Дафна

Рождество в семье Хастингсов моментально возглавило мой список любимых моментов «Года Да».

Последние три часа мы с семьёй Кэмерона и их друзьями провели, уютно устроившись на крытой веранде за огромным тиковым столом — таким большим, что за ним поместилась бы вся его футбольная команда. Стрекот сверчков и свежий зимний калифорнийский воздух (все +15 градусов!) создали атмосферу тепла, румяных щёк и сытых животов.

Я оглядываюсь, впитывая каждую деталь. Хастингсы так же эффектны и красивы, как Кэмерон.

Восемь лиц, восемь историй — у всех этих выразительные брови, чёткие скулы, золотистые глаза и тёмно-каштановые волосы. Кроме Эзры, который стал милым сюрпризом для семьи со своими пепельно-русыми локонами.

Во главе стола сидят Лео и Селина Хастингс, излучая любовь уровня родственных душ. Они как мистер и миссис Смит, только без убийств и с большим количеством умиления. Неудивительно, что каждый в этой семье — сплошное совершенство.

Братья и сёстры Кэмерона такие же яркие, как он, — и теперь я понимаю почему. Его старший брат Алек с горящими глазами рассказывает о планах покорения опасной исландской горы вместе с лучшим другом Финном (который тоже здесь за ужином). Селина настаивает на трекере, но по выражению лиц Алека и Финна ясно: «Ну уж нет».

— Рад, что ты здесь, — шепчет Кэмерон, его дыхание согревает моё ухо.

На нём красный свитер, который я связала, несмотря на бесконечные подколки братьев и сестёр про «кошмар прачки». Он лишь хмыкнул и пропустил шутки мимо ушей.

Но за его глазами — явная боль, даже несмотря на то, что он изо всех сил старается держаться ради остальных. За месяцы, проведённые вместе, я научилась замечать малейшие признаки его отступления.

Напряжённая челюсть. Обкусанные кутикулы. Морщинка между бровей. Он заслуживает покоя после того, что случилось на матче с «Овертоном». Любого облегчения. Мне даже страшно представить, как ему больно, но он не подаёт вида.

Я доедаю свой тирамису и наклоняюсь к нему, касаясь макушкой его подбородка.

— С Рождеством, Гусь.

— С Рождеством, Утка. — Под столом его пальцы то перебирают край моего свитерного платья, то впиваются в собственные ладони.

— До сих пор не верю, что ты это сделала, — восхищается Бруклин, разглядывая блестящий орнамент в виде конька, который я связала. Старшая сестра Кэмерона выглядит так, будто её создала сама Афродита. Когда я впервые её увидела, пришлось приложить невероятные усилия, чтобы челюсть не отвисла.

— Да пустяки, — отмахиваюсь я от комплиментов.

Я сделала по орнаменту для каждого члена семьи — миниатюры их любимых видов спорта. Немного неловко, что не учла «дополнительных» гостей — парня Эзры Хейзел, Финна и всю университетскую компанию Данте (аж шесть человек). Но никто не дал мне почувствовать себя неудобно.

— У моей девушки есть раздражающе обаятельная привычка недооценивать, насколько она потрясающая, — Кэмерон обнимает меня так естественно, будто делал это всю жизнь.

Стоп, он только что сказал «девушка»? Он имел в виду меня? Мозг тут же заполняется вопросами.

— О, я вижу, — Бруклин поднимает бокал в мою сторону с понимающей улыбкой. — Этот конёк точно отправится на мою сумку для коньков.

Разговор течёт дальше, но мой мозг застрял на моменте, когда Кэмерон так легко бросил эту бомбу.

Я бросаю на него взгляд, полный «Что ты сейчас сказал?» и «Нет, серьёзно, Кэм, что это было?», но он этого не замечает — теперь он вертит в руках миниатюрный футбольный мяч, игнорируя мой экзистенциальный кризис.

Только когда я ловлю взгляд Бруклин, она говорит:

— Спасибо, что помогаешь нашему брату.

— В каком смысле? — спрашиваю я, но все за столом переглядываются.

