– Если что, мы тебя не очень сильно побьём, – успокоила Самойлова Дашка, – выкладывай давай, что ты там придумал.

– Мне кажется, нам надо намекнуть всем сторонам кроме, может быть, Оленева, что мы в принципе готовы к сотрудничеству. Вот, я поэтому и сказал, что сразу меня убивать не надо, – Женька правильно истолковал наши взгляды, далёкие от доброжелательных, – просто выслушайте меня, ладно? Нет так нет… Мы же договорились, что все решения будем принимать вместе. Так вот, я что подумал… Мы можем сколько угодно гадать, кто из оставшихся есть кто. Мы ведь до сих пор не знаем, какие силы представляет Гера, можем лишь догадываться, основываясь на услышанном ночью. А вот по поводу Кира, Стеши и Димона у нас даже версий нет, у меня во всяком случае. Вот я и предлагаю не напрашиваться на разговор, а намекнуть – только намекнуть – что мы знаем о своей роли и готовы к конструктивному диалогу. Условие – на разговор приходят все представители заинтересованной стороны. Двое так двое, трое так трое…

Мы с Дашкой переглянулись и задумались, потому что в словах Самойлова действительно что-то было.

– Нас всё равно не тронут до тех пор, пока мы не найдём артефакт, – продолжил развивать свою идею Женька, – но мы пока как полуслепые котята, и меня такое положение вещей категорически не устраивает.

– Ты прав, – вздохнула Дашка, – про Марка мы знаем, но кто его служанка – пока неизвестно, да и одна ли она у него – тоже. Про Степанцову тоже теперь знаем наверняка, а вот кто её помощники или сообщник – вопрос, на который пока нет ответа. Мы можем предположить, что Гера и Филипп – те самые потомки здешних старожилов, но это только версия.

– Стеша – не та, кем кажется, это мы тоже выяснили, – подхватила я, – а вот с кем она работает – непонятно. С Марком? Ну не знаю, мне кажется, она тогда иначе себя вела бы. С Люсей – тоже нет, там голос явно мужской был, когда она на террасе разговаривала. Может, с Оленевым? Или с Филиппом? Или тут ещё кто-то есть, о ком никто даже не догадывается? Можем мы на сто процентов исключить такой вариант? В том-то и дело, что не можем. Кир опять же… Может, он не просто так сразу прилепился к Клео? И лаз этот… Может, он сам о нём знал, и не показывал ему никто? Кстати, ты же хотел с ним об этом поговорить.

Я повернулась к Самойлову, который отставил чашку и задумчиво грыз крекер.

– Я тогда начал с ним об этом говорить, – ответил Женька, – но потом нас кто-то отвлёк, а потом всё закрутилось. Так что простите, девчонки, я так толком ничего и не выяснил.

– И потом, нас же никто не заставляет что-то обещать, – вернулась я в основной теме нашего разговора, – но в чём-то ты прав, Жень. И мне кажется, у нас будет прекрасная возможность о себе заявить… заинтересованным сторонам.

– Ты имеешь в виду предстоящий гадательный салон? – первой сообразила Дашка. – Ну а что, вполне может сработать. Надо будет только заранее с Клео всё оговорить. Почему-то мне кажется, что она в нашей группе оказалась как раз из-за своих способностей, а не из-за того, что связана с какой-то из сил.

– К тому же она столько уже о нас знает, что договориться с ней будет, как мне кажется, не очень сложно, – добавила я, понимая, что уже пора идти на уроки: народ с явной неохотой потянулся к выходу из кафе, по пути продолжая обсуждать случившееся и строить совсем уж фантастические версии.

Мы тоже выбрались из своего угла и отправились за всеми, договорившись после обеда прогуляться по территории. Мало ли, вдруг с нами тоже кто-нибудь поговорить захочет? О погоде там, например, или о нашем не слишком светлом будущем?

После обеда на улице прояснилось, насколько это было возможно, учитывая никому не видный туман, и мы сочли это добрым знаком. Значит, действительно можно прогуляться и подышать прозрачным, по-осеннему чистым воздухом. Сколько их ещё осталось, этих дней без нудного холодного дождя?

