– Почему бы и нет, – философски пожал плечами Женька, – мне кажется, сегодняшний день уже ничто не сможет испортить, даже беседа с тобой, Степанцова. Без обид, да?

– Сами виноваты, – Люся насмешливо взглянула на нас из-под чёлки, но в карих глазах на несколько секунд полыхнули уже знакомые жёлтые огни, – не надо было совать палку в муравейник.

– Ты, в отличие от остальных, забыла добавить фразу типа «как говорите вы, люди», – буркнула Дашка и села на скамейку, пояснив, – боюсь, очередную порцию новостей лучше выслушивать сидя. Земля мокрая и холодная.

– Что ты имела в виду, когда говорила о том, что мы сами виноваты? – спросила я, устраиваясь рядом с подругой на влажной скамейке. Но Дашка права – она всяко лучше, чем земля или тротуарная плитка.

– Золотницкую, – ничуть не смутившись, ответила Люся и совершенно спокойно уселась прямо на влажную дорожку, – не надо было вам её вытаскивать, пусть бы валялась там, где этот придурок кровосос её бросил.

– Ты много знаешь, – пристально глядя на Степанцову, проговорил Женька, – откуда инфа, если не секрет?

– Нужно просто внимательно смотреть вокруг, – фыркнула Люся, которая выглядела – во всяком случае, сейчас – совершенно вменяемой и даже слегка расслабленной. – Ну и делать выводы. Я умею и то, и другое.

– Слушай, а кто такая Лунная Кошка? – неожиданно даже для самой себя спросила я.

– Хм, – Люся склонила голову к плечу и обвела нас странным, нечитаемым взглядом, – теперь моя очередь спрашивать, откуда сведения.

– У нас иногда получается оказываться в нужное время в нужном месте, – честно ответила я, – и тихонечко там сидеть, не высовываясь. Видишь, я даже не скрываю, раз уж у нас тут такой откровенный разговор намечается.

– С вампирами всё понятно, – подхватил Женька, а Степанцова поморщилась, как от зубной боли, – с наследником Повелителя тоже, хотя там неясностей уже намного больше. К тем, кто считает себя здешними старожилами, вопросы, конечно, остались, но их уже немного, а вот кто такая Лунная Кошка, о которой никто из нас даже не слышал, это уже интересно.

– Зачем вам это?

Люся переводила взгляд пожелтевших глаз с Женьки на меня, потом на Дашку и обратно, словно к чему-то присматривалась, приценивалась.

– Хочется понимать, с кем мы имеем дело и с кем, возможно, будем договариваться, – спокойно ответил Самойлов, и я искренне позавидовала его самообладанию.

– Хорошо, – подумав, кивнула Степанцова, – наверное, ты прав, но не ждите от меня каких-то невероятных откровений. Лунная Кошка – это древнее существо, иногда приходящее в ваш мир из другого пласта реальности.

Тут Люся замолчала, глядя на нас с ожиданием, которое медленно сменялось недоумением.

– Ты от нас вопросов ждёшь, что ли? – проявила догадливость Дашка. – Так ты нас не очень удивила. Мы уже ко всему привычные, так что давай, рассказывай дальше.

– Неожиданно, – усмехнулась Люся, – ладно… Лунная Кошка – существо магическое, обладающее невероятной мощью даже в других мирах, не говоря уже о своём родном. У нас ей поклоняются, в её честь возводят храмы, ей приносят жертвы.

– А на фиг ей знак Повелителя? – совершенно искренне удивилась я.

– Не нам, её служителям, обсуждать решения богини, – строго проговорила Люся, и её глаза из карих окончательно стали янтарно-жёлтыми, что в наступившей темноте выглядело откровенно жутко, – и уж тем более не вам, смертным…

– Вот кстати о смертности, – оживился Женька, и Степанцова удивлённо посмотрела на него. Видимо, жриц старались не перебивать. – Если хочешь вступить в клуб тех, кто заинтересован в нашем содействии при поиске артефакта, то мы готовы огласить условия. Просто ты последняя, кто явился к нам договариваться.

