Дверь комнаты с номером 11-А открылась, и в коридор вышел какой-то встрёпанный, явно разозлённый полученной выволочкой Гера. Увидев меня, он споткнулся на ровном месте и чуть не упал.

– Лизхен? – парень даже не пытался скрыть удивление. – А ты чего тут делаешь?

– Да вот, пришла угостить Филиппа тортом, а то он в кафе не пришёл, наверное, не захотел мешать, хотя мы ему всегда рады, – улыбаясь так, что заболели щёки, ответила я, – ты не знаешь, где эта комната, которая 11-А?

– Так… вот она, – Гера показал на дверь, которую только что закрыл за собой, – я как раз оттуда, меня Филипп вызывал из-за двоек по… по химии.

– Ну да, – я сочувственно кивнула, – он же куратор, должен отслеживать проблемы с успеваемостью. Влетело тебе, да?

– Ну да, – Гера уже полностью успокоился и взял себя в руки, – но я пообещал решить вопрос.

– Молодец, – похвалила я его, – долги всякие копить с самого начала учебного года – дело такое, неблагодарное. Так что, Филипп у себя, я правильно понимаю?

– Ага, – Гера задумался, – тебе помочь?

– Да нет, я справлюсь, спасибо, – поблагодарила я и, не переставая улыбаться, постучала в дверь.

– Ну, я тогда пойду. – сказал Гера и, уже уходя, обернулся и спросил, – Лизхен, а Даша в кафе сейчас?

– Ну а где ж ей быть? Конечно, мы с ней договорились потом помочь Карине всё убрать. Коробку там, тарелки, чашки, ну ты понимаешь. А то вечно нехорошо выходит: едят все, а убирает потом она одна. Я понимаю, что это её работа, но это же нештатная ситуация, если можно так сказать. Ой, здравствуйте…

Последняя фраза была адресована уже открывшему дверь Батаеву, который удивлённо смотрел на меня с высоты своего немаленького роста.

– Морозова? Лиза?

– Филипп, вы не пришли в кафе, но я решила, что оставлять вас без вкусного торта было бы политически неверно, – затараторила я, протягивая ему тарелку, – поэтому – вот. Он вкусный, честное слово!

– Даже не сомневаюсь, – засмеялся куратор, принимая тарелку и принюхиваясь, – пахнет исключительно аппетитно! Спасибо, Лиза, это очень мило и достаточно неожиданно. Сейчас сварю себе большую чашку кофе и буду наслаждаться.

– Приятного аппетита, – я поборола идиотское желание присесть в подобии книксена и просто улыбнулась. – До свидания, Филипп. Хорошего дня!

– И тебе, – сверкнул Батаев своей фирменной обаятельной улыбкой, – а ты иди и работай, Шилов, и помни, что ты мне пообещал.

– Будет сделано, босс, – хмуро пообещал Гера, вместе со мной направляясь к выходу.

Я не оборачивалась, но и без этого чувствовала, что Батаев стоит и внимательно смотрит мне вслед. При этом кольцо, которое по-прежнему оставалось невидимым, стало если не ледяным, то очень холодным. Интересно, это значит, что Филипп как-то пытался на меня воздействовать? Или оно просто так реагировало на представителя… очередной команды охотников за артефактом. Нет, сама я точно не разберусь, нужно обсудить с Дашкой и Женькой.

Но поговорить с друзьями нам удалось только через пару часов: сначала мы помогали Карине, которая явно этого не ожидала, но помощь приняла с благодарностью. Потом ещё часа полтора мы, точнее, Дарья, пытались отделаться от Геры, который ни в какую не хотел от нас отстать. Он не понимал ни намёков, ни прямых просьб, ни злых взглядов. И я пока не могла объяснить всё больше сатанеющей подруге, что с обычно достаточно сообразительным парнем случилось. Наконец мне удалось всё же шепнуть ей «потом объясню», после чего Дашка просто перестала на Геру реагировать. Он, видимо, сообразил, что в общении с Дарьей настырность – не совсем то, что нужно, и таки оставил её в покое.

– Чего это наш Герасим сегодня как с цепи сорвался? – устало спросила непонятно у кого Дашка, как только мы вошли в мою комнату. – Просто ужас какой-то!