Устроившись на скамейке, которая уютно расположилась за уже наполовину облетевшими кустами шиповника, мы какое-то время просто молчали, наслаждаясь рассеянным солнечным светом и полным отсутствием ветра. Нечасто нам в последнее время удавалось вот просто так посидеть, а не лежать в засаде или не ползти вообще непонятно где.

Но, естественно, как следует насладиться отдыхом нам не дали: на дорожке появился Гера, целенаправленно движущийся в нашу сторону.

– Помните, о чём мы договорились, – быстро проговорил Женька, обращаясь в первую очередь к Дарье, – наша цель – информация. А что с ней делать, потом решим.

– Загораете? – весело поинтересовался у нас Гера, бесцеремонно усаживаясь рядом с Дашкой.

К сожалению, скамейка была достаточно большой, и даже такому крупному парню, как Дашкин кавалер, места хватило.

– Так погода располагает, – откликнулась я, – кто сказал, что завтра дождя не будет? И сиди потом целый месяц в помещении. Не гулять же под дождём или мокрым снегом.

– Зато воздух тут в любое время года свежий, – светским тоном заявила Дарья, – что, в общем-то, и неудивительно: лес вокруг. Интересно, а когда эту усадьбу строили, как сюда стройматериалы доставляли? Самолётов не было тогда… Хотя тут же, наверное, где-нибудь были деревни или хутора. Я, если честно, не знаю, как такие населённые пункты назывались.

– Да ну, Даш, какие деревни, – отмахнулся Женька, – лес тут стоял, глухой и непролазный.

– Как же непролазный, если тут поместье построили? – не согласилась Дашка. – Оно же не само собой возникло, его же люди строили. Как-то же они сюда пролезли, те, самые первые… Ты ничего про это не знаешь?

Дашка неожиданно повернулась к Гере и очень внимательно на него посмотрела. Парень прищурился и совершенно спокойно ответил:

– Представления не имею. Ты же знаешь, я историей никогда не увлекался, не моя область интересов.

– Жаль, – вздохнула подруга, – ну, я тогда, наверное, у Филиппа спрошу.

– Почему у Филиппа? – удивление Геры выглядело почти естественным, но именно что «почти». – Он же не историк…

– Ну и что? – Дашка явно взяла на себя роль основного разведчика, и нам с Самойловым оставалось только внимательно слушать и вовремя поддакивать или задавать наводящие вопросы. – Знаешь, Гера, вот я почему-то даже не сомневаюсь, что Филипп смог бы рассказать нам об этих землях, тех, на которых стоит «Серебряное», очень много интересного. Ты тоже мог бы, но почему-то не хочешь. Почему?

Повисло молчание, настолько напряжённое, что, казалось, ещё слово – и оно начнёт искрить, а потом просто взорвётся.

– Я ведь знаю, что ты вьёшься вокруг меня не просто потому что я тебе понравилась, – Дашка планомерно загоняла поклонника в угол, – тебе поручили, и мы все знаем, для чего.

– Это не совсем так, – Гера старательно смотрел куда угодно, но не на нас, – ты действительно мне нравишься, Даш. Вот честное слово! А то, про что ты говоришь… Я не понимаю…

– Ты не понимаешь, что Дарья имеет в виду, или ты не понимаешь, откуда у нас эти сведения?

Женька говорил негромко и спокойно, но Гера просто впился в него глазами.

– И ещё вопрос: что произошло с настоящим Герасимом Сафроновым?

– Даже так…

Парень задумчиво оглядел всех нас по очереди, а затем решительно поднялся на ноги. Я успела расстроиться, что наш замысел провалился, но Гера, помолчав, сказал:

– Принимать подобные решения самостоятельно я не могу.

– А мы готовы подождать, – Самойлов улыбнулся парню, но ответной любезности не дождался: тот был сосредоточен и ни на какие улыбки не реагировал. – Погода хорошая, солнышко светит, даже птички поют. Территория, опять же, неплохо просматривается. Самое то для откровенного разговора, не считаешь?

– Не могу ничего обещать, – Гера круто развернулся и направился в сторону центрального корпуса.

– Как думаете, мы правильно сделали? – спросила Дашка, когда парень скрылся за поворотом.