– Остальные, значит, уже подсуетились, – Люся кивнула каким-то своим мыслям, – ну что же, видимо, коллаборация между участниками охоты не состоялась.

– Не знал, что жрицы из других миров знают такие слова, – вслух удивилась Дашка, – слушай, Степанцова, а Димон… он же из наших, верно? Ну, в смысле, он же не с тобой сюда пришёл?

– Сквозь ткань миров могут проходить только избранные Лунной Кошкой, – после долгого молчания ответила Люся, – и только кто-то один. Желающих было много, но прошла я. Просто потому что я сильнее. А здесь уже нашла себе помощника, слугу.

– А что с настоящей Люсей Степанцовой? – очень тихо спросила я, но меня услышали.

– А тебе до неё какое дело? – удивилась жрица. – Какая разница, что произошло с неизвестной тебе человечкой?

– Она хоть жива?

– Не имею ни малейшего представления, – презрительно скривила губы Степанцова, – мне это не интересно.

– Почему ты откровенна с нами? – спросил Женька, хотя об ответе мы все догадывались.

– Потому что вы трое навсегда останетесь здесь, оплатив своими жизнями пробуждение знака, – с некоторой даже торжественностью произнесла Степанцова, – какой смысл скрываться от тех, кто уже практически мёртв?

– А если мы предложим тебе другой вариант? – голосом киношного провокатора спросил Женька. – Взаимовыгодный.

– Что вы можете мне предложить? – как ни старалась Люся говорить исключительно пренебрежительно, но сквозь насмешку отчётливо слышался интерес.

– Ты находишь способ, благодаря которому мы можем и знак пробудить, и смерти избежать, а мы по мере сил помогаем тебе первой завладеть артефактом. Как тебе такая идея? То, что такое возможно, мы знаем совершенно точно. Это нам сказал тот, кому не верить просто нельзя.

– Остальным вы предложили то же самое?

– Да, – ответила я, – мы устроили аукцион, если можно так выразиться. Мы поможем тому, кто найдёт наиболее реальный способ. Ты четвёртая, с кем мы об этом говорим.

Я не стала уточнять, что с директором мы не разговаривали и даже не собираемся этого делать: ни разговаривать, ни планировать подобную беседу. Пусть считает, что Оленев тоже согласился участвовать в гонке под названием «сохрани Трилистнику жизнь и получи знак Повелителя почти бесплатно». Чем больше будет подозрений и вражды между претендентами, тем нам лучше. В идеале – пусть сами друг друга перебьют, а мы отдадим знак Повелителю, и пусть он делает с ним что угодно, это его игрушка. Нет, так-то, конечно, надо бы эту штуку уничтожить, но, боюсь, это из области ненаучной фантастики.

– Они согласились, – Степанцова не спрашивала, она просто проговаривала свои выводы, – ну что же, ставка действительно очень привлекательная. Но что мне или им мешает загрызть вас после того, как будет получен знак?

Упс… А вот об этом мы как-то не подумали… А ведь и правда…

– Ты уверена, что победителю будет до этого? – спросил Женька, которого слова Люси, казалось, совсем не обеспокоили. – Почему-то мне кажется, что у него будет достаточно других забот. Если он, конечно, не перебьёт большинство конкурентов до этого.

– Хороший ход, – помолчав, одобрительно хмыкнула Степанцова, – а что вы будете делать, если кто-то один уничтожит всех остальных охотников, и ему не понадобится ваша помощь?

– В таком случае что нам мешает добровольно уйти из жизни? Нам-то всё равно умирать, так лучше уж тем способом, который выберем мы сами, чем истечь кровью на алтаре. И тогда знак не получит никто. Соображаешь? Вряд ли твоя Лунная Кошка, кем бы там они ни была, будет довольна.

Люся задумалась, а я почувствовала, как по спине сбежала ледяная капля пота: я вдруг поняла, что Женька не блефовал и не шутил. Ситуация действительно может сложиться не в нашу пользу.

