Некоторое время мы сидели молча и даже не пытались выпрямиться, настолько сильное впечатление на нас произвело то, что мы услышали, и особенно то, что увидели. Думаю, забыть истинный облик Степанцовой каждый из нас сможет очень нескоро. К тому же страшновато было как-то обозначать своё присутствие: а вдруг кто-нибудь вернётся? Тот же Марк… Тогда он наверняка поймёт, что мы всё слышали, и как поступит в данной ситуации вампир, предсказать не взялся бы никто. Трилистник, конечно, неприкосновенен, но, как сказала та же Люся, не бывает абсолютного иммунитета.

– Как, однако, полезно иногда бывает посидеть в кустах, – задумчиво проговорила Дашка, решившись наконец нарушить молчание, – столько всего интересного можно узнать, оказывается…

– Это точно, – кивнул Женька, – осталось понять, что с этим интересным теперь делать.

– Сегодня точно ничего, – решительно заявила я, с трудом разгибаясь и опираясь на Женькину руку, – не знаю, как вы, а я хочу одного: лечь и попытаться хотя бы часика два-три поспать. И мне уже почти всё равно, где это произойдёт. Хоть вот тут вот на траве, без разницы.

– Ага, – фыркнула подруга, тоже выпрямляясь не без некоторого труда, – здесь тебя сообщник Степанцовой и обнаружит во время утреннего обхода территории. Вот она обрадуется!

– А что ты предлагаешь? – устало спросила я. – Сразу могу сказать: пытаться повторить путь Степанцовой я не буду и пробовать, можешь меня даже не уговаривать.

Как ни странно, выручил нас помощник Люси, который, негромко, но бодро насвистывая, вышел в этот момент из пристройки, запер её на ключ, который положил в большой цветочный вазон, и направился к флигелю, где жил обслуживающий персонал. К счастью, в нашу сторону он даже не посмотрел.

Переглянувшись, мы перебежали к пристройке, стараясь не вылезать на открытые пространства, и, вытащив ключ, открыли дверь. На наше счастье, она не скрипнула, так что внутрь мы пробрались без проблем.

– Ну, в целом нормально, – заявил Женька, оглядываясь, – полагаю, что утром убирать будет не он, и тот, кто придёт, возьмёт только метлу, а вглубь не полезет. Поэтому предлагаю закопаться вон там, – тут Самойлов кивнул в сторону вороха каких-то спецовок, курток и уже распакованного укрывного материала.

– Вариантов-то всё равно нет, – согласилась я, первой забираясь под большой, хотя и пыльный кусок какой-то ткани, названия которой я не знала. Помнила только, что такой вроде бы закрывают на зиму кусты и многолетние цветы. – Но если нас найдут, придётся врать на ходу. Хотя можно сказать, что мы тут уединились втроём и устроили оргию посреди лопат и граблей. Такие вот у нас ролевые, прости Господи, игры.

На взгляды, которыми одарили меня друзья, я решила не обращать внимания и, повозившись, закрыла глаза. Уже сквозь сон я почувствовала, как мою голову осторожно уложили на широкое и надёжное плечо. После этого я окончательно провалилась в сон, к счастью, без сновидений.

Разбудили нас звуки возни и негромкой ругани, которые раздавались откуда-то со стороны двери. Мы затаились в своём укрытии, но удача сегодня решила повернуться к нам лицом, и труженик метлы и граблей, прихватив инструмент и вполголоса ругая сменщика, не закрывшего пристройку и унёсшего с собой ключ, отправился на трудовой подвиг.

Осторожно прокравшись к двери, я выглянула на улицу: там было пусто и, если не считать дворника, безлюдно.

– Держи, – сказала Дашка, отдавая Самойлову свою куртку, – Лизхен, снимай ветровку, сделаем вид, что у нас утренняя пробежка. Никто не удивится, все давно привыкли. А Женька пусть на скамейке сидит, типа он с нами за компанию вышел.

– Бегать?! – с суеверным ужасом простонала я. – Даш, ты смерти моей хочешь?! Я встать-то не уверена, что смогу, а ты хочешь, чтобы я бежала…

– Побежишь, куда ты денешься, – подруга совершенно не впечатлилась моими страданиями, – давай, поднимайся, половина седьмого уже.