– Могу объяснить, – отозвалась я, забираясь с ногами на диван, – мне просто было никак не сказать раньше, он же от тебя ни на шаг не отходил.

И я рассказала подруге и пришедшему с ней Женьке обо всём, что произошло в преподавательском флигеле.

– Не понимаю, – Дарья схватилась за голову, – ещё и Филипп! Куда его отнести? К какой группировке? Единственное, что почти не вызывает сомнений, это то, что он не хранитель: они вроде как все призраки. Вряд ли он помогает Марку, потому что те, серые, сказали, что у того, кто пьёт кровь, есть помощница. Ни Батаев, ни Гера на «помощницу» явно не тянут.

– Может быть, он за одно со Степанцовой? Хотя тоже не бьётся: не могу себе представить Филиппа, подчиняющегося Люсе!

– Директор, – предположила я, – может Филипп помогать ему?

– В принципе, наверное, может, – переглянулись друзья, – и времени они много вместе проводят. Особенно в последние дни…

– Тогда получается, что и Гера тоже работает на Оленева, – сделала логичный вывод Дарья. – То, что Гера не тот, за кого себя выдаёт, это нам известно. Тот блондинчик, который был на фото в конверте, похож на Шилова только фигурой.

– И теперь он от тебя, Даш, не отвяжется, – вздохнул Женька, сочувственно глядя на нашу подругу, – если ему велено сделать так, чтобы ты «с руки у него ела».

– Нет, ну какая наглость, скажи! – возмутилась Дашка, и я её прекрасно понимала.

– А мне кажется, что тебе нужно слегка ему поддаться, – неожиданно заявил Самойлов, и я удивлённо на него посмотрела, а Дашка невозмутимо показала кукиш.

– Ага, вот прям бегу и падаю, – фыркнула она через какое-то время, –       объяснить, с чего вдруг у тебя возникла такая гениальная идея, не хочешь?

– Ты будешь нашей Матой Хари, – зловещим шёпотом объявил Самойлов и ловко увернулся от удара диванной подушкой, – через тебя мы будем запускать в стан врага дезинформацию.

– Какую? – Дашка перестала возмущаться и сосредоточилась.

– Пока не знаю, но наверняка какая-нибудь появится, – уверенно сказал Самойлов, – к тому же он может расслабиться и выдать себя чем-нибудь. Сама понимаешь: нам никакая информация лишней не будет. А он будет очень стараться, потому как, насколько я понимаю из слов Лизхен, он уже вызвал серьёзное недовольство.

– Нельзя забывать ещё и про то, что завтра у Лизхен встреча с таинственной О.Л., – напомнила Дашка, – а мы пока даже не представляем, где это – «указанное место».

– Я скоро сойду с ума, – без малейшей иронии сказала я, хватаясь за голову, – кстати, ребят, нам надо кое о чём серьёзно подумать. Мне не даёт покоя фраза Ивана Дмитриевича о том, что там, за границами «Серебряного», на него кто-то работает.

– И что тебя напрягает? – непонимающе нахмурилась Дарья.

– То, что даже если мы каким-то загадочным образом уцелеем и не умрём на алтаре, это не значит, что всё закончится, понимаете?

В комнате наступила просто оглушающая тишина: друзья осмысливали сказанное мной и с каждой минутой становились всё мрачнее.

– Меня сюда спровадила мачеха, которая, когда меня уже ждала машина, сказала, что мы увидимся не скоро, если вообще увидимся. И я совершенно не удивлюсь, что её попросили… или поручили… или ещё что-то… подстроить всю эту ситуацию с как бы украденными драгоценностями, а потом отправить меня именно сюда. Не куда-нибудь подальше, да в ту же Швейцарию или Англию, что, между прочим, обошлось бы даже дешевле, а именно в «Серебряное», про которое, как мне кажется, вообще мало кто знает.

– А ведь правда… – Женька снял очки и начал их протирать, что свидетельствовало о сильном волнении, это я уже давно заметила, – отец сначала хотел меня к матери отправить в Казань, и я даже обрадовался, но потом вдруг резко передумал и решил запереть меня здесь. Ничего не стал объяснять, а просто поставил перед фактом. На него это не слишком похоже. Понимаете, он человек с очень непростым характером, но при этом он всегда старался объяснять мне мотивы своих поступков. Не оправдываться, а именно объяснять, чтобы я понимал, за что наказан. А тут словно с цепи сорвался: просто наорал и заявил, что типа тут, в «Серебряном», мне самое место. И я даже близко не представляю, откуда он вообще о нём узнал.

