– Привет, – жизнерадостно сказал Марк, бесцеремонно усаживаясь на скамейку рядом со мной, – понимаю, что уже виделись, но решил: а почему бы не поздороваться ещё раз, так сказать, на всякий случай.

– Привет, – так же доброжелательно отозвалась я, а Дашка с Женькой просто молча кивнули, так как и ежу было понятно, что Марк пришёл сюда не просто так.

– Говорят, Борисенко на самом деле какой-то хищник загрыз, – проговорил Марк, внимательно рассматривая затянутое плотными серыми облаками небо. А может, это был туман, в котором безвозвратно утонуло робкое солнышко, чудом пробивавшее мутную пелену ещё совсем недавно.

– Ужас какой, – вежливо поддержала беседу Дарья, – а подробности неизвестны?

– Неа, – Марк небрежно положил руку на спинку скамейки, словно планировал обнять подругу за плечи, – думаю, вариантов может быть множество. Сами знаете, тут в последнее время кого только не обнаружишь. Набралось, понимаешь ли, всякой твари по паре, как на библейском ковчеге.

– Какие глубокие познания, – хохотнул Женька, но я-то видела, что он напряжён, как натянутая струна. Банальное сравнение, но почему-то в голову пришло именно оно.

– Ну так, было время изучить и эту сферу человеческой жизни тоже, – Марк явно ждал, что именно мы начнём задавать вопросы, и мы решили его не разочаровывать.

– Ну да, я где-то не то читала, не то слышала, что представители вашего… ммм… вида, – Дашка изобразила какой-то замысловатый жест, – живут очень долго.

– Ну вот, – ухмыльнулся Марк, – так уже гораздо лучше, а то все эти намёки, недоговорённости… Пусть этим занимаются те, у кого есть время, у нас же с вами его нет.

– Что ты имеешь в виду, говоря «у нас с вами»? – Женька выглядел спокойным, только на виске бешено билась жилка.

Марк прищурился и крылья его носа затрепетали, он громко втянул воздух и доверительно сообщил нам:

– Когда люди волнуются, их кровь приобретает удивительный аромат и изысканный терпкий вкус. В спокойном состоянии такого потрясающего букета не добиться, поэтому я так не люблю консервированную кровь.

– Ты на удивление откровенен, – по-прежнему спокойно ответил Самойлов, – к чему бы это?

– Может, к дождю? – невинно прокомментировала Дашка. – Или есть другие объяснения?

– Предлагаю поговорить откровенно, – невозмутимо сказал Марк, – тем более что это в наших общих интересах.

– Ну, в чём твой, это понятно, – сказала я, – а в чём наша выгода?

– Я всегда считал, что из вашей компании ты самая адекватная, Лизхен, – довольно улыбнулся Марк, – очень верная постановка вопроса. У меня есть, что вам предложить…

– Очередь занимай, третьим будешь, – хмыкнула я, – думаешь, ты один такой умный? Нет, Марк, тут уже до тебя отметились желающие с нами договориться, и каждый из них предложил свою цену. Ту, что они готовы заплатить за нашу лояльность. Заметь, я сказала именно «лояльность», а не «помощь». Уверена, ты улавливаешь разницу между двумя этими понятиями.

Я говорила и сама удивлялась, откуда у меня в голове берутся эти мысли и эти фразы. Словно кто-то гораздо более умный и опытный подсказывал мне, что и как надо говорить. И у меня даже было предположение, кто это может быть, но я даже себе не решалась его озвучить. Но ведь не зря невидимое кольцо, о котором я, признаться, со всеми этими событиями почти забыла, стало ощутимо холодным. Если мои предположения верны, то снимается вопрос об отправителе необычного подарка.

– Вот как… – Марк оценивающе посмотрел на меня, – не исключено, что я вас недооценил. Ну что же, никто не безупречен, так что повода для огорчения нет.

– Слушай, а это все вампиры такие жизнерадостные и неунывающие, или ты какой-то особенный? – неожиданно заинтересовалась Дашка. – Просто мне всегда казалось, что вы должны быть мрачными отшельниками… этими… как их… мизантропами, вот.