– Ты не лжёшь, – с некоторым удивлением сказала Степанцова, – ты действительно готов так поступить. Нет, ты прав, подобный расклад меня не устраивает. Богиня не прощает тех, кто осмеливается не выполнить её поручение. Я согласна принять участие в вашем странном аукционе, у меня есть где поискать нужную вам информацию.

– А скажи… – вдруг проговорила Дашка, – твой… Димон, в общем… он же сейчас кого-то…

– Судя по всему – да, – ничуть не смутившись, ответила Люся и с досадой поморщилась, – этого я и боялась, когда делала слугу из человека. Не умеет он контролировать свои желания, но другого тогда под рукой не оказалось, пришлось брать то, что было.

– Но у тебя же есть ещё один…

Я вспомнила того типа, благодаря которому мы смогли переночевать в сарае для лопат и прочего инвентаря.

– Это не слуга, – непонятно ответила Степанцова, – и с ним нет проблем, ему не нужны ни кровь, ни свежая плоть.

Тут я почувствовала, как к горлу подступила тошнота.

– Эта информация никак не поможет вам, так что не ждите от меня очередных откровений, – насмешливо сказала Люся, – я услышала вас, вы услышали меня. Думаю, мы поняли друг друга. Кстати, вы не видели Клеопатру? Я с обеда не могу её нигде найти…

– Клео? – зачем-то переспросила я. – Она, наверное, с Кириллом где-нибудь гуляет. А что ты хотела?

– Мне нужно обсудить с ней некоторый нюансы гадательного салона в связи, – тут Степанцова сделала многозначительную паузу, – с изменившимися обстоятельствами.

– Мы тоже её с обеда не видели, – пожала плечами Дашка, – так что тут мы тебе не помощники. Думаю, найдётся. На ужин она точно придёт, Клео его никогда не пропускает.

– Хорошо, – Степанцова одним гибким движением поднялась с земли, и я даже не поняла, как она это сделала: вроде только что сидела, а вот уже стоит. Потом, правда, вспомнила, как ловко Люся умеет лазить по стенам, и удивляться перестала.

Кивком попрощавшись с нами, Степанцова направилась в сторону усадьбы, ну и мы, переглянувшись, неспешно побрели туда же. Есть не хотелось, но силы восстанавливать было нужно, поэтому мы решили сначала поесть, а потом уже обсудить всё, что узнали за этот кажущийся бесконечным день.

Однако чем ближе мы подходили к центральному корпусу, тем тревожнее становилось у меня на сердце: что-то было определённо не так. Судя по лицам друзей, неладное чувствовала не только я.

– А где все? – каким-то хрипловатым, не своим голосом спросила Дашка.

Действительно, обычно вечерами народ с удовольствием сидел на застеклённых террасах и болтал обо всём на свете. Раздавалась музыка, в комнатах отдыха работали телевизоры, и сквозь окна было видно мельтешение на экранах. Из флигеля, где обитали преподаватели и обслуживающий персонал, тоже, как правило, доносился смех или музыка, или громкие разговоры.

Сейчас же вокруг царила тишина, неестественная, давящая на слух, вызывающая головную боль.

Мы невольно прибавили скорость и на крыльцо уже практически взбежали. За стойкой ресепшен стояла Виктория, и я перевела дух: значит, нам показалось и в целом всё в порядке.

Но тут она посмотрела на нас, и вздох облегчения застрял у меня в горле. Это, вне всякого сомнения, была она, администратор Виктория, невозмутимая, даже равнодушная, красивая и знающая всё и обо всём. Но сейчас черты лица её неуловимо изменились, стали суше, острее, а из глаз исчезло безразличие, сменившееся холодной злобой.

– Добрый вечер, Виктория, – стиснув мою ладонь почти до боли, поздоровался Женька.