— С тех пор как ты здесь, он наконец смягчился.

— Я не мягкий, — ворчит он в своём обычном тоне.

— Это не плохо, — Данте закатывает глаза.

Лео согласно кивает.

— Контакт с уязвимой стороной — признак силы.

— Ладно, — сдаётся Кэмерон и возвращается к разговору с младшей сестрой Франческой. Весь день мне казалось, что он оживает, но теперь он снова раздражён. Прямо как я, когда мои мамы и Джуни включали режим гиперопеки.

Мы и правда похожи.

Франческа с хитрой ухмылкой сжимает своё крошечное вязаное рулёное колесо, «катая» хлебный мячик по скатерти.

— Моё — просто огонь, лучше всех!

— К бою! — хохочет Данте с другого конца стола, размахивая миниатюрной вязаной шпагой. Его друзья синхронно взрываются смехом. Честно, брат Кэмерона так похож на Киллиана Мёрфи, что моя сестра сейчас бы просто растворилась от восторга. — Это гениально. Твоё творчество достойно короны!

Остальные Хастингсы согласно кивают, каждый сжимая свои необычные орнаменты. Алек демонстрирует крошечный кубик льда, Лео — мини-ноутбук, Селина — баскетбольный мяч, а Эзра гордо показывает волну.

— Так, Дафна, Кэмерон говорит, ты предприниматель с золотым сердцем? — спрашивает Лео, и весь стол затихает.

Я чувствую, как краснею, но улыбаюсь уверенно.

— Можно и так сказать.

Кэмерон закатывает глаза.

— Дафна слишком скромна. Её упоминали в «Stone Times» за пожертвования в детскую больницу UCSF, а ещё она организует вязаный ретрит для ментального здоровья.

— У тебя есть фонд? Мы всегда рады поддержать хорошее дело, — настаивает Лео. — Карлайл, свяжись с Дафной, и мы сделаем щедрое пожертвование.

Я широко раскрываю глаза.

— Пока что я работаю одна, без фондов, — смеюсь я, но мысль о том, как такая семья может помочь важному делу, вызывает восторг. — Но я планирую собрать средства на ретрите и передать их организациям, которые борются с буллингом, поддерживают семьи и детей.

— Это прекрасно! — умиляется Бруклин. — Поверь, наша семья знает о буллинге не понаслышке. — Она хмурится и бросает взгляд на Кэмерона.

— Может, без этого? — резко обрывает он.

— Конечно, — мягко говорит Селина и поворачивается ко мне. — Нам правда жаль, что случилось с тобой в таблоидах в прошлом месяце. Когда мы с Лео только начинали встречаться, репортёры дежурили у наших домов ради фото.

Её муж усмехается.

— Мой любимый заголовок тех лет: «Отказ! Звезда ЖНБА бросает IT-миллиардера после того, как он купил её команду и умолял о свидании!» Чёртовы сволочи.

— То, что о тебе пишут, не забывается, — добавляет Селина.

— Как вы с этим справлялись?

— Да пофиг на них, — вставляет Фрэнки. Остальные согласно кивают.

— Газеты — это бизнес. Им нужна прибыль, — объясняет Лео. — Чем больше шума, тем больше продаж. Всё просто.

— Не позволяй превращать себя в товар, — добавляет Алек.

Их совет — в точку.

Моя жизнь стала гораздо больше, и да, плохое тоже увеличилось. Но сейчас я сижу за этим столом с потрясающими, поддерживающими людьми и, самое главное, с Кэмероном рядом.

Если Селина и Лео Хастингс смогли построить такую жизнь, а все здесь нашли счастье, несмотря на медийный цирк, то у меня тоже есть шанс.

Я собираюсь сделать свою жизнь громче и принять каждую свою странную, уязвимую, слишком-слишком часть.

— Вы все так вдохновляете, — улыбаюсь я. — Честно, я уже думала использовать свою платформу для борьбы с буллингом, когда вернёмся в Лондон.