– Ага, ещё добавь про сон в гробу и одежду в стиле позапрошлого столетия, – фыркнул Марк, – нет, Дашуня, это ты явно «Интервью с вампиром» посмотрела, где наш образ – исключительно художественный вымысел. Хотя сам фильм очень неплох, а местами даже достаточно забавен. Но, отвечая на твой вопрос, скажу, что мы все разные, как и вы, люди. С кем вы ещё разговаривали и кто вам что пообещал?

Тут я снова ощутила мягкое внутреннее давление, которое медленно трансформировалось в крепнущее с каждой секундой желание рассказать Марку всё. Довериться ему, так как только он может хоть как-то нам помочь и…

Кольцо обожгло палец, и я встряхнулась, заметив, какими задумчиво-отстранёнными стали лица друзей. Видимо, им бороться с внушением было намного сложнее, так как «скорой помощи» в виде кольца у них не было.

– Прекрати! – рявкнула я, и Марк удивлённо вздрогнул. – Только попробуй ещё хоть раз попытаться что-нибудь нам внушить, и можешь навсегда забыть о возможности вообще хоть как-то общаться с нами. Я доступно формулирую?

– Но… как?

– Ты действительно думаешь, что я тебе скажу? – я сердито смотрела на блондина, которому абсолютно не было стыдно: он просто пытался понять, почему на меня не подействовало внушение. – Не будь наивным, Марк!

– Ты не могла сама стряхнуть это воздействие, – Марк подозрительно прищурился, – тебе кто-то помог, Лизхен, кто-то очень сильный… Кто?

– Я уже ответила, что не собираюсь с тобой откровенничать, – повторила я, с облегчением увидев, что ребята пришли в себя и теперь тоже смотрят на Марка без малейших признаков симпатии. – К тому же, ты что – специалист по Трилистникам? Так хорошо знаешь, на что мы способны?

Это был блеф чистой воды, но не рассказывать же ему о кольце и о том, кто тогда говорил со мной.

– О Трилистнике вообще мало что известно, – задумчиво проговорил Марк, явно размышляя, как ему перестроить свою стратегию поведения с учётом новых сведений. – И всё же, как можно заручиться вашей лояльностью? – он умышленно выделил голосом последнее слово.

– Ты ведь знаешь, в чём заключается роль Трилистника, – я полностью взяла на себя разговор с Марком, так как именно мне, если что, удастся устоять перед внушением, если он решит повторить атаку. Ребята молча, без каких-либо разговоров приняли такой расклад, точно так же я отошла в сторону во время их беседы с Филиппом и Герой, лишь иногда вставляя реплики.

– Разумеется, – кивнул Марк, настороженно глядя на меня, – его кровь пробудит знак. И только ему по силам этот самый знак отыскать. Я ничего не забыл?

– Всё именно так и обстоит, – кивнула я, – а какова судьба самого Трилистника?

Марк хмыкнул и очень внимательно посмотрел на меня.

– Не хочется умирать на алтаре? Что ж, понимаю, в смерти мало приятного, – осторожно начал он, – но ведь есть альтернативные варианты.

– Например? – я уже догадывалась, что именно он нам предложит, но хотелось услышать это от самого Марка.

– Если, допустим, кто-то, – тут Марк сделал многозначительную паузу, – в самый последний момент, когда знак уже пробудится, выпьет последний глоток крови…

– И обратит? Ты это имеешь в виду?

– Да, – глаза Марка вспыхнули, – поверь, Лизхен, вечная жизнь гораздо лучше смерти.

– Разве это жизнь?

– Конечно! Нам доступны практически все удовольствия: мы можем наслаждаться произведениями искусства, у нас нет финансовых проблем, нам не чужды плотские радости, нам не нужно бояться человеческих болезней, мы живём долго, почти бесконечно долго…

– Нет, Марк, – я покачала головой и увидела, как друзья с облегчением выдохнули. Они что, думали, что я соглашусь, что ли? – Но мы озвучим тебе те же условия, что и остальным.

Тут я немного покривила душой, но, если перефразировать известную фразу, то, чего вампир не знает, то ему не навредит.

– И в чём же они состоят?

Марк старался говорить насмешливо и даже слегка пренебрежительно, но было видно, насколько важны для него мои слова.