Администратор ничего не ответила, лишь проводила нас долгим внимательным взглядом. Я на ходу заглянула в комнатку охраны и увидела сидящего спиной к двери дежурного. Он смотрел на мониторы и что-то быстро записывал в тетрадь. Он не повернулся в нашу сторону, и почему-то в связи с этим я испытала невероятное облегчение. Ну его, насмотрелась я сегодня… и, чувствую, это только начало.

В остальном холл был пустым, хотя именно в это время, перед ужином, народ обычно сновал туда-сюда, собираясь группками и обсуждая планы на вечер. Кто-то шёл в библиотеку, кто-то в кафе или оттуда, кто-то просто болтал с ребятами из другой гостиной или обсуждал домашние задания.

Сейчас же и холл, и коридор в жилом крыле были абсолютно пустыми.

– Ребят, мне страшно, – тихо сказала Дашка, когда мы добрались до нашей гостиной, – и мне даже не стыдно в этом признаться.

– Не только тебе, – вздохнул Самойлов, – я вон даже к себе в гостиную заходить опасаюсь. Мало ли кто там и как. Вампир, слуга Лунной Кошки и непонятное древнее существо – зашибись компания!

– Кирилл…

Мне не нужно было ничего объяснять, ребята и сами всё поняли: если дело обстоит так, как мы подозреваем, то ни Кира, ни Клео в усадьбе уже нет.

– Вы тоже думаете, что они ушли? – спросила Дашка, глядя на закрытую дверь нашей гостиной.

– Уверена, – вздохнула я, – потому что… вы только не смейтесь, ладно?

– Какой уж тут смех, – отмахнулся Женька, – говори, Лизхен…

– Я почти уверена, что знаю, кто скрывался за маской Кира, – прошептала я, – хотя более бредовую версию сложно придумать. Но вариантов у меня нет. Он привёл сюда Клео, и он же сейчас её вывел отсюда до того момента, как все выходы перекрыли окончательно. И я почти не сомневаюсь, что в комнате Клео нас ждёт ответ. Но идти туда я боюсь и вас тоже не пущу.

– Давайте тогда пойдём пока к тебе, а там определимся, – предложила Дашка, – а то торчим тут посреди пустого коридора…

Мы осторожно заглянули в дверь и, убедившись, что в гостиной никого нет, проскользнули в мою комнату. Только закрыв за собой дверь, я смогла хоть как-то расслабиться, совсем немного. Мысль о том, что можно включить свет, у меня даже не возникла.

Никто из нас не удивился, обнаружив на столе сложенный пополам листок. Записка была от Клео. Подсвечивая себе карманным фонариком, который, к счастью, нашёлся у Женьки, мы стали читать.

«Лизхен, дорогая! Ребята! Простите, что ничего не могла вам сказать, но это было не в моей власти. Вы даже не представляете, насколько велики ставки в той игре, в которую вы оказались вовлечены. Я ухожу вместе с тем, кто прислал тебе кольцо-невидимку. Береги его, это ваша единственная более или менее надёжная защита. Вы всё делаете правильно, но судьба против вас. Вас не тронут до того момента, пока вы не оживите артефакт. Мы постараемся вам помочь, потому что тот, кого я не могу назвать, сделал свой выбор. Он знает, кому отдать знак, но для этого знак должен быть освобождён, а кроме вас этого сделать никто не может. Обнимаю, с надеждой и любовью, Клео»

А в конце шла приписка совсем другим почерком, резким, размашистым, много говорящим о его владельце.

«Я уже сказал своё слово. Убейте их всех, вам это по силам, теперь я в этом не сомневаюсь, и я спасу ваши жизни. Более того, вы получите награду. Сослужите мне эту службу, и я вас отблагодарю».

Мы молча переглянулись и даже не удивились, когда записка, вспыхнув, рассыпалась невесомым пеплом.

Неожиданно за окном мелькнула огромная тень, и мы, выключив фонарик, метнулись к окну.