– В любом случае, отступать поздно, – философски заметил Самойлов, – не бежать же за ним с криками «Мы пошутили!»…

– Тем более что мы же решили, так сказать, познакомиться со всеми силами лично, – добавила я, – потому и начали с самого, на первый взгляд, безобидного. Хотя может оказаться, что вот его-то и нужно опасаться в первую очередь. Но об этом тоже лучше знать наверняка, а не строить догадки. Мой внутренний голос говорит, что мы поступили правильно, а он в последнее время вообще не ошибался, ни разу. Так что подождём, чем наш эксперимент закончится.

– У меня предложение, – помолчав, Дашка подняла руку, как на уроке, – а давайте не будем со Степанцовой знакомиться, а? Я как вспомню то страшилище, которое нам в лунном свете удалось увидеть, так у меня моментально всякое желание пропадает. Хотя я и понимаю, что знать, кто именно помогает ей, нужно. Но до чего же стрёмно!

– Погоди, – «успокоил» подругу Женька, – может, Батаев такой монстр на самом деле, что по сравнению с ним Люся покажется нам милой и симпатичной.

– Спасибо тебе, добрый человек, – с упрёком посмотрела на него Дарья, – успокоил так успокоил, мне прям полегчало.

Наверное, они так пререкались бы до бесконечности, но из-за поворота появился Гера, торопливо, почти бегом направляющийся в нашу сторону.

– Я не ожидал, но… в общем, мы согласны с вами поговорить, – глядя на нас исподлобья, сказал он, – идёмте со мной, если не передумали.

– За плечи меня обними, – велела Дашка и пояснила ошарашенному поклоннику, – пусть все, кто за нами сейчас наблюдает, думают, что ты таки смог меня уболтать.

– А я и на самом деле не отказался бы, – улыбнулся Гера и, кажется, слегка расслабился. Во всяком случае, обнимал он Дашку очень натурально, настолько, что заработал тычок локтем в бок и злобное шипение.

– Куда нам идти?

Женька, в свою очередь, обнял меня за плечи, а я его – за пояс, так что со стороны мы сейчас напоминали две парочки, которые решили прогуляться вместе.

– За спортивным флигелем есть место, которое ниоткуда не просматривается, – начал Гера и, увидев наши переглядывания, вздохнул, – вот даже как, значит…

– Так получилось, – ответил за всех Женька, – отчасти поэтому мы и решили поговорить.

Когда мы спустились по тропинке к кустам, я вдруг подумала о том, что скоро просто сроднюсь с ними: и недели не проходит, чтобы меня сюда не занесло, а в последнее время так вообще…

На небольшом пятачке совсем недалеко от памятного лаза стоял Филипп Батаев и внимательно смотрел, как мы приближаемся. По его спокойному лицу нельзя было ничего понять: то ли он готов к разговору, то ли сейчас дождётся, пока мы подойдём поближе, и бросится.

Выглядел наш куратор совершенно обычно, так, как всегда: джинсы, футболка, спортивная куртка с капюшоном.

– Всё произошло несколько быстрее, чем я предполагал, – невозмутимо сказал он вместо приветствия, хотя мы сегодня уже виделись во время уроков, – мне казалось, у нас ещё есть время, но я ошибся.

– Вы тоже охотитесь за знаком?

Видимо, Женька решил, что не стоит ходить вокруг да около и задал вопрос, как говорится, в лоб.

– Разумеется, – ничуть не смутился Батаев, – как и подавляющее большинство тех, кто обитает здесь. Каждый год мы ждали, что соберётся Трилистник и сбудется пророчество, но всегда кого-то не хватало. А вот в этом году наконец-то свершилось, и вы все здесь.

– Как вы думаете, это случайность или результат чьей-то тайной деятельности? – задала я давно мучивший меня вопрос.

– Не знаю, – он равнодушно пожал плечами, – для нас время не имеет особого значения. Не получилось бы в этом году, значит, подождали бы ещё, столько, сколько нужно. Но звёзды сошлись, и сюда прибыли все, даже те, кто ждал сигнала где-то в другом месте.

– Так вот почему вы приехали позже, – Женька бросил на Геру быстрый взгляд, – значит, и Димон тоже?

– Не интересовался, – одноклассник безразлично пожал плечами, – исключать такую возможность нельзя, хотя я и не чувствую в нём чужой крови.

– Нам почти всё равно, кто здесь ещё есть, – поддержал его Филипп, – мы пришли, чтобы забрать своё. И мы это сделаем, так как эта вещь наша по праву первых.

