– Смело, – помолчав, оценил Филипп, – нестандартно, рискованно, но рационально. Примите мои искренние поздравления, господа. Но, надеюсь, вы понимаете, что среди тех, кто явился за знаком Повелителя, нет… как бы так поточнее выразиться…

– Сил добра? – подсказала ему Дашка. – Это мы уже, к сожалению, поняли. Поэтому и полагаемся исключительно на себя, стараемся использовать любые возможности.

– Хорошо, что вы это понимаете, – снова одобрительно кивнул Батаев, – правда, всё равно сомневаюсь, что вам это поможет, уж не обессудьте.

– А вы тоже обманете нас?

Не знаю, зачем я это спросила, ведь вряд ли Филипп ответит правду, однако куратор смог меня удивить.

– Разумеется, – усмехнулся он, – если мы увидим, как можем получить знак, обманув вас, мы именно так и сделаем. Потому что для этого мы сюда пришли, для этого ждали столько лет. Мы, как и вы, будем использовать любую возможность для достижения нашей цели. Ваше же благополучие не входит в число наших приоритетов, уж простите за откровенность. И это касается не только нас. Так что забудьте такие слова, как «честность», «верность данному слову», «порядочность», «искренность». Их тут нет и быть не может.

– Странно, – неожиданно сказала Дашка, и все повернулись к ней.

– Что именно? – вежливо уточнил Филипп, с интересом рассматривая девушку, словно в первый раз её видел.

– Вы не скрываете, что при случае пожертвуете нами для достижения цели, – она говорила медленно, рассуждая вслух, – но при этом вы доброжелательны и, я бы даже сказала, галантны. Как такое может быть?

– А ты думала, мы набросимся на вас и покусаем? – фыркнул Гера, а Батаев лишь сдержанно улыбнулся.

– Не совсем так, – чуть смутилась Дашка, – но в целом – да. И у меня ещё вопрос: как директор взял вас на работу, зная, что вы представляете конкурирующую организацию?

– А почему ты решила, что он знает? – Филипп подмигнул нам. – За много лет я отточил умение маскироваться до идеала. Разумеется, он не в курсе, иначе никогда не пустил бы меня на территорию «Серебряного» и не подпустил бы к Трилистнику. Это ведь, несмотря ни на что, наша земля, она нас помнит. Не помогает, нет, слишком много времени прошло, но и не выдаст, если что.

– Но Геру распределили в нашу группу, – не отставала от куратора Дашка, – значит, директор в курсе, что он не тот, кем представляется.

– Видите ли, – Филипп, как ни странно, не разозлился, что мы лезем не в своё дело, – Гера прибыл сюда, как и вы все, с пометкой на документах, свидетельствующей о том, что он – не обычный ученик. И его зачислили в вашу группу.

– А не проще было не брать вообще? – удивился Женька, и я была с ним согласна.

– Нет, не проще, – терпеливо разъяснил Филипп, – Гера пока молод, во всяком случае, по нашим нормам, он не представляет опасности для Ивана Дмитриевича. К тому же у вас, людей, есть очень мудрое выражение: «Держи друзей близко к себе, а врагов ещё ближе».

– Это цитата из «Искусства войны», трактата Сунь Цзы, древнекитайского стратега и мыслителя, – неожиданно продемонстрировал эрудицию Женька, – и там есть ещё более мудрое выражение. «Одержать сто побед в ста битвах – это не вершина воинского искусства. Повергнуть врага без сражения – вот вершина».

– Респект, Самойлов, – с неприкрытым уважением сказал Батаев, как-то по-новому глядя на нашего друга, – и за знания, и за жизненную позицию.

– Жить захочешь – не так раскорячишься, – засмеялся Женька, – это уже, конечно, не Сунь Цзы, но тоже отражает суть происходящего.

– Не отвлекайте меня, – остановила его Дашка, по-прежнему сосредоточенно о чём-то размышляющая, – правильно ли я понимаю, что в нашей группе те, кто так или иначе связан с охотниками за знаком, но никто не знает, кто, так сказать, есть кто?

– Практически так и есть, – кивнул Филипп, – мы можем лишь догадываться, ведь здесь нет неопытных, думаю, это понятно. Так что все маскируются по-взрослому, всерьёз. Я, например, могу увидеть защитный кокон, назовём его так, а вот кто под ним прячется – мне уже неизвестно.