– Жень, ты что, за меня не заступишься? – я возмущённо посмотрела на Самойлова, который сочувственно вздохнул, но промолчал. – Ах вот так вот, да?!

– Лизхен, ну ты же сама понимаешь, что Даша права, – примирительно проговорил он, – как нам иначе в жилое крыло попасть? А так все давным-давно привыкли, что вы по утрам бегаете, так что никто просто внимания не обратит. Ну и я заодно проберусь, вроде как был группой поддержки. Это если кто-нибудь вообще заинтересуется.

– А ничего, что мы не в спортивной форме?

Я продолжала вяло отбиваться, хотя уже понимала: бежать придётся, как ни крути.

– Скажем, что постирали, а она не высохла, – тут же нашлась Дашка, – не думаю, что кто-нибудь попрётся проверять. Ну что, готова?

– Если я скажу «нет», это что-нибудь изменит? – недовольно фыркнула я.

– Абсолютно ничего!

Дашка выглянула на улицу, ещё раз убедилась, что все нормальные люди – счастливчики! – ещё спят, и медленно побежала по дорожке. Мне не оставалось ничего другого, как со стоном потрусить вслед за подругой. Пробежав три круга вокруг центрального корпуса, мы поднялись на крыльцо и потянули на себя тяжёлую дверь, которая, как ни странно, оказалась открытой.

– Доброе утро, – поздоровались мы с охранником, который взглянул на нас с искренним удивлением.

– Доброе, – отозвался он, – а я и не заметил, как вы вышли, девчонки. Красотки, спортсменки! Будь я лет на тридцать помоложе, я бы ух!

Он добродушно подмигнул нам и снова погрузился в изучение газеты.

Как ни странно, пробежка меня не добила, а наоборот – оживила, так что на завтрак я отправилась относительно бодро. Дашка с Самойловым тоже выглядели вполне себе неплохо для людей, которые провели ночь в сарае с лопатами и мётлами и поспали меньше четырёх часов. Понятно было, что к обеду я стану похожа на выжатый лимон, но там уже и вздремнуть можно будет пару часиков, если что.

После завтрака мы вернулись в свои комнаты, забрали всё, что было нужно для уроков, и побрели в учебный корпус. Учиться не хотелось совершенно, а вот обсудить ночные события – очень даже.

– На большой перемене, – шепнул Самойлов, проходя мимо меня, и я молча кивнула.

На обществознании, которое было первым уроком, Аристарх Филиппович рассказывал об особенностях финансовых рынков, причём делал это так интересно, что даже я с моими насквозь гуманитарными мозгами что-то понимала.

– Ой, а чего это там? – вдруг прервал преподавателя Кир, внимательно глядя в окно. Это было странно, так как именно у Кирилла обществознание было, пожалуй, самым любимым предметом, поэтому он всегда слушал Аристарха Филипповича внимательно и, если можно так сказать, вдумчиво.

Сейчас же Кир удивлённо смотрел в окно, за которым явно что-то происходило. Естественно, мы все тут же, не дожидаясь разрешения учителя, повскакивали со своих мест и присоединились к однокласснику.

Во дворе действительно царило непривычное оживление: центральные ворота были открыты, а возле крыльца стоял большой чёрный микроавтобус с какой-то эмблемой на боковой дверце. С какой именно, из окна было не видно, я смогла только разглядеть, что это щит, окружённый какой-то надписью, но слов было не разобрать.

Но дело было не только в этом монстре на колёсах, хотя наличие открытых ворот и посторонней машины для «Серебряного» уже было событием не рядовым. Послышались голоса, и на крыльцо стремительно выбежала Юлия Борисовна, белый халат которой вдруг показался мне неестественно ярким на фоне мрачной махины автомобиля. Она что-то сказала, обернувшись, и мы увидели здоровенного мужика в форме не то спецназа, не то СОБРа. Чёрная одежда, берцы, балаклава…

– Господи, что случилось-то? – Стеша посмотрела на нас круглыми испуганными глазами, но ей, естественно, никто не ответил: все пытались понять, что происходит на улице.