***

Наследник Повелителя Ночи стоял в центре двора старинной усадьбы, в недрах которой спал вожделенный нагрудный знак его предка. Рассеянный свет фонарей заливал вымощенную плиткой площадку, но теперь нечего было опасаться: время, когда нужно было скрываться и прятать свой истинный облик, прошло. В усадьбе не осталось никого, перед кем нужно было бы изображать респектабельного директора элитного учебного заведения. Не считать же за свидетелей, в самом-то деле, тех, кто заперт в подвале и тупо ждёт своей смерти. Это просто пища, еда, а когда кого интересовало мнение продуктов питания?

Дороги размыты, по ним сейчас даже на тяжёлой технике не пройти, не то что на автомобиле, так что с этой стороны опасности ждать не приходится. А до морозов, когда ляжет прочный снег, уже всё решится. Он чувствует, он знает, что знак проснулся и скоро призовёт Трилистник. А дальше уже – дело техники, как говорят люди. Всё произошло гораздо быстрее, чем он предполагал, словно кто-то умышленно ускорил события. Но это, разумеется, абсолютная чушь – никому из тех, кто сейчас находится в усадьбе, подобное не под силу. Колдовство такой силы в принципе мало кому доступно, а уж тем, кого вихри судьбы занесли в «Серебряное» – уж тем более.

Непонятным осталось, правда, куда делись девчонка-прорицательница и её парень. Жрица Лунной Кошки, тоже тварь та ещё, сказала, что в усадьбе их нет, и он склонен ей верить. В данный момент ложь ей невыгодна, прорицательница была нужна всем. Скорее всего, они, пользуясь суматохой, случайно нашли лазейку и выбрались за периметр. Ну что же… им же хуже: пройти через болота непросто даже летом, а уж сейчас, когда лёг очень ранний в этом году первый снег и спрятал любые опознавательные знаки – тем более. Это в усадьбе он не выпал, а за туманным коконом уже пару дней как всё белым-бело. Так что лежат они оба сейчас где-нибудь в болоте, и никто никогда не узнает об их судьбе. Да и наплевать! Впереди финальный этап борьбы за знак, и он обязательно выйдет из него победителем, потому что иначе просто не может быть!

Демон раскинул руки, поднял глаза к серебряному диску луны, и из его груди вырвался громкий, заглушивший шум ветра и скрип старых деревьев рёв. Это был крик существа, готового сражаться за свою добычу до последней капли текущей в его жилах густой чёрной крови.

В ответ откуда-то из-за здания, увенчанного изящными башенками, донёсся такой же жуткий, полный неизбывной злобы и лютой ненависти к нему, потомку Повелителя, крик. Это напомнил о себе мерзавец, смеющий заявлять, что у него есть права на знак! Невиданная, немыслимая наглость, и с таким претендентом разговор может быть только один: его нужно уничтожить. Своими руками или чужими – это не имеет ни малейшего значения, важен результат.

А Трилистник оказался не так прост, как ему казалось сначала! Как умело они стравили всех охотников за знаком!

Демон даже на какую-то долю мгновения почувствовал нечто вроде уважения: он ценил такие качества как хитрость, расчётливость, коварство. А эти человечки проявили как раз их, да ещё так изящно всё провернули! Не зря он потратил на их поиски столько времени и средств! Даже немного жаль, что им предстоит умереть. Пожалуй, он не отказался бы от таких толковых слуг. Не захотели бы? Смешно! Все, абсолютно все рады служить победителю. По-другому просто не бывает!

Демон сладко потянулся, расправил и сложил крылья, наслаждаясь возможностью двигать ими, и направился к себе, даже не предполагая, что за ним внимательно следят три пары глаз.

– Как думаешь, они вернутся?

Дашка не назвала имён, но все мы прекрасно поняли, о ком идёт речь.

– Надеюсь, – Женька вздохнул, – потому что, как ни прискорбно это понимать, без них у нас шансов нет. Но тут уже от нас ничего не зависит. Мы можем только пожелать себе удачи и постараться выжить в любом случае. Ну что, готовы?

– Всегда готовы, – одновременно отозвались мы с Дашкой и, несмотря на царящую вокруг жуть, засмеялись. – Мы же вместе, значит, справимся.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