– Не уверен, что другие участники шоу с вами согласятся, – покачала головой Дашка, – насколько мы поняли, точно так же думают все остальные.

– И вы знаете, кто это? – быстро спросил Филипп.

– Знаем, – подхватила беседу я, – но для чего нам делиться этой информацией с вами?

– Вы же для чего-то захотели с нами поговорить, – парировал Батаев, – так почему бы не обсудить то, что будет выгодно и вам, и нам?

– Это если у вас есть сведения о том, как Трилистник может уцелеть во время ритуала, – решительно заявил Самойлов. – Мы точно знаем, что такой способ существует.

– Это не так, – отмахнулся Филипп, – Трилистник нужен для того, чтобы пробудить знак, а для этого те, кто входит в него, должны отдать свою кровь.

– Всю? – въедливо уточнила Дашка. – Или есть варианты?

На какое-то время Филипп задумался, а потом с интересом взглянул на девушку.

– Хороший вопрос, Котлакова, – похвалил он её, – я как-то никогда этим не интересовался. Очень может быть, что и не всю. Тогда кто-то из вас может и уцелеть. Это в том случае, если важно общее количество крови, а не её пропорциональное соотношение.

– А почему вы считаете, что знак должен принадлежать вам?

Филипп выслушал мой вопрос и снисходительно улыбнулся, а Гера насмешливо фыркнул.

– Сотни лет назад, когда ни о каком Повелителе Ночи никто даже не слышал, мы, точнее, наши предки, жили в этих местах. Это была наша и только наша земля, она слышала нас, разговаривала с нами, кормила и поила, а мы отвечали ей заботой и бережным отношением. Но потом, когда здесь поселился Повелитель, наши предки вынуждены были уступить: он был намного сильнее, к тому же изначально не вредил ни земле, ни лесу, жил в своей усадьбе и очень редко показывался. Но с годами он менялся, менялось и его отношение к нашим землям. Потом он ушёл, спрятав мощнейший артефакт и оставив здесь своего наместника, если можно так выразиться. И это было началом конца. Его потомок стал экспериментировать с тьмой, начал вызывать жуткие создания с других пластов мироздания. Мы пробовали договориться, но он не захотел нас слушать. Легенду о Трилистнике мы знали и видели тех, кто отдал свою жизнь для того, чтобы нагрудный знак Повелителя оказался надёжно укрыт. Но никто не сумел узнать, где алтарь, на котором они отдали свою кровь. И мы ждали пришествия второго Трилистника, того, которому суждено пробудить знак. Мы заберём знак и восстановим свою землю, очистим её от тьмы, снова станем жить и править на ней. Сотрём с лица земли это уродливое здание и возведём на его месте наш храм, который станет средоточием нашей веры.

К концу этой достаточно длинной речи Филипп раскраснелся, а Гера слушал его так внимательно, словно старался запомнить каждое слово.

– Вас здесь двое? – казалось, Самойлов нисколько не впечатлился пылкой речью куратора. – Просто чтобы понимать, кто есть кто. Мы не теряем надежды выйти живыми из этой передряги.

– У вас не получится, – кажется, в голосе Батаева прозвучали нотки сожаления, – нам нужен знак, для того, чтобы его найти, нужны вы, а чтобы пробудить – ваша кровь. Всё просто. И да, нас здесь двое, но можешь поверить, в бою каждый из нас стоит десятерых.

– Для чего вы хотели говорить с нами? Разве вы не решили договариваться? – спросил Гера.

– Мы, – тут Женька быстро посмотрел на нас и не увидел возражений, – готовы договариваться с тем, кто предложит нам реальный шанс уцелеть. Ему мы готовы помочь получить знак. Так и только так. Вы нам жизнь, мы вам – помощь в получении артефакта.

– Нам нужно подумать, – после очень долгой паузы сказал Батаев, – вы говорили с другими?

– Пока нет, – честно ответил Самойлов и тут же уточнил, – но поговорим непременно. Вы же понимаете: для нас ставка – наша жизнь. Выше просто некуда. Так что можно считать, что открыт своеобразный аукцион. Лот – наша помощь в получении знака. Кто предложит наиболее реалистичный вариант, тот и выиграет.