– Во-первых, ты скажешь нам, кто из обитателей «Серебряного» тебе помогает, – начала я, – это первое и чуть ли не основное условие. Мы знаем, что у тебя есть «служанка», как её назвали те, кто рассказал нам о тебе. И не старайся нас обмануть: мы нужны тебе не меньше, а то и больше, чем ты нам.

– Допустим, – Марк продолжал пристально смотреть на меня и только на меня, – что помимо этого?

– Ты найдёшь сведения о том, как нам остаться в живых, а не умереть на алтаре, – продолжила я, – вариант с обращением не предлагать. Не в плане шантажа, а чисто для информации: те, с кем мы говорили до тебя, согласились и будут искать. И очень может быть, найдут. Это такой своеобразный аукцион: лот – наша лояльность в борьбе за знак, цена – наиболее приемлемый для нас вариант спасения. Нам в принципе всё равно, кто выиграет, у нас исключительно свой интерес: мы хотим покинуть «Серебряное» живыми и по возможности здоровыми.

– Мне надо подумать, – после достаточно долгой паузы ответил Марк, – это не тот случай, когда нужна спешка. Времени мало, но оно пока есть. Кстати, Борисенко – не моя работа. Это просто информация к размышлению.

– А Несс? – вырвалось у меня.

– Ты же и так знаешь, что это я, – кривовато улыбнулся Марк, – у меня не было выбора, Лизхен. Она шантажировала меня, и мне пришлось выманить её за границы «Серебряного». Это было не слишком сложно, она, в отличие от тебя, вообще не сопротивлялась. Видишь, я достаточно откровенен с тобой. Может быть, отсыплешь мне за это каких-нибудь бонусов? В память о том, чего между нами не случилось, но могло бы быть. Ой, да не сверкай на меня глазами, – Марк повернулся к Женьке, – уже и подразнить нельзя!

– Бонусы не предусмотрены, – без улыбки ответила я, чувствуя, что этот разговор выпил из меня все силы, до донышка. – Кстати, ты не в курсе, кто оживил Золотницкую?

– Сам хотел бы знать, – как мне показалось, искренне вздохнул Марк, – я этого точно не делал, а вот кто – не скажу. Просто потому что не знаю. Впрочем, тут собралось столько мощных сил, что удивляться нечему. Кто-нибудь наткнулся и решил сделать себе куклу-слугу. Вытащил и оживил, это не так сложно, как кажется. Неплохо, кстати, получилось.

– Так кто твоя служанка? – не выдержала Дашка. – Просто интересно…

– Она не из учащихся, – усмехнулся Марк, – я вас потом познакомлю. Когда мы будем договариваться дальше. А сейчас я попрощаюсь, мне нужно обдумать ваше предложение. И маленький совет в качестве жеста доброй воли… Уже почти стемнело, и я настоятельно советовал бы вам уйти в помещение. Тот, кто убил Борисенко, сорвался с резьбы, как говорят иногда люди, так что он сегодня снова выйдет на охоту, и хозяйка его не остановит. Да и вряд ли захочет это делать. Все чувствуют, что приближается момент, когда будут сорваны маски. Это может быть очень… очень увлекательно!

Сказав это, Марк встал со скамейки и направился в сторону жилого корпуса. На ходу он обернулся и послал нам воздушный поцелуй.

– Жесть, – выдохнула Дашка, когда блондин исчез из нашего поля зрения, – с теми страшилками, которые Филипп и Гера, было намного проще. Есть в Марке что-то совершенно вымораживающее, от чего становится не просто страшно, а жутко. Хотя вроде он такой милый, даже сейчас хохмит и шутит… А мороз до костей пробирает…

– Не знаю, как вы, девчонки, а я бы последовал его совету и свалил бы отсюда побыстрее.

Женька настороженно посмотрел на абсолютно пустые дорожки, по которым ползали бесформенные клочья тумана. Где-то светились окна жилых комнат, а здесь было мрачно, тихо и пусто.

– Как в фильме ужасов, – дрогнувшим голосом сказала Дашка, крепко сжимая мою руку ледяной ладошкой, – там всегда… как жуть приближается – сразу пусто и никого. Слушайте, давайте и правда пойдём, а?

– Вон идёт кто-то, – я показала на появившуюся из-за спортивного флигеля и шагнувшую на дорожку достаточно высокую фигуру, – так что не так тут и пусто, как нам казалось… Это Димон, это у него такая лимонная куртка, я ещё смеялась, помнишь?