— Это чудесно, дорогая! — Селина тепло улыбается. — Если нужна помощь, обращайся. Карлайл поможет с некоммерческой организацией, а у нас есть связи, чтобы вывести тебя на новый уровень.

Данте ставит локти на стол и цокает в адрес родителей:

— Вы её пугаете. Дайте передохнуть, а то она сбежит, и Кэмерону понадобятся годы, чтобы найти смелость привести кого-то ещё. — Стол дрожит, когда Кэмерон пинает брата под ним. — Ай, Кэм, ну сколько можно!

Через несколько мест Финн ловит мой взгляд и подмигивает, отбивая ритм пальцами по столу.

— Не принимай их близко к сердцу. Они любят совать нос в дела, но это их способ проявлять заботу.

Смех снова разливается по столу.

Алек невозмутим.

— Мы не любопытные.

— Точно, — усмехается Данте. — Он хотел сказать — мы шумные.

Бруклин подмигивает мне.

— Мы… любознательные. Может, слишком. Но нам не помешала бы ещё одна сестра.

Сестра.

Я позволяю себе поверить, что это не последний мой вечер в этом доме.

— Разве меня недостаточно? — кокетливо спрашивает Фрэнки, её глаза блестят от озорства.

Бруклин резко поворачивается, и её бокал падает со стола.

— Для двукратной чемпионки ты удивительно неуклюжа.

— Может, тебе стоит встать на коньки? — язвит Бруклин, закатывая глаза.

— Я лучше останусь на колёсах.

— Фрэнки, Хейзел и Данте — вот весь женский энергетический запас, который мне нужен, — поворачивается она ко мне и шепчет: «Шучу». Видно, что она просто дразнит младшую сестру. В такие моменты мне особенно жаль, что моей сестры нет здесь, чтобы увидеть этот хаос.

— Приму как комплимент, — пожимает плечами Данте с лёгкой усмешкой.

— Вы просто дети, — Кэмерон закатывает глаза.

— Неважно, — Фрэнки швыряет трюфель в лоб Бруклин с пугающей точностью. Раз, два, три.

Бруклин цокает языком и вскакивает.

— Ты мёртва!

Фрэнки хохочет и убегает в сторону гоночной трассы.

— Догони меня!

— Прости, Дафна, мои дети — настоящие звери, — смеётся Селина, её глаза сияют от удовольствия.

— Поверьте, мы с сестрой не лучше. Хотя у неё, возможно, не такой меткий бросок.

Лео тепло улыбается.

— Тогда в следующем году придётся позвать и её. И твоих родителей.

— Спасибо, моим мамам это точно понравится.

Кэмерон встаёт и протягивает мне руку.

— Пойдём, я кое-что хочу тебе показать.

— Развлекайтесь, — подмигивает Селина. — Но возвращайтесь быстрее: у меня целый альбом детских фото.

— О, я бы хотела увидеть маленького Кэмерона с его футбольным мячиком!

Данте усмехается.

— Там почти нет фото без мяча.

— Заткнись, — стонет Кэмерон, хватая меня за руку.

— Держу пари, есть фото с выпускного! — дразню я, подталкивая его плечом.

— Кэмерон не ходил на выпускной, — пожимает плечами Алек, как будто это самая обычная вещь.

— Потому что на следующий день был матч, — объясняет Кэмерон.

— Наш Кэмерон, — поддакивает Лео. — Всегда предпочитал футбольное поле детскому безумию.

Селина ухмыляется.

— А когда друзья приходили, он забивался в ворота — самое одинокое место на поле. Маленькая крепость, будто защищал сам Нарнию. — Я почти вижу это: малыш Кэмерон, каждый отбитый мяч — тихая победа. Ребёнок-интроверт, прямо как я. Даже сейчас в нём есть что-то от того одинокого мальчика, и это трогает до глубины души. — Мы расскажем тебе всё, когда вернётесь.

— Мам, пожалуйста, нет.

— Пожалуйста, да! — хихикаю я.

— Ладно, хватит, — говорит он.

Но с ним «хватит» никогда не наступит.