Между тем мужик в балаклаве что-то рявкнул, и на крыльце появились ещё двое, в такой же одежде и примерно такой же внушительной комплекции. Они осторожно несли носилки, на которых кто-то лежал. Опознать лежавшего мы не могли, так как тело было накрыто тёмно-зелёной тканью, а на лице была кислородная маска или что-то такое.

– Мамочки… – кажется, это была Клео, – ребят, кто это?

– Из второй группы кто-то, – озвучил очевидное Гера, – мы-то все тут.

– Или из преподавателей кто, – предложил свою версию Самойлов, – Аристарх Филиппович, понимаю, что наглость, но вы не попробуете узнать, а? Нам-то наверняка не скажут, а вот вам запросто. Иначе мы же всё равно работать нормально не сможем, будем версии строить.

Мы все повернулись к преподавателю, который тоже выглядел изрядно озадаченным, а Клео даже ладошки перед собой сложила, мол, ну, пожалуйста!

– Вообще-то на втором уроке я запланировал тест, так что вы мне нужны в адекватном состоянии, – учитель задумчиво побарабанил пальцами по столу, – в твоих словах, Самойлов, есть рациональное зерно. В общем, ждите, сейчас попробую разведать. Только чтобы тишина! А то и вам влетит, да и мне за компанию.

– Спасибо огромное, Аристарх Филиппович! – проникновенно сказал Марк. – Мы обещаем, что будем как мыши! Мы будем самыми молчаливыми мышами в мире, честное слово! Переговариваться будем исключительно шёпотом!

Преподаватель кивнул, на всякий случай ещё раз погрозил нам пальцем и вышел из кабинета. Я успела заметить, как Марк бросил быстрый взгляд на Степанцову, которая стояла возле окна и, как ни странно, не принимала участия в обсуждении.

– Отошли бы вы от окон, – неожиданно посоветовал остальным Кирилл, – а то увидят, потом устанешь объяснять, что ничего не понял и не заметил. Да и Аристарха не стоит подставлять: пусть все думают, что мы делом заняты.

Не согласиться с ним было сложно, и мы, переговариваясь шёпотом, вернулись на свои места, разве что стулья повернули так, чтобы видеть остальных.

– Это «АРЗы», точно! – хлопнув себя по лбу, вдруг сказал Димон, – а я всё думал: у кого я такую эмблему видел…

– А это кто? – тут же спросило несколько человек одновременно.

– «Агентство Реагирования и Защиты», частная охранная фирма, – пояснил Димон, – у меня отец как-то с ними дела вёл, я не знаю, какие, но вроде как они такие… крутые перцы. Ну, знаете, из тех, что балансируют на грани между охраной и криминалом.

– И чего им могло тут понадобиться? – совершенно искренне удивился Гера. – Ну где там Аристарх-то? Интересно же…

Преподаватель вернулся минут через десять и выглядел одновременно огорчённым и встревоженным.

– Какое несчастье, какое несчастье! Ох, друзья мои, даже не знаю, как и сказать-то…

– Да что произошло-то, Аристарх Филиппович? Нам и так не по себе было, а теперь так совсем жутко, – сказала Дашка, и многие согласно закивали, мол, есть такое дело.

– Антон Борисенко, из второй группы, – начал преподаватель, промокая лоб большим носовым платком, – вечером отправился на встречу с кем-то, а под утро его нашли… за жилым флигелем…

– Живого?

Вопрос вырвался у меня раньше, чем я успела подумать, надо ли его задавать.

– Да, но… в таком состоянии, что… Говорят, – тут Аристарх Филиппович понизил голос до шёпота, но в классе была такая тишина, что его прекрасно было слышно, – у него на теле огромное количество ран, оставленных каким-то острым предметом, но не ножом. Хорошо, что охрана ночью обходила территорию, а то, если бы не нашли, то просто истёк бы кровью. Представляете?!

– Но кто мог такое сделать? – с ужасом спросила бледная Стеша.

– Неизвестно, – пожал плечами учитель, – если бы не надёжнейшая защита по всему периметру, я сказал бы, что это результат нападения хищного животного. Я, конечно, сам ран бедного Антона не видел, но то, что смог уловить из разговоров Юлии Борисовны и Ивана Дмитриевича, даёт все основания предполагать именно это.