– Моя очередь, да? – вздохнула Дашка. – Хорошо, я расскажу, потому что кому мне ещё рассказать-то, если не вам, правильно? Я уже говорила вам, что убила человека.

Тут она, заметив, что я что-то хочу сказать, решительно подняла руку и непривычно жёстко проговорила:

– Не надо, Лизхен, не останавливай меня. Так вот… Этот человек, его звали Фёдор Субботин, заманил в лес мою младшую сестру, она у нас настоящая красавица! Сказал, что хочет показать ей замечательное ягодное место, Лёля и поверила, глупышка. Я как раз тогда на каникулы домой приехала… Он хотел, – Дашка сглотнула, – вы понимаете, что он собирался сделать. Ножом ей пригрозил, падаль… А мы с братом старшим ходили на поляну стрелять: он меня тренировал перед поступлением. Услышали крики, побежали, я первая успела, а брат… он после перелома, медленнее бежал. Я как увидела, у меня всё в глазах потемнело… Лёлька плачет, а эта сволочь одной рукой штаны расстёгивает, а во второй нож держит. Я и выстрелила. У меня не боевое оружие было, пневматика, но достаточно мощная, да и попала я… удачно. В висок… Брат с отцом потом тело закопали, Лёлю успокоили и к маминой сестре увезли, вроде как к морю. А меня сначала хотели тоже туда отправить, а потом папин брат предложил это место, сказал, что надёжнее просто не бывает. Он же и денег дал, он человек очень состоятельный. Я ещё удивилась: папа с ним в последние годы не слишком ладил, а тут согласился и помощь принял. И теперь я думаю: а мог кто-нибудь подстроить так, чтобы эта тварь Лёлю именно туда отвела, где мы бы услышали?

– Я уже ни за что ручаться не могу, – покачал головой Самойлов, – но почему-то мне кажется, что если бы его не убила ты, это сделал бы кто-нибудь другой, но всё равно подставили бы тебя.

– Значит, нас сюда целенаправленно привели, так получается? – Дашка прикусила кончик косы. – Чтобы собрать Трилистник. Как вы думаете, это сделал Оленев?

– Не знаю, – Женька вздохнул, – инициативу могла проявить любая из сил. Вопрос не в этом, а в том, что пока мы послушно идём по той дорожке, которую для нас проложили.

– Что ты предлагаешь?

Мы с Дарьей переглянулись и уставились на сосредоточенного Самойлова.

– Мы должны начать свою игру, – решительно сказал Женька, глядя на нас блестящими от азарта глазами. – Сколько можно делать то, чего от нас ожидают? Будем работать на разрыв шаблона, девчонки. Они ещё пожалеют, что собрали нас здесь, это я вам обещаю!

– То есть ты уверен: то, что мы нашли покусанную вампиром Несс, тоже было кем-то спланировано и срежессировано? – уточнила Дашка, внимательно рассматривая узор на ковре.

– Думаю, да, – кивнул Женька, – но этот таинственный режиссёр пока не в курсе, что мы знаем больше, чем он предполагает. Мы знаем, кто из учеников не тот, за кого себя выдаёт, – это раз. Мы почти уверены в том, что знаем имя вампира, – это два. Теперь нам известно, кто такие Оленев и Степанцова – это три. И, главное, мы знаем, какая роль нам приготовлена и не собираемся безропотно с этим мириться. Девчонки, мы просто обязаны начать бороться, если не хотим до наступления следующего лета закончить жизнь на алтаре, пробуждая этот самый таинственный артефакт.

– Согласна, – подумав, ответила Дашка и протянула Самойлову руку, – Лизхен?

– Поддерживаю, – проговорила я, тоже пожимая Женькину руку. – Лучше пытаться и пожалеть, чем не пытаться и всё равно пожалеть. Кто-то из великих сказал, только я не помню, кто именно.

– «Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю жизнь», – поправил меня Самойлов и добавил, – это Гёте. Отец часто повторял эту фразу, я поэтому и знаю.