– А нам вот очень важно знать, кто есть кто, – вздохнула я, – потому что мы должны понимать, чего и от кого можем ожидать. Хотя бы приблизительно… Вас точно двое?

– Точно, – невесело усмехнулся Батаев, – и, пока вы не выбрали на вашем забавном аукционе кого-то другого, от нас удара в спину можете не ждать. Но только до этих пор, потом ничего не обещаю, там каждый сам за себя. Но если мы сумеем найти подсказку, как вы можете уцелеть, то это будет уже совершенно иной разговор. И цена этих сведений будет другая.

– Последний вопрос, – Дашка прямо посмотрела на куратора, не обращая внимания на его скептически выгнутую бровь, – этот лаз, рядом с которым мы стоим, его вы сделали?

– Нет, – Филипп пожал плечами, – мы просто знали, что он есть, и иногда пользовались им. Нам, знаешь ли, не всегда хватает котлет с пюрешкой.

– А вторая группа? – очень тихо спросила я, но Батаев услышал.

– Это стратегический резерв, – ничуть не смутившись, ответил он, – чтобы тот, кто уже не в силах себя контролировать, не трогал тех, кого нельзя. Я достаточно откровенен?

– Более чем, – Дашка слегка побледнела, и я её прекрасно понимала. Очень непросто понимать, что люди, которые находятся рядом с тобой, по сути дела предназначены на убой. При этом ты ничегошеньки не можешь сделать для того, чтобы изменить ситуацию. Предупредить? Так никто ведь не поверит…

– А что вы видели с той стороны лаза? – зачем-то спросила я и получила в ответ два удивлённых взгляда.

– Лес там, что же ещё? – Филипп пожал плечами. – Но не исключаю, что другие видят там совершенно иной пейзаж. Там прослойка, у которой достаточно сложная энергетическая структура, в которую может быть вшито всё что угодно.

– А можно узнать, как вы выглядите на самом деле?

Со мной такое бывает: я сначала задаю вопрос, а потом уже думаю, надо ли было это делать. Но, как ни странно, Филипп не стал крутить пальцем у виска, а лишь насмешливо усмехнулся. Он сделал Гере какой-то непонятный знак, и фигура парня ненадолго подёрнулась дымкой, а потом мы увидели… нечто.

Вне всякого сомнения, оно было атропоморфным, не слишком высоким, но очень кряжистым, с мощными ногами и длинными, наверняка невероятно сильными руками-лапами. Лицо было похоже на человеческое, но с очень грубыми и резкими, словно вырубленными топором, чертами. Но больше всего меня впечатлили глаза: глубоко посаженные, большие, они смотрели на нас с вековой мудростью и таким же вековым равнодушием. Почему-то сразу стало понятным, что если понадобится, это существо просто пройдёт по нашим трупам и даже не задумается.

Лёгкая секундная рябь – и перед нам снова Гера, спортивный, улыбчивый и порой раздражающий до безумия.

Интересно, если Батаев про него сказал, что Гера молодой и не так чтоб очень сильный в их представлении, то кто же прячется под симпатичным обликом нашего куратора? А я точно хочу это знать? Точно-точно?? Пожалуй, я достаточно спокойно обойдусь без этих эксклюзивных сведений. Мне и Степанцовой в её истинном облике вполне хватило.

– Ну вот, – неожиданно подал голос Гера, – у меня и так шансов было не слишком много на то, чтобы заинтересовать Дашу, а теперь, боюсь, и подавно. Любите вы, наставник, чужую личную жизнь разрушать.

– Не скажи, – Дашка кокетливо улыбнулась, вызвав у Геры состояние, близкое к столбняку, – если целоваться не полезешь, то почему бы и нет. С такой охраной бояться нечего. Ну, почти нечего.

– Знаешь, теперь я понимаю, почему вы трое вошли в Трилистник, – отсмеявшись, сказал Филипп, – есть в вас что-то такое, нестандартное. Наверное, если мы не найдём способа сохранить вам жизнь, мне даже жаль будет вас убивать. Надеюсь, мне и не придётся, так как это сделает кто-то другой.