– А с кем он собирался встретиться? – озвучил витающий в воздухе вопрос Гера. – Антоха вообще не слишком компанейский парень, да и с девчонками у него вроде ни с кем ничего не было. Хотя я не так чтобы следил за его жизнью, но тут нас так мало, что хочешь – не хочешь, а всё равно все на виду.

– Он без сознания, насколько я понял, – поделился информацией Аристарх Филиппович, которому, видимо, тоже хотелось посплетничать, а не обсуждать нюансы финансовых рынков, – но, думаю, что со временем всё выяснится, друзья мои.

– А полицию почему не вызвали? – спросила Степанцова, наконец-то решившая принять участие в обсуждении. – Мне кажется, в таких случаях непременно надо полицию вызывать!

– Обязательно, – Марк, прищурившись, посмотрел на Люсю, – но, полагаю, руководство «Серебряного» лучше нас знает, когда и какие шаги следует предпринять.

– Полагаю, что ты абсолютно прав, Циммер, – одобрительно кивнул Марку Аристарх Филиппович. – Я видел Ивана Дмитриевича, и могу сказать, что он выглядит спокойным и уверенным в своих действиях. Так что, мне кажется, мы можем пожелать Борисенко скорейшего выздоровления и заняться дальше тем, для чего мы в этом кабинете, собственно, и собрались.

Как и можно было предположить, все перемены народ бурно обсуждал произошедшее, строились различные версии, в том числе самые невероятные.

Мы втроём во время большой перемены уже традиционно разместились за своим столиком.

– Хрень полная, – высказалась Дашка, и с ней сложно было не согласиться. – Всё враньё, ну или почти всё, за мелкими исключениями.

– Плюсую, – откликнулся Женька, – во-первых, мы-то с вами прекрасно знаем, что никакая охрана ночью никакого обхода не делала. Мы однозначно заметили бы. Во-вторых, я готов поспорить на что угодно, что на носилках несли труп, на который просто надели кислородную маску, так сказать, во избежание лишних вопросов. В первую очередь у тех, кто учится во второй группе. Почти наверняка эти бойцы вывезут тело и где-нибудь его, так сказать, утилизируют. И никто никогда не найдёт Антона Борисенко.

– Скорее всего, его и искать не будут, – добавила я, – что-то подсказывает мне, что этих ребят дома или уже похоронили, или сделают это в ближайшее время. Мало ли существует способов подсунуть неопознаваемый труп? А может, они давно числятся в без вести пропавших… откуда мы знаем, как набирали народ во вторую группу?

– А ведь именно со стороны жилого флигеля, того, который для преподавателей и обслуги, и шла вчера Степанцова, – заметила Дашка, – не её ли рук дело? Точнее, лап или что там у неё есть? Вы эти когти помните? Вот и я никак не забуду… Такими человека располосовать – как нефиг делать.

– И в живых она его наверняка не оставила, – согласилась с подругой я, – зачем ей свидетели? И вы заметили, какая она сегодня спокойная и умиротворённая? Ни на кого не кидается, не хамит, прям вся такая хорошая…

– Сытая, – добавил Женька и с усилием потёр лицо ладонями, – дурдом какой-то! Знаете, девчонки, вот сегодня все смотрели в окно, обсуждали, делали удивлённые лица и большие глаза, а я никак не мог отделаться от мысли, что это всё – один большой спектакль. Потому как все, кто был в кабинете, знали или догадывались, что произошло на самом деле. Люся, скорее всего, это и совершила, Марк прекрасно это понял ещё ночью, Гера тоже, я думаю, смекнул, что к чему. Клео, может, и не знает, но наверняка чувствует. Кир, Димон и Стеша тоже стопудово в теме, потому как вариант, что в нашей группе оказались случайные люди, я даже не рассматриваю. Получается одна сплошная большая-пребольшая ложь. И, знаете, что… только не убивайте меня сразу, ладно?

Мы промолчали, лишь вопросительно уставились на друга, понимая, что в его голову пришла очередная безумная идея. Но, может, именно такой нам и не хватает?