней все равно пришла на кладбище.

Подходя к свежей могиле, она вновь наткнулась на сторожа Ивана. Тот стоял с краю дорожки и смотрел на захоронение отца и сына. Обернувшись на звук шагов, он приветственно кивнул.

– Жалко пацана, – сказал Иван, глубоко затянулся вонючей недорогой сигаретой и пошагал прочь.

Оперативное совещание решено было провести у Риммы Борисовны. Когда июльская жара начала стихать, а с дачных участков потянулся густой аромат шашлыка, хозяйка дома, Марья Власьевна и Таня собрались на веранде. Вопросов на повестке, собственно, было два. Первый: судьба Дома с башенкой. И второй – изыскания Риммы Борисовны, о которых она решилась рассказать друзьям.

С первым вопросом удалось покончить достаточно быстро – здесь бразды взяла в свои руки Марья Власьевна, которая держала связь с Полиной Семеновной.

– Повторная комиссия назначена на 7 августа, – объявила она. – Сразу за ней, если это сочтут необходимым, состоится слушание. А значит, у нас осталось две недели на то, чтобы привести все в порядок. Если мы не хотим, чтобы Дом тихо разрушился или, того хуже, в Неприновке появился отель с кучей машин и чужаками, блуждающими по озеру, предлагаю распределить дежурства и вести работы непрерывно.

Предложение было принято единогласно. К дежурствам решено было подключить и Сергея Петровича – он на заседании не присутствовал, но Марья Власьевна пообещала уведомить его отдельно.

Тане и Петру, как людям работающим, достались выходные. Римма Борисовна взяла себе понедельник и вторник, Сергею Петровичу досталась среда, а Марье Власьевне – пятница. Четверг – день чаепития – оставили в резерве.

Со второй темой оказалось сложнее. Римма Борисовна долго думала, как к ней подступиться – особенно в присутствии Тани. Наконец, она собрала волю в кулак.

– Но, как мы помним, чтобы окончательно закрыть этот вопрос, нам надо уладить мои недопонимания, – она деликатно кашлянула. – С местными жителями.

Марья Власьевна уже хотела по привычке с фальшивой небрежностью отмахнуться от нее, но Римма Борисовна строго продолжила.

– Все усугубилось со смертью бабы Веры. Местные жители считают, что это мой визит взволновал старушку и довел до удара, – она выдержала паузу. – Я действительно виновата в смерти бабы Веры.

Таня и Марья Власьевна изумленно уставились на нее.

– Но не в том смысле, в каком все думают, – милосердно продолжила Римма Борисовна. – Я глубоко убеждена, что старушку убили. И произошло это из-за моего визита.

Марья Власьевна красноречиво подняла брови – так высоко, что они приподняли ее и без того высокую прическу. Таня просто непонимающе смотрела на Римму Борисовну и нервно теребила тонкими пальцами легкий летний палантин.

– Но с чего вообще ты это взяла? – осторожно спросила Марья Власьевна.

– Во-первых, пропавшие фотографии. Во-вторых, торт, – торжествующе пояснила Римма Борисовна. – Ночью мы обнаружили у нее в холодильнике торт, который я ей не приносила. Когда я была у старушки всего за несколько часов до этого, его не было. Ольга его не приносила. Значит, у бабы Веры был кто-то, чей визит закончился для нее смертью. Нам необходимо доказать это местным жителям.

На веранде воцарилась тишина. Римма Борисовна мельком глянула на фотокарточку мужа и мысленно попросила у него сил.

– И я уверена, что сделать это нам поможет Витя. К бабе Вере пришли сразу после того, как я пришла к ней с расспросами о школе для того, чтобы найти часовню. Я уверена, что смерть мальчика и бабы Веры связана.

– Но Витя погиб из-за несчастного случая, – тонко пискнула Таня. – В полиции так сказали.

– Они сказали, что у мальчика была пробита голова, – беспощадно кивнула Римма Борисовна. – Конечно, он мог пробраться на лесопилку, упасть в погреб и удариться головой.

Таня и Марья Власьевна с облегчением кивнули, словно получили доказательство того, что их подруга не сошла с ума.

– Но вряд ли он мог после этого плотно захлопнуть над собой крышку, – отрезала она.

Таня тихонько всхлипнула. Марья Власьевна побарабанила пальцами по столу.

– И что нам прикажешь делать? – спросила она.

– Искать того, кто был в Неприновке тогда и сейчас, и кому это могло быть выгодно, – предположила Римма Борисовна.

– Ха! Да таких половина старшего населения.

– И все ходили на заброшенную лесопилку? – ловко парировала Римма Борисовна.

Ее подруга замолчала.

– На самом деле, – продолжила Римма Борисовна, – у меня уже есть кое-какие наработки. Во-первых, – она бросила на Таню извиняющийся взгляд. – Михеевы.

Таня дернулась.

– Первые, кто может хоть как-то быть связан со старой часовней.

– Это были их отец и дед, причем тут братья! – вскинулась Таня. – И вообще, никто никогда в глаза не видел тот схрон. Может, это и вовсе часть легенды.

– Ну, как мы успели увидеть, – Римма Борисовна многозначительно посмотрела на Таню, – схрон действительно существовал. Не в каждой часовне можно найти подвал.

Но их подругу это не успокоило.

– И что же теперь, всех собак вешать на одну семью? Просто потому, что кто-то когда-то якобы грабил обозы? – негодовала она.

– Я не предлагаю вешать всех собак, – мягко сказала Римма Борисовна. – Я просто говорю, что на это надо обратить внимание. Тем более, – она выдержала паузу. – По словам соседки, Андрей Михайлович был единственным чужаком, который заглядывал к бабе Вере. В том числе, уже после моего появления в Неприновке.

Таня вдруг задумалась.

– Могила папы, – сказала она. – Когда мы приехали, она была чистая, ухоженная. Как будто туда кто-то регулярно приходил. Я думала, мама, но у мамы давно нет сил. Что, если это кто-то, кто причастен к гибели Вити?

Она с надеждой посмотрела на собравшихся. Римма Борисовна качнула головой – это похоже было на правду.