– Вот спасибо! – с непередаваемым сарказмом отозвался Женька. – Давайте всё же будем верить в лучшее.

– Верить можно, – не стал спорить Батаев, – рассчитывать на него не стоит.

На этой не слишком оптимистичной ноте Филипп с Герой с нами попрощались и, негромко переговариваясь, направились в сторону центрального корпуса.

Мы же, не сговариваясь, пошли в противоположном направлении, так как всё произошедшее требовало подробного и оперативного обсуждения.

– Что скажете? – устроившись на скамейке, спросил Женька.

– Если матом нельзя, то ничего, – фыркнула Дарья, плюхаясь рядом с ним, – ну а что? Я, между прочим, выросла в основном среди военных, а они матом не ругаются, они им чаще всего просто разговаривают. Потом кадетский корпус, который тоже нехило обогатил мой словарный запас. Это здесь не принято, вот я и не ругаюсь… но сейчас прям очень-очень хочется.

– Как по мне, так разговор в принципе удался, – начал Самойлов, – понятно, что правды нам сказали всего ничего, но даже немного – это уже неплохо в нашем положении. Помогать нам эти лесные чуды-юды не будут, но и первыми нам в глотку не вцепятся, по крайней мере пока. И теперь мы знаем, кто они такие, какую силу представляют.

– Думаю, что к Лунной Кошке у них особых претензий нет, – я подключилась к обсуждению, – она для них просто конкурент, как те же вампиры. А вот к наследнику Повелителя, мне кажется, у них, как говорили в каком-то фильме, глубокая личная неприязнь. Такая, что аж кушать не могут. И, мне кажется, при определённых условиях это можно использовать.

– Значит, что мы имеем? Филипп и Гера – представители тех, кто жил здесь в незапамятные времена и считает артефакт своим просто потому что он спрятан в земле, которая, как они уверены, до сих пор принадлежит именно им. С ними мы более или менее договорились, во всяком случае, обозначили намерения. Это уже немало, как мне кажется.

– Думаешь, они действительно будут искать сведения, которые смогут нам помочь? – Дашка даже не пыталась скрыть скептицизм.

– Думаю, будут, – тем не менее уверенно ответил Женька, – они кто угодно, но не дураки, так что привлечь нас на свою сторону не откажутся. Мало ли, как дело повернётся, когда до драки дойдёт? Лучше, как говорится, соломки подстелить.

– С кем следующим будем договариваться? – спросила я, понимая, что Женька прав, кое-что от разговора с Филиппом и Герой мы получили. – Я ещё раз проговорю на всякий случай… Сначала девчонки: с нами всё понятно, со Степанцовой тоже, я, кстати, предлагаю оставить её на десерт, так сказать. Как-то нет у меня моральных сил пока с этим чудищем беседовать. Мне кажется, она будет гораздо агрессивнее себя вести, чем Гера с Батаевым. Но это я отвлеклась. Остаются Стеша и Клео, и если с Клео есть хоть какая-то ясность, то по поводу Вяземской у меня вообще никаких догадок нет.

– Аналогично, – копируя интонации Братьев Колобков, ответил Женька, – может, с ней тоже напрямую поговорить?

– Она не согласится, – со странной уверенностью сказала Дашка, и мы с удивлением на неё посмотрели, – мне почему-то кажется, что Стеша… она не просто не та, кем кажется, она скрывает что-то на самом деле ужасное. Я не знаю, откуда у меня такое впечатление взялось, но я не могу от него отделаться. Лизхен, ты ничего такого не ощущаешь, ты ведь у нас вроде как Чувство?

– Нет, – я старательно попыталась вспомнить, – Стеша была по сути первой, с кем я тут познакомилась, и она тогда приняла меня очень доброжелательно. Я до сих пор ей за это благодарна. И у меня никогда не было такого, про что ты говоришь, Даш. Понятно, что, раз она находится под личиной… или как это правильно назвать… то она не белая и пушистая. Я много раз пыталась понять, к какой команде она относится, но у меня не получалось. Может быть, всё же она помогает Марку?

– Может быть, – не слишком уверенно согласилась Дашка, – а с парнями что?