– Да, – Дашка пристально вглядывалась в неспешно идущего по тропинке парня, – ой, что-то мне это не нравится, ребята. Прав ты был, Женька, надо валить и побыстрее.

– Поздно, – мрачно сказал Самойлов, вставая и загораживая нас собой, – если побежим, он кинется. Сработает инстинкт охотника, зуб даю. Так что стоим по возможности спокойно и не показываем страха. Возьмите себя в руки, девчонки. Потерпите, ладно? Димон, привет, чего один бродишь?

Приятель Геры остановился и очень медленно, словно каждое движение доставляло ему сильную боль, повернулся в нашу сторону. Я с трудом подавила рвущееся наружу ругательство, а Дашка не удержалась и таки прошипела что-то явно нецензурное.

Из-под капюшона на нас смотрело существо, лишь отдалённо напоминающее симпатягу Димона: массивные надбровные дуги, широкая щель рта, в которой видны клыки, жёлтые, как у Степанцовой в её истинном виде, глаза. Но самым жутким было то, что желтоватые, слегка загнутые внутрь клыки были перепачканы в крови. Она влажно чернела в рассеянном свете далёкого фонаря, но сомнений в том, что это именно кровь, не было.

– Кто? – прохрипел Димон, пытаясь сконцентрировать на нас взгляд невозможных жутких глаз. – Зачем?

Тут он качнулся и наконец-то сфокусировал взгляд на нас. Тонкие губы изогнулись в жуткой ухмылке, и он с шумом втянул в себя воздух.

– Хорошо, – медленно выговорил он, и на неуместно жизнерадостную лимонную куртку упало несколько капель слюны, – много…

Я смотрела на него и понимала, что Димон сейчас никого не видит и не слышит, потому что это не совсем он. Но почему тогда в конверте была его настоящая фотография? Не знаю, почему эта мысль прицепилась ко мне именно сейчас, но отделаться от неё я уже не могла.

– Бегите, девчонки. А я попробую с ним договориться, – не поворачиваясь к нам, велел Женька, но мы даже не подумали тронуться с места. Не в этот раз…

– Стоять!

Неожиданно на дорожке со стороны центрального корпуса появилась знакомая фигурка в короткой юбке и с двумя косичками. Наверное, я в первый и, боюсь, в последний раз в жизни была действительно рада видеть Степанцову.

Она решительно подошла к нам и, не обращая на нас с Дашкой никакого внимания, буркнула Самойлову:

– Отойди, не мешай.

Женька ничего не сказал, лишь молча кивнул и сделал несколько шагов назад, не обращая внимания на недовольное сопение монстра.

– Тебе кто позволил выйти на охоту? Кто позволил, я спрашиваю?!

В ледяном голосе Люси была такая неприкрытая ярость и такая откровенная угроза, что мне захотелось добровольно закопаться в землю вот прямо тут.

Димон что-то проворчал, и в его голосе не было ни раскаяния, ни смирения, лишь недовольство и агрессия.

– В туман захотел, да? – прошипела Степанцова, делая шаг в сторону Димона. – Подставить меня решил?! Ты на кого пасть разинул, идиот?! На Трилистник?!

– Мало. Надо ещё… – рыкнул Димон, покачиваясь на месте. – Дай.

– Да мне проще тебя самого кровососам отдать, – в голосе Степанцовой к ярости добавилась усталость, – но ты мне, к сожалению, пока нужен. Клянусь Лунной Кошкой, я потом тебя сама на клочки порву и буду в своём праве. Убирайся с глаз моих!

Димон пробурчал что-то явно недовольное, но открыто пререкаться не посмел и побрёл туда, где горели фонари и светились окна.

– В порядок себя приведи, идиот! – крикнула ему вслед Люся и устало потёрла виски.

– Ну вот как работать в таких условиях? Одни идиоты вокруг! Никому ничего доверить нельзя…

Какое-то время мы ошарашенно смотрели на неё, а потом Дашка осторожно уточнила:

– Это ты нам типа жалуешься? На кадровый голод?

– Ну да, – Степанцова тряхнула косичками и спросила, – поговорим?