– У тебя есть какие-то конкретные мысли?

Дашка, кажется, действительно вдохновилась предложением Женьки, и я её прекрасно понимала: одно дело послушно плыть по течению и тупо надеяться, что повезёт, и совсем другое – пытаться самим спасти свои жизни, пусть и рискуя.

– Для начала нужно встретиться с загадочной О.Л. и попытаться выяснить как можно больше подробностей, – заговорил Самойлов, – и, главное, узнать, что будет, если, предположим, Трилистник не найдёт артефакт? Ну вот не отыщет и всё тут. Что тогда будет?

– Это я тебе и без всяких О.Л. скажу. – ответила я, – тогда нас всё равно убьют, так как пользы от нас уже никакой, а свидетелей таких важных тайн в живых не оставляют. Так что не найти – это, как мне кажется, не вариант.

– А что тогда? – Дашка внимательно взглянула на меня. – Лизхен, я уже достаточно хорошо тебя изучила и знаю, что когда ты так говоришь, то у тебя есть какая-то идея. Так что выкладывай, подруга.

– Мне кажется, нам нужно выяснить совершенно точно, кто есть кто, а потом попытаться посеять раздор между и без того не слишком любящими друг друга сторонами. Нас до ритуала по любому никто не тронет, так как ставки слишком высоки. А чем меньше претендентов останется, тем проще нам будет.

– А что? – Женька задумчиво потёр подбородок. – В этом есть рациональное зерно. Мы уже знаем, что демоны, – тут мы с Дашкой одновременно вздрогнули, – и последователи Лунной Кошки терпеть не могут вампиров и с удовольствием исключили бы их из числа претендентов. Полагаю, что и упыри к ним большой взаимной симпатии не испытывают. Так почему бы не попытаться подставить хотя бы одну из сторон? Естественно, всё нужно будет тщательно продумать, но сама идея мне кажется перспективной.

– Кроме этого, я считаю, – помолчав, сказала Дашка, – нам необходимо найти и отработать пути отхода. Побега, если хотите. Никто не знает, как повернётся ситуация, и нельзя исключать расклад, что нам просто элементарно придётся отсюда удирать, наплевав на все артефакты, какие только есть. Так что нам нужно найти путь, по которому можно уйти, и место, где в случае опасности мы сможем отсидеться.

– Согласен, – Самойлов одобрительно посмотрел на Дарью, а я лишь молча кивнула. А чего говорить, если и так всё понятно.

– И что в свете этого мы делаем? – Дашке явно не терпелось начать вот прям с ходу воплощать в жизнь наши планы. – Лично я готова рискнуть, ребят, думаю, вы тоже. У меня даже настроение улучшилось, вот правда. Не по мне это: сидеть и ждать, пока меня начнут приносить в жертву. А попытаться обыграть – вот это уже интересно, это круто.

– Тогда, как и договаривались, – Женька обвёл нас внимательным взглядом, – Даш, ты потихоньку, словно уступая, начинаешь принимать ухаживания Геры и очень осторожно пытаешься выяснить, что ему и его хозяевам от тебя надо. Не просто же так они к тебе его подослали.

– Сделаю, – вздохнула Дашка, – ради этого потерплю Герасима с его иногда очень сомнительным чувством юмора. Но предупреждаю: начнёт руки распускать, бить буду всерьёз, без колебаний.

– Да ради бога, – засмеялся Самойлов, – Лизхен, твоя задача – проводя опрос, постараться привлечь именно тех, кто нам интересен: Марка, Геру, Стешу, Люсю. Понятно, что они будут всячески отказываться, но ты уж постарайся, хорошо? А я поговорю с Киром и попробую узнать, кто подсказал ему местонахождение лаза, через который мы выбрались в туман. Ведь Клео сказала, что она тоже через него пробралась, но кроме болотистых кочек ничего не нашла. Значит, в туман попадают только те, кто так или иначе связан с поисками артефакта. Уверен, что если бы та же Клео сфотографировала усадьбу, на снимках не было бы никакого тумана.

– Хорошо, – я кивнула, – попробую уболтать как можно больше народа. Как думаете, может, и из преподавателей кого-нибудь привлечь? Так сказать, для достоверности? Ну, к примеру, Филиппа? Вряд ли, конечно, но попытаться-то можно…