– Мы точно знаем только про Женьку, Геру и Марка, – послушно продолжила рассуждать я, – Кирилл и Димон пока фигуры лично для меня абсолютно загадочные. Не исключено, что кто-то из них является сообщником Степанцовой.

– Ужас какой, – зябко передёрнула плечами Дашка, – получается, мы каждый день сидим в одном классе с тем, кто сожрал эту вашу Цейс? Я её не видела, но слышать слышала про неё.

– То есть то, что ты точно так же сидишь вместе с вампиром, чешуйчатым чудищем с хвостом и парнем, которому лет больше, чем этой усадьбе, тебя уже не смущает?

– Странно, но это меня напрягает гораздо меньше, – подумав, ответила Дарья, – удивительно, да?

– Угу, – кивнул о чём-то глубоко задумавшийся Самойлов, – не складывается пазл, хоть ты тресни!

– Что конкретно у тебя не складывается? – я устало вздохнула. Интересно, когда получится отдохнуть нормально? Версия формата «на том свете отдохнём», хоть и стала для нас очень актуальной, но меня не устраивала абсолютно.

– Как ни кручу, как ни прикидываю хвост к носу, у меня ни в одну схему не вписываются Клео и Кир, – признался Женька, – я уже и так комбинировал, и этак – не получается, и всё тут! Уже все мозги сломал.

– Почему именно они? – чуть ли не одновременно спросили мы с подругой.

– Смотрите, – начал Самойлов, – Клео не может относиться ни к одной группировке просто в силу своего дара, медиумы – они вообще другие, да и вам она помогает, причём, как мне кажется, искренне. Ни один представитель охотников не стал бы этого делать. При этом она даёт тебе, Лизхен, браслет, который защищает, по её словам, от психологического вмешательства. Она выходит за пределы «Серебряного» и прячет найденный шарм Цейс в моховую кочку. Не забываем, что она же и находит, собственно, сам шарм и отпускает Кристину. Она говорит нам, где расположен лаз. Именно она подсказывает нам, что Золотницкая теперь ходячий труп. Она предупреждает Лизхен об опасности, соглашается вести этот ваш салон, хотя терпеть не может Степанцову. Она словно….

– Защищает нас, тихо и незаметно, при этом контролируя и преследуя какие-то свои цели, – тихо сказала Дашка, – а мы ведь не знаем, действительно ли она была за периметром и увидела там только лес. Это Клео нам сказала, и мы даже не подумали в её словах засомневаться.

– Расположена она только к нам, – я попыталась ухватить за хвост мелькнувшую мысль, – терпеть не может Люсю и с прохладцей относится к Стеше. Зато с Киром общается не просто много, а очень много.

– Да, – кивнул Женька, – понимаете, девчонки, они лишние в схеме. И Клео, и Кир здесь не нужны, они не охотники, не жертвы, они… Кто?

– А ведь сегодня именно Кир обратил наше внимание на то, что за окном что-то происходит, – сообразила я, – если бы он не сказал, мы и не подумали бы в окно посмотреть, мы Аристарха Филипповича слушали. Зачем Кириллу это было нужно?

– У меня только одна версия, – хмуро проговорил Женька, – он хотел, чтобы мы активизировались, перестали ждать у моря погоды. И в связи с этим у меня вопрос: ему это зачем надо?

– Блин, вот мало было проблем, – поморщилась Дашка, – теперь ещё эта парочка… А кто, кстати, подсказал Степанцовой идею с предсказаниями? Вы случайно не знаете?

Мы с Женькой переглянулись и синхронно пожали плечами.

– Не могла она сама такое придумать, понимаете? – Дашка даже со скамейки вскочила. – Я ещё тогда подумала: откуда у Люси вдруг такая мысль появилась? В ней же склонности к импровизации и креативу – ноль и меньше.

– Думаешь, ей Кир намекнул? – нахмурился Самойлов. – Как бы это узнать? У Степанцовой мне спрашивать совершенно не хочется, если честно. У Клео – бесполезно. Если всё так, как мы подозреваем, то она не скажет правду.

– И что ты предлагаешь?

– Уже ничего, – помолчав, сказал Женька, глядя куда-то за мою спину. Я оглянулась и увидела, что к нам, безмятежно улыбаясь, направляется Марк.